Я вижу свет

      Дар замер на торчащем из воды высоком столбе, стоя одними носками сапог на узкой верхушке и держа лук наготове. Стрела уже лежала на тетиве, но пока ему так и не пришлось с ней расстаться.       Отсюда, из укрытия, которое обеспечила ему огромная ива над водой, он уже долго разглядывал сокрытую пристань. Она расположилась в очень удачном месте — река здесь создавала уходящий вглубь берега глубокий тихий карман. Он густо порос старыми ветлами, и из-за них со стороны воды казалось, что берег ровный, как и везде — сплошная зелень да скалы. Только что в эту маленькую речную бухту аккуратно втиснулась ладья, за которой он все это время гнался. Длинные ивовые плети пропустили ее и сомкнулись, и зеленый берег проглотил судно, словно его и не было.       К ночи умбарцы забрались вверх по реке на удивление далеко — на Пряхе Дар не рискнул бы так близко подходить к крепостям-близнецам. Ближе к Минас-Итилю ему несколько раз повстречались немногочисленные орки, и он всякий раз осторожно прокрадывался мимо, не желая до времени обнаружить свое присутствие на этом берегу. И лишь здесь, милях в двадцати от моста между цитаделями, где причалила ладья, Дар наконец впервые перевел дух.       Старая пристань, заваленная хламом, была не пуста и до прибытия ладьи. Под большим широким навесом, сколоченным из толстых досок, покачивались тонкие мачты небольших рыбацких суденышек. Здесь орков уже не было — только люди, и далеко не все — южане. Были и подданные Гондора — по крайней мере, они так выглядели.       Ладья была слишком велика для пристани, и потому причалила чуть дальше. Дар тщетно пытался разглядеть, что там теперь происходит — все закрывали ветки, и отсюда он различал лишь муравьиное копошение у судна. Работали в темноте и тихо, лишь пару раз до его уха донеслись обрывки разговора на вестроне, но оба раза это были лишь призывы быть осторожнее, а потом — тихий приказ поторопиться.       Дар, бесшумно перепрыгивая со столбика на столбик, добрался до ствола на берегу и легко взбежал по нему вверх. Пристань, не считая трех караульных, была уже пуста — ни на ней, ни на ладье никого не осталось. Не спускаясь на землю, он двинулся дальше вглубь берега, всматриваясь в темноту под кронами, покуда его внимание не привлек тихий плеск, и он увидел как шестеро бредут к скале по мелкому ручью. Шли парами, держа меж собой носилки; на каждых было по ящику, и огней люди не зажигали. Дар двинулся над ручьем за ними, тихо перебираясь по ветвям и не единым шорохом не выдавая своего присутствия. Русло долго виляло меж ивами и камнями, покуда не кончилось прямо под скалой.       Носильщики достигли темной стены и один за другим пропали.       Дар тихо спрыгнул с ветки и всмотрелся в черный провал пещеры, но не увидел там ни движения, ни огня.       Не мешкая, он нырнул в абсолютную тьму. Под ногами было неровно и склизко, и пришлось медленно двигаться на ощупь, трогая пространство перед собой рукой. Несколько раз пальцы натыкались на острые верхушки сталагмитов, и он аккуратно обходил их.        Лучше тут было не спотыкаться. И как следует запомнить дорогу.       Лишь спустя несколько минут впереди послышался шум, который сообщил о том, что идет он все же верно. Кругом стало немного свободнее и ровнее — так, словно здесь пещеру расчищали, но двигался он все равно осторожно, и не зря. Под очередным шагом вдруг туго качнулся, прогнувшись, дощатый настил, а по бокам от него второй ногой Дар нащупал пустоту, в которой далеко внизу едва слышно шептала подземная вода.       