Стань его тенью

      Убедившись, что Ева подошла к платформе девять и три четверти, седовласый мужчина поспешил скрыться в толпе. Он узнал все, что требовалось. Затеряться в толпе маглов на лондонском вокзале не составило труда. Даже этот побитый черный пес Блэк не пронюхал о нем, а ведь он тоже бежал за ней дворами всю дорогу.       «Кто бы мог подумать, что Бродяга окажется таким верным», — мельком удивился мужчина. Завернув за угол, он еще раз оглянулся — маглов поблизости не было, и характерный хлопок раздался в том месте, откуда он только что трансгрессировал. ***       Перемещение никогда не доставляло ему приятных ощущений, вряд ли вообще найдется хоть один человек, которому это по нраву. Отойдя от легкого головокружения, мужчина почувствовал, как холодный ветер подул в лицо. Это освежало. Он осмотрелся — двор был пуст, опавшая листва, словно вокзальные попрошайки, металась вдоль забора, подбрасываемая порывами ветра, а мраморные статуи неподвижно стояли посреди всего этого погодного безобразия. Чистое синее небо не радовало, а скорее создавало впечатление иллюзии. Словно весь этот двор был большим террариумом, и вот-вот большая рука протянется с неба и выбросит здешних обитателей к черту. Подойдя к двери, он еще раз напоследок обернулся и быстро зашел в дом.       — Приветствую тебя, друг мой, — слабый, хриплый голос раздался откуда-то слева. — С возвращением! Ты видел ее?       — Да, — приветственно кивнув, ответил седовласый. — Я шел за ней от дома на площади Гриммо до самого вокзала. Она отправилась в Хогвартс. По пути никуда не заходила, ни с кем не разговаривала.       — А этот ее Блэк? — голос говорившего срывался, казалось каждое слово дается ему с огромным трудом.       — Черный пес бежал за ней до вокзала, — мужчина нервно перебирал пальцами вдоль плотного ряда черных пуговиц сюртука. — Не беспокойтесь, меня он не видел.       — Я не сомневаюсь в тебе, Эдвард. Как она?       — Она все больше становится похожа на мать. Такая взрослая… Но все также как в детстве перескакивает через люк. — мужчина слегка улыбнулся, позволив себе поддаться приятным воспоминаниям. — Мне показалось, она не хочет чтобы о ее присутствии в Лондоне узнали. Собственно, как и о поездке в школу. Блэк все еще в розыске. Вы ведь знали, что это она помогла ему сбежать?       — Я предполагал это, еще до того как она провернула побег… Моя дочь всегда была упрямицей, готовая броситься в бой ради справедливости. Совсем как Патриция… Эдвард, что они нашли в этой глупой справедливости? Неужели не очевидно, что она невозможна? Сильнейший прав, и это закон, которому остальные должны подчиниться!       Эдвард молчал, пока его собеседник со злобой сжимал перила кресла. Его старые, сморщенные руки уже давно покинула былая сила, а тело представляло собой лишь жалую копию того человека, которым он когда-то был. Но несмотря на свое положение, он не изменял своим авторитарным убеждениям.       — Это абсурд, Эдвард, как вышло так, что она сбежала? Разве я не любил ее? Разве не хотел подарить ей весь мир? Моя дочь, моя наследница… Как она смогла так просто перечеркнуть все?       Мужчина жестом показал Эдварду, что ему нужна помощь, и тот поднес ему стакан воды.       — Глупая девчонка! Кровь еще возьмет свое, и она вернется, забыв про все эту юношескую страсть к равенству и миру.       Эдвард молча стоял, наблюдая за тем, как в его хозяине закипает ярость. Это происходило каждый раз — стоило ему вернуться с вестями о Еве или просто упомянуть в разговоре его дочь. Чувства к ней метались от отеческой безграничной любви, до ослепляющей ненависти. Возможно, он мог простить дочери все, но обида от ее предательства ослепляла старого мага. Ядовитой змеей она отравляла его, лишая последних сил. — Это все Дамблдор! — не унимался мужчина. — Старик всегда умел запудрить мозги юным волшебникам. Все эти его россказни о добре и дружбе. Тьфу! Он зло плеснул воду в камин, и комната наполнилась треском мокрых углей. Огонь шипел, борясь с ненавистной стихией и алые всполохи с новой силой взметнулись вверх в белой дымке пара.