Лепрекон

Мотька стоял перед дверью в столовую, не решаясь войти. Минуту назад сюда проследовали Слендер и Давид. После представления Репликона жителям «Убежища» воцарилась минутная тишина. Из столовой Мотька уловил сильный запах недоумения с тонкими нотками брезгливости. Все это он отнес к себе. – Ты чего тут стоишь? – Мотьке на плечо упала тяжелая рука Мессермана. – Я уже ухожу. Чего-то есть совсем не хочется, – с деланным равнодушием пожал плечами Мотька. – Я могу тебе дать совет? Вернее… Выслушай старого и мудрого Мессермана, – улыбнулся врач своей хитрой улыбкой. – Слушаю, – кивнул ему Мотька. – Неважно, кем ты являешься по своей природе. Неважно, с кем делишь постель. Неважна твоя половая принадлежность. Важно, что у тебя здесь, – Мессерман постучал ему пальцем по лбу, – и здесь, – и рука профессора легла Мотьке на грудь. – Понимаете, мне придется сделать то, чего я не хочу, и то, что мне противно. Мне трудно принять свою природу. – А почему тебе это придется сделать? – Если я не стану спать с этим Давидом, мой род вообще пропадет. – Во-о-от… именно про это я и говорил, – улыбнулся Мессерман, – ты сейчас думаешь вот этим, – он снова постучал Мотьке по лбу. – Но прими еще один совет старика. Прислушайся, что говорит тебе сердце. А теперь пойдем ужинать. Моему бренному телу нужны белки и углеводы, чтобы оно кормило мозг и меня вместе с ним. Мотька ел, не глядя в глаза собравшимся. Он чувствовал на себе их бросаемые украдкой взгляды, и тошнотворный запах сочувствия не давал Мотьке насладиться едой. – А собственно говоря, чем вызвано недоумение? – прервал гнетущее молчание Мессерман. – Да, мы узнали, что наш Матвей по своей природе эм… особь женского пола. И что всех так напрягло? – Понимаете, Альберт Алексеевич, – первым начал Змей, – я Мотьку знаю дольше вас и могу сказать о нем, что он хороший парень и настоящий друг, но… то, что он этот… как его… баба! Блин! У меня в голове не укладывается просто. – Я думаю, то, что сейчас сказал Алмас, выразило общее мнение. Так? – Я так не думаю, – поднял руку как в школе Мэри, – для меня это ничего не меняет. – Это потому, что ты сам недопарень, – прошипел Змей. – Сам дурак, – отозвался Мэри. – Давайте рассуждать. Согласны? – спросил Мессерман у жителей «Убежища». Все молча закивали головами. – Катюша, начнем с вас, милочка. Скажите, у ваших собратьев есть различие между мужскими и женскими особями? – Нет, – ответила Медуза. – То есть правильнее сказать, что вы не делитесь на мужчин и женщин? Размножение почкованием не подразумевает половой контакт. Но… Скажите мне, Катенька, вы девушка или парень? – Я девушка, – уверенно кивнула Катюша. – А теперь давайте подумаем. Катя как бесполое существо ассоциирует себя с женской человеческой особью. Не является ли это небольшим психическим отклонением? – Я не ненормальная, – надула губки Катенька. – А я и не говорю, что вы ненормальная. Я говорю о психическом отклонении от нормы. Теперь вы, Анатолий. Мэри, так ведь вас называют? – Мэри кивнул. – Скажите, Мэри, вы мужчина? – Несомненно, – кивнул Мэри. – Пидор ты, – буркнул Змей. – Сам дурак, – шикнул на него Мэри. – А можно ли называть мужчиной человека, который как половых партнеров предпочитает себе подобных? – Нет! Конечно, он баба настоящая, – хмыкнул Змей. – А разве это так важно, кто с кем спит? Да, мне нравятся парни, но это не делает меня женщиной. Да, был момент, когда я решил поменять пол, но, как правильно заметил наш уважаемый психолог, мне не нужно этого делать, так как я себя чувствую парнем, а не девушкой в мужском теле, – выпалил Мэри. – Значит, это тоже всего лишь психическое отклонение? – задал сам себе вопрос Мессерман. – Возможно. Теперь давайте поговорим о Матвее. При первичном обследовании и дальнейших анализах мы установили, что в его организме преобладают мужские гормоны. Хотя это скорее продукт репликации с мужской человеческой особи. Скажите, коллега, можно ли в этом случае назвать Матвея женщиной? – Нет, профессор, – мотнул головой Змей. – А если я вам скажу, что половая система Матвея не может вырабатывать семенную жидкость? – Ну, возможно, он все-таки баба, – задумался Змей. – Но