Глава 23. Темная сторона луны
12 мая 2016 г., 00:31
Последний марш перед атакой завершился с приходом сумерек. Пустая выжженная равнина, что раньше кишела орками, теперь была пуста — все они толпились теперь за высокими стенами белой цитадели, и в дыму она была точно луна за тучами. На всех уровнях крепости, сверху донизу, на башнях и улицах, копошились темные полчища; почти не было огней, и лишь редкие желтые точки плавали в клубящейся темени, едва различимые из-за мглы и расстояния.
Четыре долгих года Минас-Итиль томился под властью Саурона, и врагу этого с лихвой хватило, чтобы изувечить белую цитадель. Землю, что прежде устилали зеленые поля и затеняли сады, всю изрыли глубокие и широкие рвы и избугрили насыпи и курганы, а ущелье, где стояла сама цитадель, потонуло в туманах и дыме. Дрожащий мутный морок поднимался над городом, стоял плотным смогом, и верх королевского шпиля терялся в клубящемся мраке. Там беззвучно полоскали редкие огненные вспышки, и ветер этих облаков не разгонял, хоть и свистел меж острыми камнями и глубокими провалами неистово и гулко.
Сломанные четыре года назад ворота так и не возвели вновь, но высокий проход защитники весь завалили огромными скальными обломками, камнями и мусором, надежно замуровавшись внутри. На разбитых стенах уцелели полдюжины катапульт, и у них тоже не утихала торопливая возня: орки подтаскивали камни, валили на стены обломки и мусор, что собирались кидать потом на головы осаждающим, и жгли редкие костры.
Широкий вал неумолимо катился к бледным стенам. Фернан, привставая в стременах, время от времени глядел кругом. Стена шла на стену; первыми шагали тяжелые железные люди и воины Гил-Гэлада со щитами в полный рост, и вели за собой стремительный прилив, рокочущий и звенящий. Великая серебряная рать, точно поднявшаяся река, затопила всю долину и потекла в черную выжженную глубь.
Армия Эрин Гален и Лоринанда надвигалась темной тенью, почти бесшумная, едва видная во мраке. Не грохотали тяжелые панцири и копыта, не звенела сбруя; огромным пустым провалом в безлунной и беззвездной ночи казалось лесное войско среди грохочущих валов светлого железа. Орофер высился в седле недвижный и прямой, устремив потемневший взор вперед, поверх легких непокрытых голов своих воинов. На челе его не было ни шлема, ни венца — лишь кровавые капли рубинов темнели в волосах. Окованный белым железом, окутанный горящей и шелестящей чешуей, Владыка леса вместе со своим темно-серым конем казался отлитой из серебра статуей. На широкую спину ниспадал тяжелый плащ, расшитый по бархатной зелени тонкой льдистой нитью, как драгоценной росой по траве; у пояса выжидал изогнутый длинным когтем клинок.
Фернан ехал по правую руку от Владыки, слева шаг в шаг выступал конь знаменосца, и их окружало единственное светлое пятно почти во всем войске — стража короля, приближенные, большей своей частью синдар из Дориата, совсем малая конница. С ними ехал и Амдир с принцем Амротом. Войско Лоринанда, меньшее числом, чем армия Эрин Гален, примкнуло к Ороферу, и командование Верховного Короля нолдор не принял до сих пор ни один, ни второй лесной владыка.
Фернан иного и не ждал, но все равно тревожился об исходе такого разлада. Правда, и не об одном этом: оба они, и арантаро, и его король, ехали на первую битву придавленные дурным предчувствием и тенью свершившейся дома беды. Но Владыка лишь отослал гонцов на север, и на том ни единым больше словом ни с Фернаном, ни с кем иным об этом не обмолвился.
Вблизи цитадели всякая посторонняя мысль, дурная или нет, покинула головы наступающих. Стена живая все ближе сходилась со стеной каменной, и наконец далеко впереди и слева раздался громовой рев, вознесся вверх и заметался меж лесами копий — то был сигнал Гил-Гэлада. Ему ответили с разных концов звучные переклички, спелись могучими голосами трубящие горны людей, хриплый рык гномьих труб и звонкий ветряной вой эльфийских рогов. Фернан тоже по знаку Владыки протрубил готовность, и еще до того, как смолкло последнее эхо, прилив поднялся и убыстрился. Без промедлений и остановок огромное войско хлынуло вперед, на бледные стены.
