Klass

Йесон, затянувшись очередной сигаретой, наполнил легкие едким дымом. С каждым днем его привычка все глубже пускала корни в еще не сформировавшемся организме, вызывая ломку при нехватке желанного яда. Сначала это было баловство, он просто пробовал, но потом это стало неотъемлемой частью его жизни. Каждый раз, видя брюнета с тонкой сигаретой в руках, Реук просил его остановиться, но тот лишь отмахивался. Йесон выпустил струйку дыма в воздух, оставляя привкус ментола во рту. Впереди послышались неторопливые шаги. Йесон поднял взгляд, убирая черную челку с лица. Узнав в незнакомце Кюхена, брюнет расплылся в коварной улыбке, бросая сигарету на землю и поднимаясь с горы сваленных шин, где он сидел до этого. *** Ранее до этого. Кюхен попрощался с Сонмином, направляясь в сторону пришкольного участка. Блондина же одолевали противоречивые чувства. С одной стороны он, наконец, понял природу своих чувств и долгих часов размышлений, от чего он испытывал сейчас радость, признавшись Кюхену в любви, но с другой стороны, если бы не его встреча с Йесоном... Сонмина не отпускала мысль о том, что должно произойти что-то плохое. Идя по безлюдной улице домой, Мин задумался, а не придти ли ему на пришкольный участок, где должна проходить встреча, и не вмешаться. Не дав додумать, Сонмина отвлек чей-то голос: — Сонмин-а? Обернувшись, парень не успел толком разглядеть того, кто его звал, получив по голове чем-то тяжелым и проваливаясь во тьму. *** Кюхен стоял напротив Йесона. Коварная улыбка так и не сползла с лица Чонуна, выдавая весь замысел происходящего. — А вот и ты, — весело пропел Йесон, — Нам в тот раз не удалось поговорить, поэтому... Его рука потянулась к лицу Кюхена, но тот отвернулся, убирая ладонь. — Если ты позвал меня для этого, то я ухожу. — Подожди. Не делай таких выводов, я правда хочу с тобой поговорить. — Слушаю. Йесон сделал шаг навстречу шатену. — Я никак не могу понять, — еще шаг, — Что ты нашел в Сонмине, раз решил предать меня? — Это было дело чести. И я никого не предавал. В глазах Чонуна загорелся огонек, стоило ему взглянуть за плечо Кюхена. Проследив за взглядом, шатен обернулся. Пятеро одноклассников, одним из которых оказался Реук, несли под руки бессознательное тело Сонмина. — Убрали от него руки! — закричал Кюхен и двинулся с места. Позади него что-то звякнуло, а потом он почувствовал прикосновение к шеи нечто холодного и острого. Нож. — Не двигайся, — скомандовал Йесон, придвигаясь ближе, обхватывая рукой за талию. Тело блондина, как мешок с картошкой, бросили на землю. Реук и еще один парень подошли к Кюхену, заламывая его руки за спиной. — Пусти! — громко потребовал Кюхен, всем телом сопротивляясь жесткой хватке. Его силком подвели к сараю, расположенному на том же самом участке, и затолкали внутрь, запирая решетчатую дверь деревянной палкой. Кюхен сразу же вцепился в металлическую решетку, дергая ее на себя, стараясь открыть дверь. — Реук! — крикнул он, увидев, что тот остановился рядом, — Что происходит? — А ты разве не видишь? — Сволочь, я верил вам! — И это была твоя самая большая ошибка в жизни, Чо Кюхен. Ты редкостный глупец, — Реук облокотился плечом о деревяшку возле двери, складывая руки на груди. Кю еще раз яростно дернул решетку, понимая не только то, что ему не выбраться без чей-либо помощи, но и то, что он наивно поверил Йесону. В очередной раз. — Сильно вы его грохнули, — присвистнув, произнес Йесон, оглядывая лежащего Мина. — Пускай придет в себя, потом будешь делать с ним, что хочешь, — сказал один из парней. — Зачем, если можно ускорить процесс. С этими словами Йе замахнулся ногой и ударил в живот Сонмина. Тот дернулся, застонав от боли, и открыл глаза. — Где я? — глухо выговорил Сонмин. Йесон присел перед ним, сжимая светлые волосы в кулаке. Любимая пытка. Мин сдавлено зашипел от новой волны боли. Брюнет резко дернул Сонмина за спутавшиеся пряди, приказывая встать. Ноги не держали, голова раскалывалась от недавно полученного удара, в глазах двоилось, но Сонмин смог подняться, преодолевая тонкую грань между реальностью и полуобморочным состоянием. До ушей, как через слой непроницаемой ваты, долетали гадкие смешки окружавших его парней. Смеялся и