Трудное время

Я словно провалился в бездну. Я падаю, падаю, падаю и никак не упаду, а кругом лишь непроницаемая тьма космоса. Я ничего не вижу, не слышу, не чувствую: всюду пустота. Так и с ума сойти можно. Но тут, будто бы где-то очень-очень далеко, даже не в этом измерении, послышались голоса. Причём с каждой минутой они становились всё громче и отчетливее. — Смотрите на приборы: жизненные показатели растут! — Сейчас очнется! — Не толкайся, Тор! — Сэм, ты наступил мне на ногу! — Смотрите на него! Теперь голоса звучали совсем близко, и не оставалось ни малейшего сомнения, что их обладатели находятся рядом со мной. Я открыл глаза. Их тут же защипало от ослепляющего холодного медицинского света. — Локи! — разом воскликнули несколько голосов. Возле моей кровати стояли Тор, Сэм, Дана и Кайса. — Я знала, знала, что ты очнешься! — радостно воскликнула последняя. — Ты просто не мог умереть! — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Тор. — Расскажи, как всё было! — попросил Сэм. — Да не тараторьте вы! — рассердился я. — Дайте хоть с мыслями собраться. Все умолкли, но мне это не сильно помогло. Я с превеликим трудом вспоминал, что произошло до того, как я потерял сознание… или умер? Нет, умереть я не мог, я же очнулся! А, да, эти ужасные демонические силы… Я содрогнулся, вспоминая о них, но теперь они казались мне чем-то нереальным. А может, это был всего лишь ночной кошмар? Ну не мог же я, в самом деле, в одиночку разрушить асгардийский дворец! Не мог же я мысленно перемещаться по галактике; не мог же я поверить, что люди из «Чёрного Квадрата» хотят помочь мне, а Агенты Света стремятся захватить мир! Сейчас эта версия казалась мне до невозможности нелепой и глупой. Я попытался сесть, но голова тут же закружилась. У меня была жуткая слабость, я рукой пошевелить не мог. — Фригга велела дать тебе это, когда ты очнешься. — Кайса протянула мне две жёлтые таблетки и обратилась к Дане: — Налей ему воды. Через полминуты Дана протянула мне стакан, доверху наполненный холодной, кристально-чистой водой. Я заметил, что девушка старается не смотреть на меня, отворачивается, прячет глаза. Но, несмотря на всё это, ей не удалось скрыть от меня то, что глаза у неё покраснели и распухли, а под ними залегли фиолетовые мешки. Я, разумеется, сделал вид, что ничего не заметил, и не стал донимать Дану расспросами, отчего она плакала. — Фригга велела принимать эти таблетки каждый час до тех пор, пока не пройдет слабость, — сообщила мне Кайса, когда я выпил лекарство. — А кстати, почему она не здесь? — спросил я. Сэм скептично хмыкнул: — Делать ей больше нечего, как сидеть возле тебя и ждать, когда ты очнешься. У неё, между прочим, есть дела и поважнее. Конечно, Сэм был абсолютно прав, но настроение у меня резко упало. Я тяжело вздохнул. «Нет, нельзя быть таким эгоистом. Пора уже понять, что ты не центр вселенной, и люди не обязаны думать только о тебе», — пытался внушить я себе. — «Скажи ещё спасибо, что тебя вообще спасли. Мог бы умереть там, в Асгарде». Но мне сейчас было просто необходимо поговорить с матерью, рассказать ей, как всё было, и задать огромное количество вопросов, накопившихся у меня в голове. Неужели она не понимает, как это важно для меня? — Слушай, Локи, если Фригга узнает, что ты очнулся, она обязательно придёт, — ободряющим голосом сказала мне Кайса. — Она же твоя мама, ты ей небезразличен. Напиши ей, что хочешь поговорить. — Она протянула мне серебристый лист и пояснила: — Это летающая бумага. Прочтешь заклинание, и она сама доберётся до адресата. Я взял авторучку, с минуту подумал и аккуратно вывел: «Мам, я очнулся. Мне очень нужно с тобой поговорить. Локи.». Затем прочитал нужное заклинание, и лист стремительно вылетел в окно. — Они очень быстро летают, — произнёс Сэм. — Теперь Фригга обязательно придёт, — оптимистично заявил Тор. — Я и сам хотел бы послушать, что произошло. Мы-то вообще ничего не знаем. Видели только, что тебя сюда целители доставили, и ты лежал три дня, не подавая признаков жизни. Мы всё время возле тебя сидели, даже по ночам дежурили по очереди. Мы все очень за тебя тревожились. А