Едва позволило расстояние, Орофер поднял руку и одним коротким жестом отпустил тысячи заранее взведенных луков. Черная туча взмыла в небо, и смертоносный дождь посыпался на стены. Оттуда уже летели в ответ камни - огромные обломки стен и россыпи мелких булыжников, и первые из них уже сняли свою жатву.
Крепость огрызалась не только камнями, но и стрелами. Полет их был короче, чем у эльфийских, но не так уж много выгадала времени эта разница. Небо все гудело от тысяч стрел, покуда первые ряды за щитами и башнями приближались к стенам. Фернану отсюда едва было видно, как достигшая белой громады серебряная рать ринулись на приступ - одна часть ударила в завал, что был вместо крепостных врат, остальные устремились на штурм стен и заделанных обломками проломов.
С укреплений и башен теперь огрызались только вниз, прямо под стены, ища во тьме прорехи меж щитов и шлемов, и кроме стрел сыпали на головы осаждающим дождем камней и обломков. Лишь катапульты продолжали метать в глубь равнины огромные снаряды, но те словно в воде тонули, даже кругов не оставляя.
— Мы возьмем ее, не успеет встать солнце, — ухмыльнулся Орофер. Совсем рядом, метрах в тридцати левее, об землю грянулся огромный обломок; оттуда страшно закричали и прервалась ровная острая линия воздетых в готовности стрел, но это не помешало новому смертоносному ливню взмыть в небо.
Орофер даже не повернулся, и глядел по-прежнему лишь вперед, на стены, и пока не торопился покидать высокий холм. Шум стоял страшный; крепость продолжала огрызаться градом стрел и тяжелых камней. В передних рядах уже падали с изломанными и иссеченными щитами, но пустые места закрывали сразу, и от стен ни на шаг не отодвинулись. Словно вода, глотала светлая толпа летящие сверху снаряды, и сколько их с укреплений и башен не сыпалось — все впустую.
Огромный завал, возведенный вместо сломанных при первом штурме цитадели стальных врат, оказался пока непреодолим, но редкие короткие битвы уже закипали на стенах. С верхних уровней вниз, на подмогу, текли бесконечные полчища; огней стало больше. Вскоре орки отважились на вылазки, несколько раз заходили с боков, выползая из ущелий и скал, валили прямо из-под земли, но снова и снова расшибались об ощетинившуюся копьями и клинками живую стену, что мигом поворачивалась навстречу.
Над головой загудело; за самой спиной Фернана снова гулко бухнуло. Земля дрогнула, конь Орофера коротко прыгнул вперед, потесненный смявшимися рядами, в которые угодил каменный снаряд, но Владыка собрал повод, и серый жеребец замер оцепенелой статуей — лишь уши вертелись и пряли по воздуху. Тут же второй огромный булыжник пронесся над ними и упал далеко в поле. Теперь уже успевали расступиться, и Фернан, встав в стременах, не увидел позади ни разметанных тел, ни смятения в рядах.
— Не то хорошо целятся, не то наоборот — плохо, — с ухмылкой вымолвил Орофер, и не двинулся с места.
Не так благополучно обстояли дела в рядах Амдира; даже досюда долетали крики и вопли раненых. Загудел рог принца Амрота: где-то там, среди его отрядов и охраны, началось настоящее безумие. Очутившись под градом валящихся с неба булыжников, стрелки заметались, пытаясь спастись и утащить из-под обстрела покалеченных товарищей, но бегущие и ползущие фигурки пришибало к земле новыми каменными градинами. Большие обломки у защитников вскоре иссякли, и теперь они метали со стен булыжники не больше конской головы. Изредка смертоносный град и вовсе унимался: лучники обстреливали камнеметы, выискивая меж наваленными баррикадами пробоины и даже в кромешной тьме метко всаживая в прорехи стрелы. На какое-то время опустелая катапульта переставала кивать длинной шеей, но вокруг нее вскоре опять собиралось толпа, подтаскивали новые камни и обстрел продолжался.
Принц Лоринанда уже вернул порядок в свои ряды. Едва начавшаяся паника прекратилась, совершился краткий перестрой, и в воздух вновь полетели стрелы. Стены были все ближе и ближе; тылы подтягивались, напирали, точно огромная армия думала собою раздавить стонущие стены. Вылазок из твердыни больше не совершали, половина катапульт на стенах оказалась брошена или разломана, а копошащиеся полчища сосредоточились на стенах и первых уровнях.