Он перебежал тонкий мостик и поспешно прижался к стене — впереди послышались шаги, и они приближались. Потом показался тусклый огонек, и мимо него прошли двое. Заскрипели доски настила. Дар поднял лук, и стрела обратилась к медленно покачивающему во тьме огоньку, а потом чуть выше и левее, в самую верхушку четкого темного силуэта.       Дар выстрелил дважды, почти без паузы. Глухо стукнуло, плеснуло и снова стало темно и тихо.       Негоже оставлять врагов за спиной.       Из-за этих двоих он отстал от носильщиков, и теперь двинулся вперед наугад. Пещера вскоре еще и разветвилась, и Дар пошел по самому правому ходу, тщательно запоминая дорогу. Потолки тут были такими низкими, что он почти задевал их головой, а всякий звук гас, едва возникая — его глотала толща камня. Когда впереди забрезжил слабый свет, Дар приостановился, вслушиваясь в пространство. Он не услышал ни звука, но знал — там были люди.       Держась тени, он добрался до высокого грота, очевидно рукотворного — свод его был ровен и укреплен деревянными балками, черными от времени и сырости. Дар бегло огляделся, но искомого не нашел — грот был едва ли не до потолка заставлен и завален мешками, досками, корзинами, огромными свертками парусины и ящиками. На бочках у противоположной стены кругом сидели трое и в молчании рассовывали что-то по маленьким мешкам из одного большого. Дар принюхался и учуял слабый грибной запах.       Неслышно перебежав вдоль стены по завалам из ящиков и досок, он замер над людьми на мгновение, подумал, и тихо спрыгнул.       Двое умерли быстро, а третьему повезло меньше — он приглянулся эльфу.       Дар ударил его коленом в челюсть снизу, пнул в грудь, и, выдернув свои клинки из затылков мертвецов, пригвоздил ими свою жертву к ящикам за обе ладони. Прижал и ударил локтем в кадык, забив вопль ему обратно в глотку.       — Тише. Я умею читать по губам, а больше нам с тобой тут никто не нужен.       Человек мотал головой, хватая воздух ртом и тараща дикие черные глаза, а Дар осторожно поставил ногу ему на пах и потащил из голенища тонкий длинный стилет.       По губам Дар читать действительно умел, и легко угадал, кем его только что поименовали.       — Куда понесли ящики?       Южанин перестал обзываться и затряс головой. Дар повертел в пальцах клинок, схватил человека за сальные космы и, крепко удерживая его трясущуюся голову, показал тонкое острие, и оно замерло прямо у его глаза.       — Ты правда хочешь мучиться за эту информацию? — ласково спросил Дар. Южанин снова замотал головой, точнее, попытался — его все еще крепко держали цепкие пальцы.       «Он не здесь!» — разобрал Дар в хлюпающем хрипе.       — Вижу, что не здесь. Где? Их несли тут?       Теперь южанин согласно закивал.       — И что потом?       Опять замотал головой. Дар глянул ему в глаза и все понял — снова он ошибся с выбором. Но хотя бы узнал направление.       Покидая грот, он оставил три тела кружком сидящими на бочках с уткнутыми в большой мешок головами. Подумал, что надо бы их спрятать, но решил не терять времени и поспешил дальше.       Пещера оказалась сквозным ходом под невысокой скалой. Дар прошел по темной и узкой каменной кишке еще сотню метров, следуя за свежим ветром, а потом в потолке вдруг появилось темное небо. Дар задрал голову, поглядел наверх, презрел свисающие сверху лестницы и веревки простого деревянного подъемника и полез прямо по стене, выискивая выступы и углубления.       Достигнув верха, он осторожно выглянул: глазам открылось большое широкое плато, расчищенное от леса. Здесь, на самой южной окраине Эмин-Арнен, холмы были совсем низкими и пологими, а те, что высились севернее, закрывали от глаз Пепельные горы и далекий Минас-Итиль. Со стороны реки стоял лес — плато было надежно спрятано от взгляда с любого края.       