Мой предмет обожания

"Elliot Smith – Between the bars"

Проснулся от дикой боли где-то внутри головы, разносившейся по всем уголкам мозга и скапливавшейся в пульсирующую маниакальную боль в висках. Всё-таки надо было послушать Луи и не пить перед сном виски, глотая антидепрессанты, думая, что эта ядерная смесь поможет мне уснуть. Сел на кровати и вспомнил негодующий взгляд своего предмета, когда наливал темную жидкость в прозрачный стакан. Тогда вся комната пропахла этим едким запахом, словно я наливал виски не в стакан, а плескал им по помещению. И вот, сейчас я сижу на краешке кровати, сдавливаю указательным и средним пальцами виски, пытаясь высосать эту боль из самого центра мозга, чтобы было не так неприятно, и из этого же центра вылезают эти воспоминания с голубыми глазами парня, въедающиеся только сильнее, причиняя мне ещё больше боли. Встряхнул головой, надеясь, что это поможет. Слабак. Поднялся на ноги, слегка пошатываясь от резкого необдуманного движения. Еле успел схватиться за письменный стол, почти снес ноутбук, поставил на место и понял, что чего-то не хватает. Задумался на пару секунд, когда до меня, наконец, дошло, громко цокнул и закрыл рот рукой, даже не оборачиваясь на спящего Луи, боясь, что лишний звук может полностью его пробудить от детских снов. Простоял так с минуту, поднял мышку и аккуратно беззвучно положил её на свое место. Решил спуститься на кухню и выпить воды. Повернулся посмотреть на Луи, убедиться, что он все ещё в своем сне, мечтаниях, в которых нет меня. Но, на мое удивление, его не было. Его просто не было в кровати. Я точно помню, что ложились мы вместе. Помню, как проснулся ночью, посмотрел на него, коснулся щеки и отвернулся, а сейчас... Где он? Ладно, спокойствие, Стайлс. Возможно, он точно так же, как и ты решил выпить воды. И сейчас он стоит на кухне, босиком, мерзнет, а ты можешь подойти сзади к нему, обнять и тогда ему станет тепло, и он обернется к тебе и... И вот он результат микса алкоголя с антидепрессантами. Ненавижу это дерьмо. В голове так и плодятся подобные мысли, размножаясь каждую секунду с новой скоростью. Опять тряхнул головой, опять надеясь, что это поможет. Опять не помогло. Моментально закончился воздух в легких. Бросился к балкону, чтобы открыть дверь и глубоко вдохнуть. Нацелен я был только на это. Видимо именно поэтому только на полпути я и заметил, что дверь на балкон открыта настежь, а там кто-то стоит. Естественно, я сразу сопоставил все факты. Не задумываясь, влетел к парню и перевесился через окно. Он меня тут же поймал за плечо и оттащил.       - Ты чего? – Обеспокоенно спросил он, держа сигарету в зубах, а меня двумя руками за предплечья. Приятно.       - Мне... не хватает... воздуха... – Только и смог прошептать я, еле вытаскивая слова из пересохшего горла. Он отпустил меня и подтолкнул к распахнутому окну.       - Только без глупостей. – Луи вручил мне недокуренную сигарету, сжав мою руку своей на пару мгновений. Прекрасных мгновений. – Я принесу тебе воды. Он ушел. Я стоял и, высунувшись в окно, перевалившись через раму, вытащив язык и закрыв глаза, тяжело дышал. Клянусь, если бы кто-то увидел меня, в голове бы мелькнула мысль, что я сбежал из психиатрической больницы и стоит позвонить, куда там следует.       - Ты в порядке? – Вопрос последовал после шагов по полу, сопровождавшихся негромкими шлепками босых ног. – Возьми. Он всунул мне стакан с водой прямо в руку. Я уже не мог отказаться, так как в следующую секунду стакан оказался у моего рта, все с той же помощью.       - Лучше? – Встревоженно спросил он, скрестив руки на груди. Я влез на подоконник, кивнул парню и похлопал рядом с собой, преподнося ему свою самую лучшую улыбку. – Ты меня напугал. Луи забрал у меня свою сигарету, а я умудрился коснуться его пальцев своими. Миссия удалась. В этот самый момент мы встретились глазами. Он улыбнулся мне. И почему-то мне кажется, что я зарделся от этого, как помидор, готовый залить всю округу красным светом.       - Ну-у-у, так... Эм-м-м... Что ты тут делаешь? – Начал я после некоторого продолжительного молчания, будучи уверен, что хоть немного отошел от его взгляда на себе.       - Мне не спится. Решил покурить. Надеюсь, ты не против? – Он спросил, посмотрев на меня из-под своих черных густых ресниц, которые я как-то смог рассмотреть в этой кромешной темноте. Я помотал головой, а затем начал болтать ногами, стуча по какому-то ящику, думая, что в нем может быть. Луи передал мне пачку, я отказался. Он по-детски ухмыльнулся и кивнул, откинув «Парламент» подальше. Я снова начал болтать ногами, косясь на парня, который принялся уже за новую сигарету.       - Ты часто куришь...       - Знаю. – Он смущенно кивнул, и мне отчего-то стало его жалко.       - Не боишься, что рак настигнет тебя?       - Не знаю, - он пожал плечами и стряхнул пепел в какой-то горшок, при этом посмотрев на меня, будто спрашивая. Я кивнул. Так мы и сидели. Я болтал ногами, стуча ими о какой-то ящик, а он курил, стряхивая пепел в горшок. Я начал думать о чем-то, но не мог сконцентрироваться на чем-то определенном. На улице было достаточно тихо, чтобы слышать, как стрекочут сверчки. Я услышал, как где-то вдалеке едет машина, постепенно приближаясь к нам. Не знаю, думал ли Луи об этом же, но он точно также что-то крутил у себя в голове, слегка хмурясь при очередном затяге. Я начал сомневаться, правильно ли сделал, когда отказался от предложенной мне сигареты, когда Луи вытащил меня из моей головы.       - Ты меня обнимал во сне... – Непонятным мне тоном, который я от него раньше не слышал, произнес он. Я ругнулся про себя, и это эхом разнеслось по моему мозгу, отдаваясь даже в самых забытых уголках разума.       - Прости...       - Так крепко, - кажется, он улыбается, но я не могу разобрать это по его голосу, и, к тому же, он отвернулся, снова стряхивая пепел.       - Прости. – Более уверенно, чем в первый раз, пробубнил я, действительно сожалея.       - За что ты извиняешься? – Он нахмурился, посмотрев на меня. Мой грозный предмет обожания.       - Не знаю... – Я пожал плечами, сильнее ударив по ящику. Он упал, и наружу вылетели мои старые фотоальбомы. – Так вот, что в нем было!       - Там есть фотографии? – Луи, кажется, с интересом посмотрел сначала на содержимое ящика, а потом и на меня.       - Вроде бы.       - Я хочу посмотреть. – Мой малыш спрыгнул с нашего места пребывания, поднял все альбомы, что смог, кивнул мне, чтобы я поднял остальные, и зашел в комнату. – Я думал, будет теплее.       - Как долго ты держал балкон открытым?       - Не знаю, я не мог найти свой телефон, а разгуливать по твоему дому не кажется мне таким вежливым поступком.       - Зато стряхивать пепел в горшок из-под цветка – очень вежливо. – Я снова подарил ему свою улыбку, отдавая при этом небольшую частичку сердца. Так и началась моя медленная и мучительная смерть – сначала небольшая часть, а потом все целиком.       - У нас с тобой разные понятия о вежливости, - учтиво заметил он, дразня меня. Я не понял, как мы оказались сидящими на кровати, оперившись спинами о стену позади нас и листающими мои старые фотоальбомы, под аккомпанемент вопросов Томлинсона.       - А это кто? – Он, наверное, уже в десятый раз, ткнул своим аккуратным пальчиком в фотографию.       - Это Сара.       - Кем она была тебе? – Спросил он, аккуратно ложась мне на плечо.       - Подругой. Мы были очень хорошими друзьями, пока я не начал... – Я поймал эту мысль в голове: «встречаться с Зейном». Надо убрать это.       - Пока ты не начал что?       - Пока я не начал общаться с Зейном.       - Почему все так настроены против него? Он вроде славный.       - Не знаю. Я не знаю, какой он сейчас, но... Раньше он был нахальным, как-то злобно настроен против окружающих его людей. Он всегда говорил то, о чем думал. В принципе ему и не было смысла что-либо скрывать: у него на лице все написано. Если ему кто-то не нравится, все об этом узнают, также и наоборот.       - Он вчера сказал, что я не плох. Это значит, что я ему нравлюсь? – Он тихо хихикнул, сжимая в руках мою майку и утыкаясь носом в мое плечо так, что я мог чувствовать его горячее дыхание на своей коже. Вдох. Выдох. Вдох. Немного задержал дыхание. Выдох.       - Да. Пожалуй, так.       - Это хорошо или плохо?       - Я не знаю... Надеюсь, он не будет на тебе зациклен так, как был на мне.       - Он был зациклен на тебе? – Луи поднял на меня глаза, и мы столкнулись. Вот так. Зеленые глаза. Голубые глаза. Какой-то невероятный блеск света в его и знаки опасения в моих. Надеюсь, он это не заметил. Парень тут же положил голову на место, пощекотав мне шею своими густыми волосами, в которые так хотелось окунуться. С головой. И больше не всплывать.       - Немного.       - Если он на мне зациклится, ты перестанешь со мной общаться, как Сара с тобой? – Я знаю, что он попытался это скрыть, но я услышал эти нотки грусти в его прекрасном ангельском голосе.       - Нет, конечно, - никогда, Лу. Я продолжал ему рассказывать о своих бывших друзьях, с которыми мы уже не общались около нескольких лет, а он мирно сопел у меня на плече. Он спал. А я перевернул страницу и обнаружил на ней фотографию, которую я и под пистолетом ни за что не показал бы моему беззащитному предмету обожания. На фото был я и Зейн. Мы целовались. Это был где-то наш третий или четвертый поцелуй. Я мгновенно вытащил фото и забросил в тумбу возле кровати, надеясь, что это сокровенное место, куда никто никогда не залезет. Тогда я ещё не знал, что это совсем не так. Луи продолжал лежать у меня на плече, когда я сполз ниже и накрыл нас одеялом. Я перешел все границы и позволил себе ненадолго его обнять, притянув к себе и уткнувшись носом в каштановые волосы. Я сам не заметил, как уснул в обнимку с этим чудом. Не понимаю, когда я успел полюбить его так сильно, что в груди все сжимается, но таковой была моя смерть. Я сам её выбрал. А теперь захлебываюсь этой любовью один, а Луи смотрит на меня все это время, не понимая, что именно происходит. Я прошу его о помощи, но он слишком поздно протягивает мне руку, чтобы помочь. И все. Я падаю. Падаю откуда-то сверху. Падаю так долго, что все тело онемело, и нет шансов на спасение. Я вижу дно. Оно все ближе. Оно тянется ко мне, протягивает свои черные просторы, предлагая упасть так сильно, удариться так больно и уснуть. Надолго.