Дана, так вообще…ой! — Я увидел, как девушка со всей силы наступила громовержцу на ногу. Тор смутился и замолк. — Скажите, а Фригга ни разу не заходила посмотреть, как я? — мне почему-то было это очень важно. — Нет, — покачала головой Кайса. — Ни разу. Пару раз забегали целители, и то не к тебе, а взять какой-нибудь медикамент или прибор. Фригга вообще не появлялась. Мы тоже удивились. — Ясно, — бесцветным голосом произнёс я, опечалившись ещё сильнее. Но то, что произошло минутой позднее, заставило меня совсем расстроиться. Мне на колени опустился серебристый листок, тот же самый, что я отправил матери. Но на этот раз на обратной стороне было выведено: «Я занята приду как смогу». Сообщение было написано неаккуратно, без знаков препинания. По всей видимости, мать писала его второпях, желая побыстрее от меня отделаться. Я молча протянул это короткое письмо Тору. Тот, прочитав, передал остальным. — Ну что ж… — неуверенно произнёс Сэм, когда всеобщее молчание слишком затянулось. — Видимо, она и вправду занята чем-то необычайно важным. — Ну и пусть себе занимается. — Я старался, чтобы мой голос звучал безразлично. — И без неё обойдемся. — Ой! — воскликнула Кайса, взглянув на часы. — Через пять минут Леонора соберет совет. Мы же собирались узнать, о чём они будут разговаривать! Тор с сомнением покосился на меня. — Локи, ты не возражаешь, если мы… — Нет-нет, — поспешно заверил его я, в этот раз уже искренно. — Вы же Звездный Патруль, и вы должны заниматься сбором информации. Конечно, идите. — Мы, как освободимся, сразу же к тебе придём, — заверила меня Кайса. — Мы не такие, как Фригга, мы о тебе не забудем, — подхватил Сэм. — Спасибо. — Я попытался выдавить улыбку. — Вы и вправду очень многое для меня сделали. Вы все были со мной, когда я пришёл в себя. — А как же иначе? — удивился Тор. — Мы же друзья. Да к тому же ещё и одна команда. Разве мы можем бросать друг друга в беде? — Удачи! — пожелал я товарищам, когда они покидали медицинский отсек. Дана замешкалась. — Вы же справитесь без меня? — осторожно спросила она у Сэма. — Я останусь с ним, ладно? — Конечно, это будет даже здорово, — разрешил Сэм. — Мы вам потом всё расскажем. Мы с Даной остались наедине. Я почему-то думал, что она не пошла с остальными для того, чтобы сообщить мне нечто важное, о чём не должны знать другие. Какую-то тайну, секрет. Но Дана молчала. Я последовал её примеру. Минуту спустя я взял листок и стал перечитывать сообщение от Фригги. Пять слов от матери, хоть что-то. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — произнесла вдруг Дана, тоже погрустнев. — Да прям уж? — я скептично приподнял бровь. Девушка вздохнула. — Я вообще не видела свою маму на протяжении девяноста пяти лет. Ты-то уже взрослый, уже многое понимаешь; а когда Леонора ушла от нас, нам всем было по пять лет. Отец тоже работал сутки напролёт. Приходил домой поздно ночью, когда мы уже спали, а уходил рано утром. Мы его тоже почти не видели. Я помню, как мы каждый день вставали в пять утра только ради того, чтобы поговорить с ним. А он ходил по квартире, собирал вещи и всё ворчал, что мы его отвлекаем, и не понимал, зачем мы встаём в такую рань. А мы были рады даже тому, что хотя бы видим его. Нет, наш отец замечательный человек, я ни в чём его не виню. Благодаря нему мы не знали ни в чём нужды. В холодильнике всегда была еда, которую мы могли разогреть. Ещё отец привозил нам одежду и игрушки, но никогда не играл с нами. У него не было времени: он работает пилотом и возит пассажиров и товары на космических кораблях. Когда мы стали чуть старше и начали ходить в школу, мы уже всё делали сами. Одна из нас вставала раньше других и готовила всем завтрак. Потом мы одевались и шли на учебу. Поначалу мы часто тосковали по родителям. У меня с самого детства были напряженные отношения с сёстрами, но уход матери сблизил нас на несколько лет. Мы втроём сидели и часами рассматривали фотографии, где мы были вместе с мамой. Поддерживали друг друга, даже помогали друг другу учиться. Когда мы научились пользоваться компьютером, мы стали писать матери большие длинные письма. У меня