Дар подтянулся, вылез и спешно откатился в густую зелень. Обзор ему закрывала приземистая плетеная постройка с соломенной крышей, и он прополз вдоль стены, заглядывая за угол.       Ничего. Тишину нарушали лишь привычные ночные шепоты и стрекот. Вдалеке — костер, у которого темнели две сгорбленные над огнем фигуры, и даже отсюда было слышно запах мяса. Где-то дальше — еще люди, которых он не видел, но ощущал присутствие. И никаких следов тех, кто был ему нужен.       Тут можно было уже не таиться, и Дар встал в полный рост. Но до костра так и не дошел.       Двое южан, что сидели у огня, вдруг вскочили на ноги. Дар поспешно прянул в сторону и спрятался за растянутым для починки лодочным парусом, впервые за свою бесконечно долгую жизнь решив, что глаза его обманывают.       Один южанин тут же упал, едва успев вскочить. Что-то, чего никто из них не видел, сбило его с ног, и он рухнул лицом в костер, с пронзительным воплем расшвыривая вокруг себя раскаленные угли и горящие ветки. Второй словно налетел на невидимую стену и страшно заорал, прижимая руки к лицу. И только когда на его груди сам собой раскрылся длинный и глубокий, по самые ребра, ровный разрез, Дар наконец увидел мечущееся между ними… что-то.       На вид это был человек в облачении гондорских следопытов, и он показался совсем молодым — почти мальчишка. Три года назад, когда Минас-Итиль еще не был захвачен, их оплот находился в Лунной Цитадели и отряды постоянно патрулировали эти земли, сдерживая расползающуюся по восточному берегу Андуина угрозу. После взятия крепости все те, кто уцелел, перебрались в Минас-Анор, и крепость закрыла свои врата, а Итилиен остался беззащитным, и этих солдат давно уже было тут не встретить. Однако, один из них все таки был здесь — и творил то, что не поддавалось никакому объяснению.       Пока Дар разглядывал его, парнишка разделался со своей жертвой, ткнув ему в ребра коротким толстым ножом, которым южанин только что пластал и вертел на сковородке шмат мяса. Все это произошло очень быстро, и никто из них даже не сопротивлялся — будто они его вообще не видели.       А гондорец тем временем огляделся, бросил нож и мигом растворился в лесу. Дар еще какое-то время смотрел, чувствуя запах горящего мяса — одно тело осталось лежать на тлеющих углях — и осторожно вышел из своего укрытия. Приблизился к костру, чутко слушая вокруг себя, но было тихо, только негромко потрескивало и шипело из огня.       Толкнув ногой тело, Дар перевернул его на спину. В груди темнела дыра — аккурат над сердцем.       Нечасто ему оказывалось ощущать себя настолько сбитым с толку.       Различив позади едва слышный звук, Дар резко пригнулся, падая вниз, развернулся и подсек убийцу под ноги. Вовремя — над его собственной головой пронеслась раскаленная сковорода.       Гондорец, получив по лодыжкам, выронил свое оружие и с размаха рухнул на спину. Дар тут же прижал его ногой и коротким рывком натянул лук.       Он угадал — это оказался совсем мальчишка. Эльф дал бы ему лет восемнадцать, если не меньше, но внешность могла и обманывать - потомки Нуменора взрослели и старели медленно. Он был довольно грязный, но это не помешало рассмотреть в свете догорающего костра его светло-русые короткие волосы, обрезанные неровными клоками, и бледное лицо, заострившееся, с болезненно запавшими сине-зелеными глазами и темными веками.       — Ты меня видишь?.. — хрипло и удивленно спросил мальчишка, безропотно замерев под сапогом и распластавшись по земле. Кажется, его больше потрясло именно это, а не смотрящая в лоб стрела с узким наконечником в виде якоря.       — Прекрасно вижу, — подтвердил Дар. Лук так и оставался взведенным в его руках. Кем бы не было это странное создание — стрелу в лоб оно едва ли переживет. — Кто ты такой?       — Я не знаю, — ответил тот спокойно. Стрела его не пугала, Дар тоже, вырваться он не пытался, и лишь смотрел на эльфа во все глаза, словно узрел нечто удивительное, что потрясло его до глубины души.       — Что это значит? — хмуро спросил Дар, удивленный не меньше.       Он видел перед собой человека — внешне.       Внутри же было ничего. В глубине глаз, так напомнивших Дару цвет моря, клубилось бездонное, смутное ничто, за которым он, всегда так легко прозревавший мысль всякого человека, не видел совершенно ничего. Ни сознания, ни чувства, ни желания. Ни тьмы, ни света. Пустота.       А потом Дар понял, что не чует стука сердца — под сапогом, которым он встал этому созданию на грудь, была абсолютная, страшная тишина.       — Да что же ты такое… — Дар дернул локоть выше, натягивая лук до упора и нажал ногой сильнее. Вероятно, он делал мальчишке больно, но тот даже не шелохнулся, лишь глядел в ответ не отрываясь и не мигая.       — Ты — эльф? — наконец спросил он. — Я не заметил сразу. Если бы я заметил, я бы не стал на тебя нападать. Я бы сначала спросил. Я ищу эльфов. Только заблудился.       — Заблудился — это уж точно. — Дар медленно расслабил руки и опустил лук, но не снял стрелу с тетивы, готовый мгновенно вскинуть его вновь. Убрал сапог с его груди, и парнишка поднялся на ноги — легко и свободно, несмотря на то что вид у него был крайне нездоровый. — Как тебя зовут?       — Не знаю, — спокойно ответил он. Огляделся и подобрал сковородку, Дар напрягся, но, кажется, он не собирался снова пользоваться ею как оружием, по крайней мере против него.       — Зачем ты убил этих людей?       — А ты - тех?       Дар вздернул брови. Вернул стрелу обратно в колчан, огляделся — пока здесь было безлюдно, но если бы кому-то вздумалось воспользоваться подъемником или подземным ходом, они оказались бы как на ладони. Поэтому первым делом Дар оттащил в кусты тела. А странное создание молча наблюдало за ним.       — Пошли, — велел ему Дар. Они забрались чуть дальше в рощу, покинув площадку, тускло освещенную разметанным по камням костром. Гондорец послушно двинулся следом, додумавшись сменять свою сковородку на нож, который нашел у одного из мертвецов, шустро и сноровисто обыскав тело.       Дару приходилось сталкиваться с кольценосцами — но в слугах врага он всегда и явно видел злую волю, их собственную и их властелина, видел тьму черную и глубокую, видел страшные, но понятные ему вещи. Встречал он и призраков, которые тлели сознанием медленно, но верно, и в конце концов развоплощались вовсе, не оставляя после себя никакого следа в этом мире и отправляясь в места, названия которым он не знал. Встречал созданий, порожденных колдовством Врага. Или безумцев, которые утратили связь между своим разумом и внешним миром.       В этом же Дар не видел ничего, чему мог бы дать хоть какое-то объяснение, сравнение или имя.       И в то же время он ощущал то, что и заставило его опустить лук. Дар понятия не имел, что такое перед ним, но именно поэтому ему стало его жаль. Его собственная жизнь была столь длинна и богата на события, что он считал себя давно разучившимся удивляться. Ошибаться в этом оказалось очень неприятно, но оставить это теперь вот так он уже не мог.       — Давай сначала. Кто ты такой?       — Не знаю, — повторил мальчишка терпеливо       — Как тебя зовут? Имя у тебя есть?       — Не знаю.       Имени нет, зато есть итилиенская форма и весьма узнаваемые и недурные навыки владения оружием, и совершенно невероятная способность быть невидимым. Вряд ли призраков учат в гондорских гарнизонах. Выходит, был он - оно? — когда-то человеком?       — Ладно, друг. Ты говорил, что искал эльфов. Зачем?       — Хотел предупредить, — ответил тот с готовностью, точно только и ждал этого вопроса.       — О чем? — в его речи Дар слышал некоторую путаность и бессвязность, точно у ребенка или не слишком здорового разумом человека. С этим можно было бы что-то сделать — увидь он в нем разум вообще. Но у Дара было ощущение, что он беседует с говорящей куклой.       — Я слышал, что им грозит опасность.       — Ценные сведения, — Дар коротко вздохнул. — Где и от кого ты это слышал?       — В Минас-Итиле, — он махнул грязной рукой куда-то себе за спину. Даже угадал направление — позади и правда были Пепельные горы, сокрытые холмами.       — Минас-Итиль сейчас до самых королевских палат забит орками, — Дар разглядывал его, насколько мог в темноте. — Цитадель уже четыре года под властью Саурона. Хочешь сказать, ты был там?       — Да. Уже много раз наступал день, как я ушел, — мальчишка посмотрел на свои руки и вдруг искривил лицо, точно что-то доставляло ему сильную боль. — Кажется…       У Дара было ощущение, что он его пытает. Не физически, но морально — такое несчастное лицо у него делалось, когда он пытался отвечать на вопросы. Но пытался, к своей чести, очень старательно — как мог.       — Тебя никто не видит? — догадался Дар наконец.       — Нет, некоторые видят. Всего, или по частям. Как ты.       — По частям? Вот ужас. А кто еще?       — Некоторые. Не знаю.       — А от кого ты слышал про «опасность»? Знаешь имя, видел лица?       — Нет, — гондорец помотал головой и принялся вертеть в руках нож. Ловкие пальцы и твердая рука никак не вязалась с его дрожащим голосом и мученическим выражением лица. — Я ходил по залам в цитадели. Я всегда ходил по залам. Внизу орки — там шумно, грязно, постоянно кого-то убивают или швыряют варгам. А наверху тихо — там почти всегда никого нет. Там были двое, и они были страшные и другие. Я спрятался и стал слушать, сначала они молчали, а потом говорили о лесах на севере и эльфийском короле. Один из них сказал, что отправится туда. Потом… потом — я не помню. Я просто хотел пойти на север.       — Как тогда ты оказался тут?       — Пришел с людьми из замка. Они говорили, повезут что-то на север в леса. А потом… Я не помню.       — Ты видел его? Того, кто говорил про эльфийского короля?       — Нет. Но у него голова вокруг себя вращалась.       — Что?       — Ну… вот так…       — На себе не показывай! — Дар поспешно схватил его за голову, пока мальцу не вздумалось продемонстрировать — очень уж решительно он потянулся к своим ушам. Кожа у него оказалась холодной и сухой.       — Почему?       — Примета плохая. Я и так все понял. И, кажется, я знаю, о ком ты говоришь.       Дар нервно облизнул губы. Не потонул. Не потонул, чтоб его Глубинный Страж побрал. И если эта дрянь и правда направилась к Гил-Гэладу или Ороферу — быть беде. Большой, большой беде.        — Что еще ты слышал?       — Ничего. Меня потом выдуло наружу.       — Чудно.       Дар развернулся на мягких подошвах сапог и двинулся в чащу. Мальчишка пошел за ним, в чем Дар и не сомневался, и он спросил, бросив через плечо:       — Не видел, куда они потащили ящики, что привезли на лодке где-то час назад?       — Они уже второй раз привозят такие. Сначала складывают в пещеру, а потом увозят. Я в ней всегда прячусь в темноте, потому что там никогда не зажигают фонарей и факелов.       Дар остановился. Посмотрел на него и улыбнулся.       — Вот что, друг. Пойдем-ка туда.       — Ты тоже хочешь там спрятаться?       — О, да.       Они пересекли маленькую прореженную рощу, поднимаясь вверх по скалистому откосу, и уперлись в скалу, прямо у подножия которой начиналась тропка, что вела уже куда-то вниз. Там горели редкие огни и виднелись соломенные крыши, но было тихо. Еще Дар видел несколько костров чуть выше, в другом конце рощи, но довольно далеко отсюда, и вряд ли бы кто-то мог их там заметить. Зато люди были здесь — те, что несли ящики, и еще четверо у пещеры. Они не зажигали ни единого огня и разгружались в полной темноте.       — Эй, друг, — шепнул Дар, оборачиваясь. Мальчишка продолжал следовать за ним, как его собственная тень, бесшумно и молчаливо. — Сможешь сделать кое-что?       — Да.       — Смотри, — он подтянул его за руку поближе к обрыву и указал вниз. — Видишь, там палатки и постройки? Сможешь достать мне оттуда фонарик?       — Фонарик?       — Да. Обычный фонарь. Их там много, возьмешь один аккуратно, и обратно. Тебя же не видят.       — Хорошо, — покорно ответил он, не раздумывая.       И спрыгнул с обрыва на тропинку, которая светлела среди скал метрах в пятнадцати под ними.       — Стой! — Дар похолодел, уже бестолку вытянув руку и перебрал пальцами пустоту, ошарашенно глядя как легкая тень неслышно приземлилась на острые камни и быстро скрылась из вида.       Был ли смысл угрожать ему стрелой в лоб?       Дар надеялся, что у него не будет повода проверять.       Парнишки не было долго, и все это время Дар напряженно прислушивался, в любую минуту готовый услышать вопли и шум внизу, если его странному новому товарищу вдруг снова вздумается сделаться призраком возмездия. Дар уже пожалел, что не предупредил его, чтоб он никого не трогал. Мало ли каким способом это создание вздумает добыть фонарь, и чем это обернется.       А потом, снова взглянув вниз, он пожалел еще об одной неуточненной детали.       Вверх по тропинке плыл яркий масляный фонарь на длинной палке.       Дар едва не застонал. Так вот что он имел в виду, когда говорил "по частям"…       Мальчишка, лишь вблизи став ему совсем видимым, был точь-в-точь как рыба-удильщик со своей светящейся приманкой на длинном усе. Фонарь он стащил вместе с палкой, на которой тот висел, но беда была не в этом, а в том, что он не догадался его хотя бы потушить.       Каким-то чудом никто не заметил огонька, летящего прямо по воздуху. Когда малец забрался обратно к нему на выступ, Дар схватил фонарь и поспешно его задул.       — Теперь слушай меня внимательно, — велел он, проверив, достаточно ли внутри масла: не очень-то. — Иди вниз, к пристани. Там были трое, когда я оттуда уходил. Сейчас, возможно, больше или меньше. Сделай так, чтобы там не было никого, только тихо. Понял?       — Понял.       — И постарайся быть невидимым весь, — попросил его Дар.       — Хорошо.       — Все, иди, — он махнул рукой себе за спину. Парнишка послушно ушел, растворившись во тьме быстрее, чем Дар мог бы перестать его видеть.       Дар выждал какое-то время, дав ему возможность уйти достаточно далеко. Разгрузку уже давным-давно закончили, и теперь перед пещерой остались охранять двое, а остальные расположились чуть дальше на том же уступе.       Небо уже начало медленно светлеть, но пока солнце еще было за Пепельными горами и на него работала темнота. Спустившись чуть ниже и поставив рядом с собой фонарь, Дар достал семь стрел — ровно столько, сколько он успеет выпустить прежде, чем кто-то успеет добраться до спуска и побежит вниз. После этого счет пойдет на секунды.       Дар выбрал тех, кто был ближе всего к тропке, сел на колени и положил на тетиву первую стрелу.       — Ох, не кончится это добром, — вздохнул он и разжал пальцы.