Лепрекон

Мотька бежал по коридору, по ходу движения дав легкий подзатыльник Федьке, который с обиженным лицом без бровей стоял в углу на лестничной клетке. - Это снова я, - бросил он Палочнику и кинулся в ванну за тазиком и губкой, - прикинь, захожу это я в комнату, а там картина маслом: Мэри со Змеем целуются. Если б я вошел минут через пятнадцать, то застал бы их кувыркающимся на кровати, - Мотька поставил тазик с водой на табурет возле кровати Палочника, - так я скоро в свою комнату буду входить со стуком, - он откинул одеяло и стал расстегивать длинную рубашку Палочника. - Не подумай ничего такого, я рад за них, но… Они могут все испортить. Мэри очень озабоченный, как все Хамелеоны, и он может своей инициативой отпугнуть Змея. А Змей может его обидеть от испуга. По-моему, он пока не до конца осознает, что би. Я боюсь, что они разосрутся в конец и… и… Мотька расстегнул рубашку до конца и замер. Палочник был не просто худым, а очень худым. Его живот был похож на яму, ребра - на Триумфальную арку в Париже, тазовые кости выпирали через кожу, и под ними были видны мослы бедренных костей. Когда взгляд Мотьки дошел до паха, он быстро отвел глаза. Даже если учесть, что видел Мотька очень плохо, не заметить сонный член и два яйца среди этого костяного безумия он не мог. - Эм-м-м… о чем это я? А… Федька… Кирилл с ним мучается, бьется, воспитывает, а этот великовозрастный ребенок… - Мотька стал тихонько водить мокрой губкой по впалой груди Палочника, стараясь не дотрагиваться рукой до его кожи. Тонкий запах жасмина заполз ему в нос и стал медленно дурить Мотькину голову. - Во-о-от… Вчера на могилке Фильки разбили небольшой бассейн. Слендер сказал, что туда можно рыбок запустить… - чем дольше Мотька водил губкой по телу Палочника, тем сильнее становился запах, путая мысли еще больше. - Карл вчера в самоволку… н-на почту… - мутный взгляд Мотьки скользнул вниз. Член Палочника ожил и налился кровью. От удушающего запаха жасмина у Мотьки сильно закружилась голова, и его качнуло вперед. Чтобы не упасть, он выставил вперед руки, оперся о кровать, и его лицо оказалось точно над лицом Палочника. Мотьке почудилось, что губы Палочника стали ярче и приобрели сочный вишневый цвет. Не в силах больше противиться сдавившему все тело желанию, Мотька нагнулся ниже и впился в губы Палочника поцелуем. Время замерло. Был только запах жасмина, тяжесть внизу живота и сладость поцелуя. Губы Палочника приоткрылись, и Мотька услышал глубокий вздох. От испуга Мотька тут же пришел в себя и отскочил от кровати. Он резким движением накинул на тело Палочника одеяло и с громкий криком: - Слендер! Мессерман! Змей! - кинулся в лабораторию. В комнате лазарета началась суматоха. Возле кровати Палочника стоял Слендер и устанавливал капельницу. Змей, весь красный от возбуждения, пытался поставить катетер. Мессерман держал руку на лбу пациента, видимо, сканируя мозг. На руке Палочника тихо жужжал тонометр, замеряя давление каждые десять минут. - Бля, не могу вену найти, - пыхтел Змей - у него их, мож, вообще нету? Там кожа одна, и под ней кости. - Алмас, постучите пальцами по сгибу руки. Вены должны быть. У меня все готово, - сообщил всем Слендер. - Давление в норме, но сердцебиение высокое. Надо бы несколько кубиков прокаинамида. - О! Попал! - радостно сообщил Змей. - Теперь соедините катетер с капельницей и отрегулируйте введение препарата. Посреди всего этого на кровати лежал Палочник. Его глаза были открыты, и он безучастно наблюдал за происходящим. - Ну, как он? - Мотька наконец решился подойти ближе. - Не знаю, как вам это удалось, но вы разбудили его, молодой человек, - отозвался Мессерман, снимая очередные показания тонометра, - сердцебиение в норме, но для его сердца это сейчас перегрузка. Сергей Николаевич, давление начинает подниматься. Введите нитроглицерин. Как бы криз не бабахнул. Мотька уже ничего не слышал. Когда он подошел к кровати, Палочник посмотрел на него равнодушным взглядом и отвел глаза. У Мотьки внутри стало пусто и тоскливо. Он еще несколько минут постоял в центре событий, но Палочник на него больше ни разу не взглянул. Мотька развернулся и вышел из лазарета. - А чего ты хотел? - говорил он сам с собой, сидя на кресле в гостиной. - Ты реально думал, что он очнется и бросится к тебе со словами: «Мотька! Как я рад тебя видеть, чувачело!» Может, он все это время и не понимал, чего я говорю. - А может, и вообще не слышал, чо ты ему говорил, - раздался голос Змея за Мотькиной спиной, - Мессерман мог тоже ошибаться, - Змей обошел кресло вокруг и уселся на небольшой пуфик напротив Мотьки, - знаешь, чо я тебе скажу? Ты себе нафантазировал разной ерунды. А вот и зря. Надо жить проще. Отношения там всякие, любовь, чувства… Забудь про это, и будет тебе счастье и спокойствие. - Ты сам спокоен? - хмыкнул Мотька. - Согласен, - вздохнул Змей, - последнее время мне тоже разная хуйня в голову лезет. - Не смей Мэри обидеть, - Мотька нахмурился. - Не! Не обижу. Хотя во мне борются сразу два желания: трахнуть его и по морде