Тропою беглеца

Той ночью ему приснился Джеймс. Они сидели в залитом солнечным светом дворе особняка в Годриковой Впадине и ели жареное мясо. Совсем как летом тысяча девятьсот восьмидесятого. Лили, уставшая, только две недели после родов, отдыхала в спальне вместе с Гарри. Ремус мыл посуду, а Питер помогал ему. Во дворе было только двое. Джеймс смеялся над какой-то шуткой и ерошил свои волосы. Высокий, тощий, двадцатилетний парень, с растрепанными черными волосами. Очки как всегда сбились чуть набок. Он был бледнее обычного, Сириус смотрел на него и никак не мог взять в толк, отчего. — Ты совсем белый, Джим, — сказал он. — Отцовство выматывает, а? — Ага, — его друг печально улыбнулся. — А ты постарел, Бродяга. Впервые в жизни Сириус осознал, что видит сон. — Джим, ведь не может быть, чтобы ты был мертв? — Извини, дружище, — Джеймс пожал плечами. — Хотел бы я посмотреть на себя, разменявшего третий десяток. Как думаешь, я бы начал лысеть? Он подергал себя за волосы и рассмеялся. Сириус смотрел на него и чувствовал, как глаза начинает щипать. — Джим, мне так жаль! — Мне тоже. Мне не хватает тебя, Бродяга. — Мне тоже, — Сириус проглотил ком в горле. — Очень не хватает. — И Лунатика не хватает. И даже Питера. — Я убью его. Я найду его и убью. Джеймс покачал головой. — Он был нашим другом. — Джим, он убил тебя! Тебя и Лили! Он разрушил мою жизнь! Разрушил жизнь маленького Гарри! — Больше всего меня беспокоит то, что я не увидел, как мой сын растет. Думаю, он смышленый мальчик, вроде меня. Все говорят, он моя копия, — он снова рассмеялся. Мясной сок тек из уголка рта — на бледной коже это выглядело как струйка крови. — Присмотри за ним, ладно? Все-таки мы с Лили отдали жизни за этого малыша. Сириус открыл глаза и увидел покрытый трещинами потолок ночлежки на окраине Эдинбурга, куда он забрел через три дня после побега. Сел, потер лицо руками и выглянул в окно. Солнце взошло, но город еще спал. Тишина, даже бранившиеся пьяницы, облюбовавшие это место, затихли. Сириус вытер глаза и отпил из любезно оставленной прежним постояльцем бутылки. Пойло обжигало его внутренности, но прочищало мозги, проясняло сознание, помогало забыть о годах в Азкабане, успокаивало нервную дрожь, сотрясавшую не только руки, но и мысли Сириуса. Первые дни, когда он в панике бежал, стремясь оказаться подальше от моря и населенных улиц, когда он принюхивался к окружающим и в отчаянии находил среди них министерских служак, несомненно посланных его искать, он всерьез подумывал о том, чтобы не возвращаться к человеческому облику вообще. В шкуре Бродяги ему думалось яснее, было легче спрятаться, легче стащить что-то из еды. Блохи одолевали, разве что, но это было терпимо. В обличье человеческом же Сириус мучился кошмарами, а паранойя словно заполняла его существо до краев, и ему казалось, что он сошел с ума окончательно и бесповоротно. В ночлежке для бездомных он был одним из грязных оборванцев, с путаной речью и резкими неряшливыми движениями. На него обращали не больше внимания чем на одноногого ирландского цыгана, распевавшегося ближе к ночи, смуглого мрачного араба в шапочке, утихомиривавшего цыгана ударом кулака, или визгливого местного старика, швырявшегося в дерущихся рыбьими костями и угрожавшего вызвать полицию. Сириус провел здесь уже вторую и последнюю ночь и планировал двинуться дальше, южнее, туда, куда прибудет предатель. В Хогвартс. Минувшим днем он, будучи в облике Бродяги, смог раздобыть карту, которая должна была помочь ему в путешествии. Перед сном, Сириус долго рассматривал ее в слабом свете старой лампы и грязным отросшим ногтем выцарапал крест на территории чуть дальше от Пиблза. Этажом ниже какие-то люди громко переговаривались, старый паркет противно скрипел под чужими шагами. Сириус допил остатки пойла, открыл дверь и вышел на лестничную площадку, намериваясь убраться из ночлежки, из Эдинбурга, двинуться… Куда? На лестнице стояли двое мужчин, одетых в форму маггловских полицейских. И смотрели они прямо на него. — Стой на месте! — рявкнул тот, что стоял ближе. Сириус сделал шаг назад, еще один — и оказался в своей комнате. Полицейский, прыжком преодолев ступени, отделявшие его от Сириуса, подскочил к двери и ухватился одной рукой за дверной косяк, другой — уперся в саму дверь, отчаянно пытаясь не дать ей закрыться. — Уолтерс, помоги! — заорал мужчина. Его более молодой напарник был несколько нерасторопен, и это было на руку Сириусу, который за те несколько секунд, что второй полицейский пробирался к ним, смог пнуть первого в живот и, пока тот переводил дух, хлопнуть