— Они почти не обороняются! За пустые стены мы платим драгоценным временем! — Орофер развернул коня и поскакал сквозь проворно расступающиеся ряды, вниз к вратам — до прорыва недолго осталось. За ним двинулась и стража, и король Эрин Гален со своей свитой полетел к далеким стенам. В разные стороны рассыпались глашатаи с приказами, а Фернан, по пятам следуя за своим Владыкой, протрубил готовность к бою.
Левая армия, где сосредоточились все силы Эрин Гален и Лоринанда, передними своими рядами сомкнулась с серебряным краем катящейся к стенам волны: то были линдонцы под командованием лорда Элурина. Правая, где собрались все остальные силы, Гил-Гэлад и Элендил с сыновьями, кольцом замкнула последний свободный участок в тылах и огрызалась теперь в обе стороны. С севера, со стороны далеких болот, хлынула неорганизованная огромная толпа. Ее встретили стрелами, рассадили на копья, но орки все напирали и напирали, перебираясь через завалы тел. Но и эта атака захлебнулась: передние ряды развалились и сгинули, а задние, что и добежать не успели, повернули обратно. За ними поднялась конница, захлестнула холм, топча и поднимая на пики, перевалила пологую вершину и покатилась вниз, загоняя орков и людей обратно в сторону топей, откуда те пришли.
Снова взревели рога, горны и трубы. Завал прорвался точно плотина, и Гил-Гэлад первым пробился внутрь. Навстречу хлынула толпа, и в воротах закипело побоище. Фернан услышал рев — не рога, а какого-то огромного зверя, и в пролом стены увидал серую тушу высотой в два человеческих роста. Тролли кинулись к пролому, сшибая и топча своих и чужих и проламывая в рядах огромные прорехи. С разных сторон засвистело, и звери один за другим стали валиться, утыканные стрелами — по десятку в каждой глазнице.
Недолго держали порог первого уровня — крепкий клин распорол оборону, а за ним следом внутрь прорвалась тяжелая пехота во главе с Гил-Гэладом, и черная толпа дрогнула и отпрянула, едва среди гремящей темени блеснула белая молния его копья Аэглоса. Тут же орки повернули обратно, но опять кинулись врассыпную, получив жестокий отпор. С озверелым упрямством раз за разом они пытались остановиться и дать бой, прорывались по телам, но светлая волна стремительно толкала и несла их вперед, сминая отставших, настигая мешкающих и добивая раненых.
Орофер ворвался внутрь уже пешим; Фернан, протрубив последний сигнал, по пятам следовал за ним. Основная орочья толпа рванулась на второй уровень по левой стороне, стремясь укрыться за вратами. Те, что оказались отрезаны справа, лезли прямо по отвесными стенам, прыгали по разваленным и обугленным крышам и градом валились оттуда, утыканные стрелами. От Орофера орки разбегались, как от огня; король прорубался сквозь их ряды, оставив свою свиту далеко за спиной. Яркой белой звездой он прожигал черное полчище, и страшная пляска меча в руке дориатского витязя секла искры из брони и играючи разбивала шлемы и панцири.
Тяжелый клинок свистнул, развертевшись в воздухе белым жерновом, обрушился на закованную голову, и орк рухнул, разрубленный до самого пояса. Меч, вновь сделавшись свободным, впился в другое тело, раскрошил грохочущую бронь и потонул в черном нутре. Зачарованная сталь уже померкла от вражьей крови; на серебряной броне короля чернели, точно дыры, смоляные потеки и брызги, но еще ни один клинок или рука не достали до Владыки Эрин Гален, не сумели прорваться в свистящее и окутанное молниями пространство, внутри которого металась смерть.
Арантаро ринулся за Орофером, пробился в почти сомкнувшуюся за спиной короля толпу, и они оказались друг к другу совсем близко. Там подоспели и остальные, вновь собрали стройное полукружье, и теперь уже орки повернули и обратились в бегство окончательно.
— Добить здесь всех! — прорычал Орофер, не желая больше терять времени и выметать полупустой тупик среди завалов тел и обломков. Орочьи трубы ревели отход, а Гил-Гэлад вместе со своей дружиной прорывались вслед за ними все дальше к вратам, что запирали второй уровень, и Владыка Эрин Гален тоже ринулся наверх.