даже сохранилось одно из таких. Дана включила свой маленький компьютер и прочитала: «Дорогая мамочка! У нас всё хорошо. На этой недели мы все получали только одни пятёрки, учительница говорит, что мы молодцы. Мы делаем зарядку каждое утро и чистим зубы два раза в день. Вчера у Златы выпал молочный зуб, она говорит, это совсем не больно. Сегодня мы после школы вместе нарисовали на ватмане, как мы с тобой гуляем в парке аттракционов, и ты там самая красивая! Приезжай поскорее, мамочка, и мы отправимся в парк, как на нашем рисунке. Мы очень сильно по тебе скучаем, пожалуйста, приезжай!!! Мы тебя очень любим и очень ждём. Злата, Рада, Дана». — Не очень-то длинное письмо, — заметил я. — Для нас с тобой, да. Но когда нам было по шесть лет, мы печатали очень медленно, на это уходили часы. И мы ещё все слова по словарю проверяли, потому что знали, что мама расстроится, если увидит, что мы пишем с ошибками. Но, как оказалось, мы напрасно тревожились. Большинство писем Леонора даже не читала. Она, конечно, писала нам, но крайне редко. Максимум раз в месяц, и для нас это был самый настоящий праздник. Когда мы немного подросли, мы привыкли, что живём одни, стали находить в этом свои плюсы и особо не драматизировали по этому поводу. К тому же, с десяти лет я начала очень серьёзно изучать стихийную магию, и времени на грусть почти не оставалось. Мы с сёстрами вновь разобщились. Злата и Рада терпеть не могли магию и не упускали случая вдвоём написать Леоноре что-то нехорошее обо мне, но, к счастью для меня, она и этого не читала. Так прошла пара десятков лет. А потом Злата и Рада начали куда-то пропадать. Поначалу дня на два-три, потом на неделю, впоследствии и на несколько месяцев. Последний раз их не было два года, я впервые встретилась с ними здесь, на базе. — И они не говорили, где проводят всё это время? — поинтересовался я. — Нет, — пожала плечами Дана, которая не видела в этом ничего удивительного. — К тому времени мы совсем рассорились. — И тебе ни капли не интересно, чем они заняты? — Нет, — снова сказала Дана. — Какая мне разница? Но то, что их похитили, меня взволновало. Мы так и не смогли их спасти. Ты знаешь, когда там, на Альфе, мне протянули твой разрубленный шлем и велели убираться к Агентам Света…я просто не могла в это поверить. — Во что именно? Что тебя отпускают или что меня убили? — Во всё. — Ты плакала? — Разумеется, нет. Расстроилась, конечно, но не более того. Дана говорила неправду. Я сам лично видел, как горько она рыдала, но я не посмел упрекнуть её в этом. Каждому человеку хочется казаться сильным, в этом нет ничего плохого. На её месте я сказал бы то же самое. Внезапно я почувствовал, как что-то несильно сжимает мне горло. Я рефлекторно поднёс к нему руку, и мои пальцы ощутили холодный металл. На шее был металлический обруч. — Что это? — спросил я у Даны. — Не знаю. Мы тоже об этом думали, но боле менее правдоподобной версии никто придумать не смог. Когда тебя принесли, эта штука уже была на тебе. — Давит, — с легким беспокойством произнёс я. — Интересно, для чего она? Дана внимательно осмотрела обруч. — На нём какие-то знаки. Возможно, даже надпись на неизвестном мне языке, — сообщила она мне. — А вот снять его, по-видимому, невозможно. — Странно. — Не то слово, — согласилась Дана. — И почему здесь нет Фригги? — вздохнул я. — Она-то, наверное, знает, что это такое. — Надеюсь, она скоро придёт, — сказала Дана, глядя в окно, за которым постепенно сгущались сумерки. Рука девушки лежала всего сантиметрах в пяти от моей. Тонкая, бледная, изящная и, наверное, холодная. Я совершенно неосознанно взял её ладонь в свою. Дана, нервно вздрогнув, тут же выдернула руку и отскочила от меня на несколько шагов. Я попытался встретиться с ней взглядом, но Дана повернула голову на девяносто градусов и принялась напряженно глядеть в окно. Наступило неловкое молчание. Я, если честно, и сам не знал, для чего взял её руку. Захотелось и всё. Я и забыл, что Дана ненавидит, когда к ней прикасаются, считая это нарушением её личного пространства. Она даже матери не позволяет до себя дотрагиваться, что там говорить обо мне.