дверью, прищемив магглу пальцы. Тот заорал от боли и убрал руку, позволяя Сириусу запереться. — Сдавайся, Блэк! — послышался приглушенный голос из-за двери. — Скоро к сюда прибудет подкрепление, тебе не уйти! Сириус отошел от двери, в панике озираясь по сторонам. Неужели его теперь ищут и магглы? Если уж они нашли его, то значит… Сириус выглянул в окно. В ранний утренний час пыльная улица бедного маггловского квартала была пуста. Почти пуста: через дорогу от ночлежки двое магглов прогуливались вдоль обочины. — Ломаем дверь, Уолтерс! Старая деревянная поверхность устояла перед натиском двух магглов, но не надолго, как понял Сириус. С улицы послышался высокий визгливый звук — это маггловское подкрепление на машинах приехало, чтобы поймать преступника. Сириус сощурившись посмотрел вдаль. Два маггла все так же ходили туда-сюда, не обращая совершенно никакого внимания на машины полицейских. «Авроры?» Машины приближались и времени на раздумья не оставалось. Сириус открыл окно и спрыгнул с третьего этажа как раз в тот момент, когда магглы все же смогли выбить дверь. Приземление вышло почти удачным: он ничего себе не сломал, разве что левый бок заболел от столкновения с землей. Перекувыркнувшись пару раз, он бросился к соседнему дому, окруженному буйной зеленой изгородью. Оглянувшись, он увидел в окнах ночлежки полицейских, стремительно бежавших к выходу. Когда маггловские стражи порядка все же добрались до полузаброшенного дома по соседству, подходы к которому затрудняла чрезвычайно разросшаяся растительность и мусор, Блэка они не обнаружили. Большой и очень худой черный пес громко лаял, смотря куда-то за стену дома, будто видел что-то, недоступное людям. Вскоре во двор дома подошли люди, прибывшие на машинах с сиренами, часть из них кинулась обследовать дом, держа наготове оружие, часть, доверившись чутью незнакомого животного, пошла по «следу» беглеца. То, что к дому подошли двое прогуливавшихся неподалеку магглов, казалось, никого совершенно не взволновало. — Аппарировал, — тихо сказал один из них, прислонившись к хилому деревцу, возле которого, высунув язык и тяжело дыша, улегся было Бродяга. — Это невозможно, мы установили чары против аппарации, — так же тихо заметил второй мужчина. — Должно быть, они дали сбой. Не следовало поручать поимку Блэка Долишу. А что с лондонским следом? — Дом матери Блэка оцепили. Он давно заброшен, и после смерти миссис Блэк в нем живет лишь полоумный домовик. Если Блэк прибудет туда, подразделение Шеклболта тут же его схватит. Бродяга тихонько двинулся в сторону, дальше от авроров и магглов. Он прятался в тенях домовых крыш и вонючих проулков, пару раз он был близок к тому, чтобы быть задавленным маггловскими машинами. Город просыпался, даже его окраины были шумны и полны движения, и в этом шуме можно было ненадолго, но спрятаться. Возле переполненных мусорных контейнеров пес нашел почти нетронутую булку, которую не замедлил сжевать. Июльское солнце припекало, возле отбросов кружились жирные мухи, а вонь от гниющего мусора нещадно била по обонянию Бродяги. И все же он улегся в тени между двух контейнеров, стоявших в ожидании мусоросборочной машины. Нужно было решать, куда двигаться дальше. «Надо бежать. Несколько дней и я буду в Хогвартсе». Пес вздрогнул, появившийся на его месте Сириус устало привалился к мусорному баку спиной и прохрипел: — Нам нужно в Лондон. «У нас есть шанс беспрепятственно добраться до Хогвартса, пока не спохватились авроры. Они думают, мы отправимся в имение Блэков, мы можем оторваться от них и добраться до Хогвартса» — Нет, — снова отогнал Бродягу Сириус. — Мы едем в Лондон. Я хочу увидеть Джима. Черный пес раздраженно хлестнул хвостом, отгоняя назойливых мух от себя. «Джим мертв, а Лондон слишком опасен». — Джим мертв, — согласился Сириус, облизнув сухие губы. Раскаленный на солнце металлический бак жег спину даже сквозь ткань тюремной мантии и чужой рубашки, но ему было все равно. — Но его сын жив. Джим хотел бы увидеть Гарри, он так сказал. Мы должны его увидеть! Возле бака валялась старая грязная кепка. Сириус припрятал ее под мантию. «Как добраться до Лондона? Смогу ли я аппарировать так далеко?» — Мы проходили мимо автобусной станции, когда прибыли сюда, — прошептал Сириус. — Доберемся до Лондона по-маггловски. Через полчаса старый садовник, хохоча во весь беззубый рот и отчаянно ругаясь, обливал из шланга довольно лаявшего черного пса, едва не затоптавшего газон в парке. А еще через час этот самый пес лежал в багажном отделении автобуса, следующего в Лондон, надежно укрытый за сумками пассажиров.