Где-то внизу, в широких дворах, выло и ревело так, что глох даже шум битвы и грохот железа. Кричали что-то про варгов, что рвутся наружу из ямы, но их держат пока и загоняют обратно. Волки и всадники метались и здесь тоже, но огромных зверей рубили и стреляли первыми, а места для маневров у верховых не было, и они лишь бестолково шарахались, пока их не сминали щиты и не раздирали копья.
Вторые ворота продержались совсем недолго. Приземистые могучие створки, что орки оковали толстым железом сверху донизу, застонали глухим гонгом. Раз, другой, третий ударил в них огромный гномий таран; петли затрещали, заходили ходуном, сдаваясь прежде чугунных створов. На высоких стенах отворились деревянные фрамуги, и из них посыпались камни и засвистели редкие стрелы; тут же им ответили меткие эльфийские луки, на головы осаждающим повалились мертвые тела и визжащие и вопящие раненые.
Захрипело, застонало железо, крошась и выворачиваясь из камня; врата выгнулись, выломались в центре рваной дырой, ощетинившейся обломками железа и дерева, и, наконец, рухнули внутрь.
Орки повыскакивали навстречу, но были отброшены сразу. Осаждающие ринулись от ворот налево и направо, поднимаясь выше и дальше. Бои закипели на улицах; орки бились уже вовсе неорганизованно, но не отступали. Стремительно росли груды тел, колчаны у многих уже были почти пусты, и рать Эрин Гален сражалась врукопашную. Лишь немногие имели длинные мечи, почти ни у кого не были щитов, но даже вооруженные лишь кинжалами или короткими клинками, лесные воины безжалостно редили черные полчища.
Пядь за пядью, как страшное половодье, поднимались осаждающие вверх, к королевским палатам. Бой обратился бойней; орки уже не сражались, а метались по улицам и убегали без оглядки, ища спасения в дырах, скалах и закутках, но серебряное войско Гил-Гэлада и легкие незаметные тени лесных воинов с безжалостным тщанием выметали последнюю нечисть; а те, кому удавалось ускользнуть, бежали в ужасе и бросались вниз со стен и уступов — так велик был их страх перед эльфийской армией.
Фернан устало оперся на обломок стены и взглянул вверх. Над головой еще клубилась сизая с огненными сполохами мгла, но над Андуином, за нею, небо уже белело и горело. Арантаро почудилось, что прошел едва ли час, пока они, рубя и расшвыривая бесконечные полчища, карабкались наверх, а оказалось, уже наступило утро. Но ничего еще не было кончено — до самого полудня на разбитых улицах не стихал лязг и крики, покуда от орды ничего не осталось. Белый камень устлали изрубленные черные тела, а уцелевшие орки бежали прочь из крепости точно крысы с корабля. Разведка доложила, что на подходах к Лунной Цитадели развернулась и отступила обратно еще одна вражеская армия, так и не дойдя до Минас-Итиля.
При свете солнца цитадель выглядела еще страшнее, чем сокрытая мраком. Зловонный чад клубился на верхних уровнях, мешая дышать и видеть; к нему примешалась удушающая орочья вонь и смрад разверстых утроб. И едва только последняя тварь была добита, принялись за тяжкую работу: расчищать цитадель от смердящих тел.
Уже далеко за полдень командующие и их охрана поднялись на самый верх, в разоренные и пустующие палаты королей. Тут не было ни живых, ни мертвых, и гордая верхушка лунной цитадели обратилась в пустой и тихий склеп под открытым небом. Там, где раньше цвели сады и Белое Древо, теперь бурела выжженная земля и летал прах и пепел, серыми сугробами укрывая разбитые полы, парапеты и стены. Фернан взглянул отсюда вниз, на город, на ущелье, но увидел мало — все было как в тумане, и далекое подножие цитадели не различали даже его зоркие глаза.
Элендил, его сыновья и свита с молчаливой холодной яростью взирали на разграбленный и оскверненный дом, и ни один из них не проронил ни слова. Палаты Королей за разбитыми высокими дверьми встретили их мраком, гарью и разрухой. Стены были черны от пожаров, но даже сквозь жирную старую копоть еще сочился тусклый свет лунного камня, слабая тень прежнего великолепия сияющих залов.