навалять за пидорство. Короче, не про меня счас. Дай Палочнику немного в себя прийти. Мессерман сказал, что он в анабиозе, похоже, не один год пролежал. Представь, как сейчас ему тяжело. А еще ты тут со своими фантазиями. Мотька решил последовать совету друга. Весь следующий день он как мог занимал себя разными делами, всячески стараясь избегать разговоров про Палочника. На второй день он даже согласился посидеть с Федькой. Кирилл, два Арахнида и Карл собрались в город за провизией. Теперь вылазки в город были редкими. Машина, на которой ездили посланники, была оснащена сильной защитой Мессермана. Сами же ребята имели пистолеты производства Арахнидов, заправленные медузьим газом. - Значит, так, - напутствовал Мотьку Кирилл, - ни на секунду не оставляй Федьку одного. Смотри внимательно, чтоб он не тырил еду из столовки. Вчера я отвернулся, а он уже борщ в ботинок наливает. У него питание по режиму. Иначе он станет как герой «Смешариков» и не влезет в скафандр. После обеда тихий час. Пока не уснет, глаз с него не спускай. Дрочить может. Вообще, странная штука с ним: я неделю учил его ходить в скафандре, две недели - есть нормально. А как дрочить в скафандре, он за несколько секунд понял. - Так у Пчел главное что? Пожрать и потрахаться, - отозвался Змей, аппетитно похрустывая чипсами и довольно поглядывая на давящегося слюной Федьку. - Да, и самое главное! - не обращая внимания на Змея, сказал Кирилл. - Не подпускать к нему Змея. Я оставил с ним ребенка на час, так он теперь матерится, как сапожник. - А чо я-то? - возмутился Змей. - Можно подумать, я тут один матерюсь. И вообще, чо ты из Федьки дебила растишь? - Своих нарожай, потом советы давай, - нахмурился Кирилл, - он любит, когда ему читают. Вот тебе его любимая книжка, - Обезьян протянул Мотьке замусоленную книжку Корнея Чуковского «Доктор Айболит». - Ой, я погнал, - увидев книгу, засуетился Змей и быстро ретировался за дверь. Через два часа охрипший Мотька ненавидел противного старикашку в очках и всех этих коров, волчиц, жучков и паучков. Федька заставил читать ему сказку три раза, причем с выражением и в лицах. - Все! Если ты еще раз скажешь мне читать, то я прибью тебя этой книжкой, - рявкнул Мотька на притихшего от испуга Федьку, - собираемся гулять. Оказалось, что сам Федька одевается плохо. Вернее, не то чтобы плохо, а не умеет вовсе. Вспотевший в одежде Мотька минут пять наблюдал, как Федька пытается надеть куртку на ноги, причем на уже одетые на разные ноги кроссовки. Не выдержав этого, Мотька одел Пчелу сам, сунул ему в руки пластмассовое ведерко с формочками и совком, сам взял детский мячик с противной желтой рожей покемона и вывел Федьку на улицу. Полчаса Федька неистово лепил и ломал куличики, сопровождая это действие отборным матом. Потом взял Мотьку за руку и потянул к качелям, которые представляли из себя бревно, перекинутое через чурбачок. Мотька сел на один конец сам, а на другой, пыхтя, взгромоздился Федька. - Нада ногами толкнуть и прыгнуть, - начал учить его Федька, - во, смотри, - и Федька оттолкнулся ногами от земли… Надо сразу сказать, что Мотька был легче Федьки и изначально он висел в воздухе, болтая ногами. Когда Федька оттолкнулся, Мотькин край бревна ударился о землю. Мотька подпрыгнул и сразу получил бревном между ног. Его тут же скрючило, и он плашмя упал на «качели», обняв их руками, а на другом конце бревна радостно прыгал Федька. - Я смотрю, весело у вас, - услышал Мотька голос Змея. - Змей… - прошептал Мотька, - сними этого кузнечика с качелей. Он мне все яйца отбил, падла… - Федя хочет качаться, - послышалось с другого конца бревна. - Слушь, Федор, - по-деловому сказал Змей, - ты ж любишь играть в мяч? - Федя любит футбол, - бревно ненадолго замерло, и Мотька завис над землей. - Предлагаю другую игру. Вышибалы называются. Короч, правила такие: ты бежишь вперед, а я кидаю в тебя мячом. Если попаду, а я попаду, то я снова вожу, - Федька радостно соскочил с качелей, и Мотькина сторона бревна грохнула вниз. - Змей, ты настоящий друг, - Мотька потирал болевшие колени. - Ты это самое… Пока я тут карапуза развлекаю, дуй к Слендеру. Он звал тебя. - Зачем? - насторожился Мотька. - Узнаешь, - ухмыльнулся Змей. - А ты Феде почитаешь книжку перед сном? - поинтересовался Федька у Мотьки. - Беги, Гном. Я его долго держать не смогу, - крикнул Змей удаляющемуся со всех ног Мотьку, - ну, давай, Федька. На «три»… Ра-а-аз… Два-а-а… Мотька скромно постучался в двери лаборатории. - Матвей, что это ты, друг мой, про Палочника нашего забыл? Ли спрашивал про тебя. - Кто спрашивал? - не понял Мотька. - Ли. Так нашего Палочника зовут. С древнекельтского это переводится как целитель и защита. - При чем тут кельтский? Может, его так зовут потому, что он азиат? - Может, и так, - улыбнулся Следер, - иди к нему. А то Ли все время спрашивает: «Где этот милый парень, который навещал меня, когда я спал?» - Чо, прям так и говорит, что милый? - спросил покрасневший до кончиков волос Мотька и, не дожидаясь ответа, вышел из лаборатории.