Йесон, забавляясь скверным положением Сонмина. — Йесон, — тихо позвал Сонмин, — За что? Почему ты так со мной поступаешь? Чонун коротко хмыкнул, будто вспоминал что-то, а потом произнес холодным тоном: — Мне нравится наблюдать за твоими страданиями. Все верно. Именно эти слова он когда-то сказал Кюхену, когда тот находился в подобной ситуации. — Знаешь, я долго думал о том, почему же Кюхен ушел к тебе, — продолжил Йесон, изредка дергая сжатые в руке волосы, от чего Мин раскачивался, рискуя вновь оказаться в горизонтальном положении, — Он мне только что сказал, что это было дело чести. А разве из-за чести люди должны страдать? Не-е-т, Сонмин, не должны, но почему-то Кюхен сейчас мучается из-за тебя. Он толкнул Сонмина в плечи и тот, не выдержав, упал на землю. Вымученно застонав, Сонмин пытался принять такую позу, где меньше всего будет ощущаться пульсирующая боль. — У тебя ни разу не возникало мысли, что своим существованием ты мешаешь жить кому-то другому? Мина больно кольнуло в груди. Ему стало невероятно обидно от этих слов, захотелось сразу же умереть. — Наша малышка, похоже, расстроилась, — Йесон засмеялся, — Пора развлечься. Поднимите его. Пара рук подняла обездвиженное тело Сонмина. Он старался держаться на ослабленных ногах, то и дело склоняясь к земле, в то время как его руки развели в стороны. Все это время Кюхен наблюдал за происходящим из своего заточения. Реук продолжал стоять рядом с ним, чтобы пресечь любую попытку к бегству. Кю гневно дернул за металлические прутья от бессилия, от того, что он не может помочь своему возлюбленному. — «Нет, Кюхен, это бесполезно. Решетка открывается только снаружи», — горько подумал Сонмин, наблюдая за попытками шатена освободиться. Он знал это по той причине, что сам однажды побывал в этом сарае, пока его не нашел школьный охранник. Сонмин почувствовал на спине сильный пинок ноги, а затем хруст костей. Мин издал вопль, мысленно надеясь, что ему ничего не сломали. Далее последовал новый удар, в ребра. — Бьете, как девчонки, — огрызнулся Йесон, подойдя к измученному болью и побоями Сонмину. Йесон разбежался, поднял правую ногу и со всей имеющейся у него силы двинул ею в грудь Сонмина. Тот отлетел в сторону, падая на землю. Все вокруг как будто потеряло свои краски, очертания. Даже звуки пропали. Сонмин задрожал, схватившись за больное место. Он судорожно пытался вдохнуть воздуха, но с каждой новой попыткой грудную клетку разрывало от жгучей боли. Сонмин стал задыхаться. — Кажется, ты переборщил. — Нормально, — равнодушно бросил Йесон, — Пошли. Юноши во главе с Йесоном и Реуком, покинули место «встречи». Кюхен вжался пальцами в клетку. Больше всего на свете он сейчас хотел оказаться на месте любимого, чтобы Сонмин не испытывал эти страшные мучения. Сонмин еще какое-то время неподвижно лежал на земле, прислушиваясь к своим ощущениям. Постепенно к нему вернулась возможность дышать, и сейчас он старался подняться на ноги. Это было несправедливо. Обида новой жгучей волной залила блондина, в уголках глаз появились маленькие слезинки, которые он тут же смахнул движением руки. На место боли физической приходила другая, более мучительная — душевная. Встав на ноги, он, покачиваясь, направился к Кюхену. Периодически перед глазами плавали круги и другие фигуры немыслимого очертания, от чего блондину казалось, что он не идет, а плывет. Подойдя к решетке, Сонмин вытащил палку, бросая ее на землю. Кюхен сразу же обнял Мина, прижимая его к себе. — Сонмин... Сонмин... — сам шатен уже давно плакал. Нет, рыдал. Его глаза и лицо покраснели, ноздри вздувались при очередном вздохе, руки, как в лихорадке тряслись, обхватывая ослабленное тело. — Это я во всем виноват, я! Сонмин... Сам же Мин стоял неподвижно, ничего не чувствуя и позволяя себя обнимать. Пустота, граничащая с холодным равнодушием, вытеснила обжигающую обиду и унижение. — Кюхен, отпусти меня, — прошептал Сонмин. — Мы сейчас поедем в больницу, тебя проверят, — не обращая внимания на просьбу Мина, быстро заговорил Кюхен, — Ты останешься дома... — Нет, Кю... — блондин оттолкнул от себя Кюхена и, хромая, направился прочь. Кюхен упал на колени, заходясь в отчаянном вопле и не понимая поступка любимого.