— Здесь не орки хозяйничали, — тихо заметил Фернан. Орофер ему не ответил, брезгливо разглядывая вычерненный на белом мраморном полу знак, размахнувшийся во весь зал. Почти везде, помимо следов орочьего господства, они встречали тут колдовские символы, которые изуродовали стены, а кое-где даже и потолки.
— Черные нуменорцы, проклятый культ Ар-Фаразона, — пророкотал под пустыми сводами голос Гил-Гэлада. — Они загодя обо всем прознали и бежали отсюда. Не за день и не за два опустели эти палаты.
Гил-Гэлад первым ступил под высокие своды круглого зала, где некогда стоял королевские престол. Теперь его ступени были разбиты, возвышение обрушено, а от самого трона остались лишь воспоминания. В центре скалился обломанными зубами пустой и давно потухший колдовской очаг, от которого до сих пор тянуло едва слышно чем-то сырым и стылым, а неподалеку от него среди груды обломков и мусора лежала кривая тренога.
— Не намекаешь ли ты, сиятельный Гил-Гэлад, что в твоих рядах завелся предатель? — Орофер усмехнулся, глянул нагло и прямо, со злым змеиным прищуром. Верховный Король смерил его мрачным взглядом, а Владыка Эрин Гален стоял, расслабленно умостив руку на рукояти меча и ухмылялся, вскинув подбородок.
— Я сказал лишь, что им были известны наши замыслы. Чьи крылья донесли сюда эти вести, я не знаю, — веско сказал Гил-Гэлад, а Орофер, окинув еще одним презрительным взглядом разоренные палаты, развернулся и стремительно их покинул.
— Тучи-то рассеиваются, — устало заметил арантаро, глядя на светлеющее небо над головой. Там теперь не полыхало, не клубилось, и лишь пухли редкие сизые облака. — Вот и кончилась темень.
— Нет, Фернан. Мы лишь гоняем ее из угла в угол, — ответил Орофер сухо и хмуро. От ядовитого блеска глаз, с которым он глядел на Верховного Короля, ничего не осталось, и взгляд его снова потемнел и ожесточился. — Как тысячи лет назад, так и по сей день. И не стоит уповать на то, что это скоро кончится.
Путь вниз проделали в молчании. Король лишь распорядился кратко — собрать назавтра смотр, узнать потери. Фернан глядел по сторонам, испытывая пока одно желание — покинуть пропитавшуюся орочьей гнусью цитадель, и жалел, что не скоро еще это случится, и стоять им тут еще долго.
Разгромленный город был сейчас точно вялый муравейник; а у подножия, в ущелье и на равнине уже разбивали лагери, и с высоких стен Фернан приметил первые палатки далеко в долине, куда до сих пор еще лишь подтягивались тылы.
Во дворах, где раньше располагались конюшни, а ныне чернели ямы да берлоги, за сотню метров тянуло крепким звериным духом, песьей вонью и нечистотами. Волков всех перестреляли, а гнезда и логовища, выбитые в скалах, завалили дровами, хворостом и запалили.
Там Фернан вдруг замешкался и остановился, краем глаза заприметив какое-то движение сбоку. Обломанный клык обрушенной сторожевой башни раскрывал черный провал, к которому метнулась маленькая юркая фигурка, прыгнула вниз и канула под землю, как крыса в нору. Арантаро повернул обратно, приблизился к дыре, пинком отбросил обломок решетки и всмотрелся в темный колодец, а потом, так ничего там не увидев, бесшумно скользнул в пролом.
Расколотая лестница увела глубоко вниз, в кромешную темень, что рассеялась лишь когда Фернан тихо миновал ступени и оказался в долгом широком коридоре, в дальнем конце которого чадил на последнем издыхании пустой масляный фонарь. Света он почти не давал, и лишь рождал дрожащие тени. Что-то шевельнулось в самой глубине, и Фернан, уже не таясь, выхватил меч и двинулся на звук. По обе руки темнели бездонные провалы, забранные крепкими решетками, но туда он даже не глядел, уставившись вперед, но враг пришел не оттуда.