у него нет репродуцирующих органов, и его организм не может воспроизводить себе подобных. – Тогда он мужик. – Его не интересуют ни мужчины, ни женщины. – Тогда он импотент. – А если вас, мой друг, интересуют и те, и другие? – Тогда я би. То есть мне не… то есть не я…– Змей запнулся и замолчал. – Господа… У кого-нибудь еще есть… эм… психические отклонения? Только честно. По лицам присутствующих было видно, что все вспомнили свои «отклонения от нормы». – А я, когда в школе учился, лягушек целовал и думал, что они станут принцессами, – неожиданно для всех проснулся Костик-Ленивец, – это считается? Все грохнули от смеха. Напряжение как-то само собой спало, и все перешли в гостиную, выпить чая и пообщаться. – Давид, меня несколько напрягает молчание Копенгагенского «Убежища». Я пытаюсь дозвониться до Оливера, но он молчит. Такое впервые на моем веку. – Не волнуйтесь, Сергей, – сощурил в улыбке поросячьи глазки Давид, – всего лишь проблемы со связью. А что вы хотели от Оливера? – Во-первых, сказать, что вы добрались до нас и есть надежда на возрождение расы Репликонов. А во-вторых, узнать, как ведут себя Крипы в вашей местности. – Кто такие Крипы? – влез в разговор Змей. Мотька, стоящий неподалеку, тоже навострил уши. – Крипы – это тоже пришельцы, как и мы. Но разница в том, что мы прилетели на планету добровольно или были вынуждены прилететь сюда, потому, что нам нужно было убежище. А Крипы – каторжники. Для них наша планета – тюрьма, из которой им не выбраться. Не могу сказать, почему многие расы выбрали Землю в качестве темницы. Сюда ссылались преступники, убийцы, воры, насильники. В общем, самые отвратительные твари. Многие из них погибали. Некоторые не могли плодиться и просто вымерли, другие выжили. До недавнего времени Крипы жили разрозненно. Питались отбившимся от стада скотом, дикими животными в лесах и озерах и не доставляли нам беспокойства. Но не так давно к нам поступила информация, что Крипы двигаются в одном направлении, собираясь в стаи. – Как они выглядят? – спросил Змей. – По-разному. Они не пользуются скафандрами, как мы. Изредка кто-то из Крипов попадает на глаза людям, и о них сразу складываются легенды. Ты, наверное, слышал о Чупакабре, Сноутере, Нахуэлите, Крионах? – Немного. Читал как-то книгу по Криптозоологии. О! Крипы! Теперь понял. А Лох-несское чудовище, Снежный человек тоже из этих? – Нет, – засмеялся Слендер, – это наши ребята. Просто не все могут носить скафандры. – А Василиски, Драконы, Единороги? – Все, кроме Драконов, выдумка. Это пришельцы с планеты Кром. Они жили в жерлах вулканов, но, увы… для размножения и дозревания их яиц температуры вулканов было недостаточно. Они вымерли пару сотен лет назад. – Так, что вас беспокоит, Сергей? – встрял в разговор Давид. – Я боюсь, что с Копенгагенским «Убежищем» случилась беда. Как с Кавказским. Помните, Давид? Вы ведь были там, когда произошла атака военных. – Мне было лет семнадцать. То, что я уцелел тогда, – это просто чудо, – сдвинул густые белые брови Давид. – Я не могу понять одного: как военным удалось сломать защиту и не повредить сигнализацию? – А у нашего убежища тоже есть защита? – Конечно, – кивнул Следнер, – ее поставил Мессерман. Если человек и выходит на тропу, ведущую к этому месту, то у него возникает непреодолимое желание не ходить в эту сторону. Но это первая фаза. Если человек выдержал психическое воздействие силы Мессермана, его ждет «Стена», выстроенная нашими Арахнидами. Это скорее сгусток энергии, не дающий человеку пройти через нее. – А как же тогда пало Кавказское «Убежище»? Удалось сломать стену? – Там не было стены, – ответил Давид, – там был морок от Зеркального Карпа, в миру Шота. Он был руководителем «Убежища». Эх… это ведь он меня тогда вырвал из рук военных. М-да… – взгрустнул толстяк. – Давид, а вам не пора в зимний сад? – напомнил ему о предстоящем свидании Мэри. – Действительно! Что это я? – хлопнул себя по лбу толстяк. – Мне нужно понравиться моему милому Матвею. Как я выгляжу? – он сально улыбнулся присутствующим. – Как жирный кусок свинины, – тихо прошептал Змей в ответ. – И пахнет так же, – отозвался Мэри у него за спиной.