Rock you like

Пальцами Соджин перебирал мягкие складки растянутого винтажного свитера; путался в вытащенных нитях, закатывая рукава по локти и показывая бледную кожу, украшенную витиеватым узором вен. На губах мелькнула улыбка, и Намджун в который раз подумал о Джаконде – о её способности гипнотизировать и растворять в себе души всех любопытных добровольцев, как капли краски в цистерне с водой. Он не был уверен, подозревает ли об этом Сокджин, замирающий в лёгкой позе, чуть склонив голову на бок и не глядя в камеру – похож на диковинное, почти эфирное существо в падающих лучах искусственного освещения. Намджун задерживает дыхание и нажимает на затвор фотоаппарата, отпечатывая нечто поразительное. Плавные линии шеи, мягкие черты лица, и переходящие в острые открытые ключицы – всё это оболочка человека напротив, немного гипнотизирующая фотографа-Намджуна. Услышав долгожданное «Закончено» - Сокджин с шумом выдыхает и расслабляется. Секунду назад стоящий ангел оборачивается в привычную накидку холодности. Намджун почти уверен, что у этого парня в рёбрах вместо сердца замирает кусок льда, несмотря на невинный и чуть исполосованный вид, словно Сокджин прожил целую вечность, а не двадцать четыре года, как было сказано в анкете. Он просит сигарету у одного из помощников и закуривает – Намджун впервые делает на один снимок больше определённого лимита и тот получается идеально: уставшее существо, застывшая фигура и обволакивающий пространство дым. Именно эта фотография входит в тираж, на что Сокджин звонит и требует объяснений. Намджун отвечает, что та была самой удачной для ноябрьского настроения. От него не сносит крышу, и сердце бьётся почти умеренно – иногда, даже чересчур медленно, в моменты молчания и ожидания ещё слов со стороны старшего. Сокджин, как правило, иногда теряется в собственных мыслях, находясь даже в шумной компании, благодаря которой однажды и оказался дома у Намджуна, а потом пришёл снова, ведь: «Я забыл у тебя свой кулон». Над другими бы Нам посмеялся, мол, кто вообще носит кулоны, однако на Сокджине любые цепи смотрелись завораживающе. Ещё от него не порхают бабочки в животе, не сводит судорогой конечности – только мурашками изредка тело покрывается, в моменты, когда Сокджин особенно внимательно всматривается глазами, отражающими завершающий свой день город за плечами Намджуна. Стёкла домов отливают алым, словно мегаполис в пожаре, а они на вершине мира и отчасти свободны. Сокджин приглашает Намджуна на выставку – ему не с кем идти, и целый вечер глядит в одну точку – пустое полотно с двумя чёрными параллельными, с названием «Кисмет» и ухмыляется уголком влажных после шампанского губ. - Не понимаю, отчего цена такая высокая, - отфыркивается Намджун, когда они лежат в его кровати и слушают заунывную классику, итак нагнетающую до предела напряжённую атмосферу. Сокджин рядом, затягивается и выпускает дрожащий круг изо рта – он тает, дымом поднимаясь к потолку и оставаясь там невидимым облаком. Намджун бы и рад, чтобы старший бросил, однако в курсе о привычке того съезжать с катушек каждый раз, когда кто-то указывает, что ему делать – и сам решит. Поэтому Нам прекратил попытки отбирать сигареты и лишь вбирал никотин своим ртом, целуя крепко и до дрожи волнующе – Сокджин редко отзывался на что-либо, но прикосновения чужих рук были чертовски заводящими, выбивающими дух и желание исчезнуть на некоторое время где-нибудь – подальше от своей эгоистичности и ответной реакции мира. Ведь когда Намджун был рядом, Сокджин не думал, что он – какая-то ошибка или сбой в системе, потому что он тоже, надеется Ким, может любить. По крайней мере, не отвергать того, кто шепчет эти слова на ухо, шумно выдыхая, выхватывая воздух из губ напротив. - Дело не в том, что изображено на картине, - наконец выбирается из плена задумчивости Сокджин и не пытается стряхнуть пальцы Намджуна на своей руке. – Причиной бешеной популярности Магритта было в умении правильно подобрать название, которое заставило бы людей задуматься, что скрывается за слоями краски, и вообразить себе нечто великое и таинственное, то, чего глупым не разгадать. Это как сказка с голым королём – никто не хочет выглядеть дураком, а потому и притворяются – кивают, говорят, что понимают, что видят. Сокджин хмыкает, криво улыбаясь – ему нравится, когда Намджун слушает внимательно, а тому в свою очередь всегда интересно мнение старшего, ведь и мысли у того другие – коктейль из сумасшествия и правды, приправленный любовью Джина к дисторшину. - Только порой я ловлю себя на мысли, что это происходит от того, что в собственной жизни смысла мы найти не можем – вот и кидаемся на пустоту, разыскивая там ответы. Наму хочется задать кучу вопросов – Сокджин из того редкого типа людей, что заставляют его думать постоянно, взвешивать каждое слово, ответ, когда как сам почти и не зацикливается на словах – просто выпускает то, что держится на кончике языка не задумываясь о последствиях. А ещё Сокджин, кажется, застревает не только в мыслях, но и во времени – он не выбирает никакого «течения», а бредёт вдоль берега, изредка глядя на проплывающих мимо людей с меланхоличной завистью в больших (как сравнивает Намджун – оленьих) глазах. Сам же Нам всегда пытается быть на шаг впереди, гребёт изо всех сил порой так, что к концу дня падает на кровать, не раздевшись. Сокджин отключает телефон по выходным, а по будням отвечает, только когда сам посчитает нужным – ему дозвониться чрезвычайно тяжело, но он баритоном вызывает шквал эмоций, говоря простое «Алло?» после второго гудка – только для Намджуна. Когда Нам спрашивает, почему они вместе – Сокджин ведёт плечом, поворачивается на бок и мягко улыбается, почти добивая младшего, сердце которого пропустило удар и затаилось в рёбрах в ожидании ответа: - Потому что я не пытаюсь больше отыскать смысла в пустоте. И это похоже на признание – завораживающее, лучше слащавого и ненадёжного «Люблю», которое стало пошлым с современным обращением, сказанном всегда на ветер. Намджун тянет Сокджина на себя и совсем не жалеет о дне, когда позволил отчаянному хёну остаться на ночь, который на утро сбежал, а потом пришёл за кулоном и снова сминал пальцами постельное бельё. Так что Намджун одаривает поцелуем уголок насмешливых губ, переплетая пальцы и ноги вместе и совсем не заботясь о том, что его сердце сейчас действительно разорвёт грудную клетку – ощущать дико бьющееся напротив ещё приятнее.