Без единого звука с потолка прыгнула какая-то маленькая тварь. Фернан едва успел отскочить, и та, промахнувшись, повисла у него на спине, по-обезьяньи зацепившись руками и ногами. В основание шеи клюнул клинок, с лязгом поехал по металлу и нырнул в тугое сочленение доспеха. Острие вошло глубоко и намертво заклинилось крепкими пластинами; цепкая сильная рука тут же выпустила рукоять, но арантаро успел схватить костлявое запястье и отшвырнул неведомую тварь прочь.
Та укатилась в тень, гулко стукнулась о чугунную решетку и кинулась спасаться дальше в глубину подземелья. Фернан выдернул заклинивший нож и оставил его в руке; под доспехом на плече вмиг сделалось тепло и мокро. Тварь проворно отползла в самый конец коридора, сжалась там, и из темноты на арантаро уставились два тускло поблескивающих звериных глаза.
Грозя вытянутым клинком, Фернан решительно шагнул вперед, в угол, где в комок стиснулось бледное костлявое создание. Но это не было покорной позой — тело, напряженное, подобравшееся, вот-вот готово было распрямиться в прыжке. Создание выжидало, но теперь, безоружное, пока не торопилось или не решалось напасть.
— Встань! — велел Фернан громко. Тварь помедлила, но подчинилась, и поднялась одним легким плавным движением. — Кто ты?
Ответом ему стало молчание. Тогда арантаро легко взмахнул мечом и приказал:
— Выходи. И не вздумай бежать — снаружи тебя мигом утыкают стрелами.
Тщедушное существо осталось стоять, напряженно сгорбившись. Это был не орк. Во мраке Фернан различал лишь бледный тощий силуэт и вовсе не видел лица под спутанными лохмами, но, к своему удивлению, не чуял никакого зловония.
Напротив — оно источало странный сладковатый запах, сначала даже казавшийся приятным, но потом сладость эта будто тяжелела и оседала на нёбе слабым духом старого тлена.
— Я выволоку тебя силой, — пригрозил Фернан. — Шевелись!
Прозвучало это очень угрожающе, и создание послушно двинулось к выходу. Шагнуло в тусклый ореол едва коптящего фитиля, и Фернан едва сдержал вздох изумления — это оказалась женщина. Обхватив себя за острые, как ветки, локти, она прошла мимо арантаро, торопливо перебирая ногами и даже не повернув головы, преодолела осыпающуюся лестницу и замешкалась лишь на самой границе света.
— Вперед, — приказал Фернан, легко ткнув ее кончиком клинка меж лопаток, в торчащий из-под кожи острый хребет, и его пленница покорно вывалилась наружу.
Там уже ждал Орофер и толпилась свита — еще чуть-чуть, и арантаро бы кинулись спасать, уже его хватившись. Оказавшись в тесном кругу воинов и узрев устремленные на нее лица — напуганные, брезгливые, полные жалости или гнева, она сжалась только больше, оплела себя костлявыми руками и опустила голову.
Орофер простер вперед клинок, подцепил его концом острый подбородок и вынудил пленницу задрать его вверх. Черты ее лица были бы тонки и нежны, если бы имели хоть какие-то признаки жизни и разума. Мутные голубые глаза, без бликов, без смысла, таращились прямо и бездумно. Веки кругом них ссохлись, стянулись и стали похожи на сухие лепестки, губы истончились, и кожа на них вся изорвалась и излохматилась. На узкие плечи свешивалась сухая путаница длинных, по самые тощие ягодицы, волос, бесцветных как паутина, а из-под них торчали прозрачные кончики острых ушей. От одежды остались лохмотья, которые едва прикрывали высохшее тело, но в грязной рвани все-таки узнавалось ее прежнее облачение.
Выпирающие скулы заострились, широкий темный рот растянулся еще больше, обнажая заострившиеся мелкие зубы, и пустое серое лицо оскалилось в радостной улыбке. Орофер встретил это равнодушно — лишь ноздри брезгливо дрогнули — и не опускал меча, продолжая удерживать ее голову поднятой. Ни жалости, ни тревоги на лице короля не проступило — за ее обликом он, как и Фернан, видел совсем иную суть.
И там нечего было ни жалеть, ни спасать.
— Кто ты такая? — сурово спросил Орофер. Эльфийка — или то, что было ею когда-то — моргнула, снова уставилась на него и долго разглядывала, а потом глаза ее вдруг широко распахнулись, сделавшись страшными и круглыми, как у кошки.
— Лалвен, — прошелестела она все с той же широкой улыбкой. — Меня зовут Лалвен.
