Отверженный, манимый

"Сдохну-уть..." Саша ворочается на кровати. Жженое солнце упало за горизонт зданий полчаса назад, и квартира еще не остыла. В футболке жарко. Он проклинает все и вся. Сползает на пол, откидывается на спину и думает о ледяных водах Северного Ледовитого океана, захлестывающих его посреди комнаты. Плеск и накатывающий шум воды, холодные языки лижут пятки. Он слышит гомон чаек. И чувствует горячее плечо слева. — Хорошая идея, — Артур удобно пристроился рядом, смотрит в потолок. Парень мрачно глядит на него: бывают настроения, когда лучше не лезть, особенно в такую жару, а маг влез аккурат в эпицентр циклона. Но он стискивает зубы и терпит: если обычно маг пропускает его недовольство мимо ушей, подтрунивая над его угрюмостью, теперь он будет воспринимать все на свой счет. Потому что влюбился, и это как никогда логично: реагировать на смену настроений любимого человека шиворот-навыворот, обвиняя себя во всех его печалях. Только помирились... слово скажи — опять будет молчать и дуться или снова сбежит в Орден. Небось, еще пожалуется ректору... В голове строчится плохая мысль. — Слушай, ты Ангелине Евгеньевне ничего же не говорил про нас? — медленно вытаскивает из себя вопрос Саша. — Нет, — нотка удивления. — А должен был? — Нет, как раз нет, — "кто тебя знает". — И никому не говори — не поймут. Часы тикают на запястье. Даже от их ремешка жарко. — У нас теперь общая тайна, — довольно шепчет Артур. "Да уж". Ладонь ласково сжимают. Парень легонько жмет в ответ. Маг придвигается ближе. — Жарко, Арту-ур, — двигает он плечом. — Давай вентилятор включим. — Ты ж его сломал, забыл? — пялится в потолок Саша. Когда пытался высушить волосы и его шевелюру чуть всю не засосало внутрь. На возмущенное "Фен тебе на что?!" парню вдарили железным аргументом: "Им скучно!" Принесенный агрегат, пахнущий палеными волосами, Саша убрал на антресоли — "на запчасти" — и забыл до лучших времен. Новый в отсутствие лишних денег так и не был куплен. — Я его починил, — улыбка до ушей. — Когда-а? — недоверчиво изогнутая бровь. — Почти сразу же. Надо было только сетку открутить и волосы размотать... — Ч Т О. Саша садится с одним-единственным желанием — придушить его нахрен. — А какого ляда ты м н е об этом не сказал?! Месяц он стонал, изнывая от жары, спасаясь влажными полотенцами из холодильника, чтобы узнать, что вентилятор все это время работал?! Артур закусывает губу. Уголки рта дергаются. — Че ты ржешь? — возмущенно поднимается парень, намереваясь добыть вентилятор и заодним хорошенько стукнуть мага. — Шур... Тот прыскает, сдерживаясь изо всех сил, но в конце концов все-таки смеется в голос. — Шура... аха-хах-ха, прости!.. — сквозь смех. Маг закрывает ладонями глаза, продолжая хохотать. — Мне просто нравилось, что ты почти без всего ходил... Саша истуканом таращится на бесстыдно смеющегося. — Ты о х р е н е л, — ошарашенно произносит он. — Ты отпадно выглядишь в одних семейках, — отняв руки от лица, серьезно сообщает Артур и, не выдержав, снова смеется. "Зря я не остался ночевать в Ордене" горит транспарантом в мозгу. Картина с Артуром срывается и падает холстом кверху. "Я обязательно должен быть снизу, если он выше? — машинально задумывается Саша, продумывая эту позицию и сразу отметая ее как непригодную. — Нет уж, хрен ему, что угодно сделаю, но буду сверху. И... какого черта, я не собираюсь с ним этим заниматься!" — смотрит он на раскинувшегося на полу Артура. На рассыпавшиеся вокруг головы пряди. Футболку с оскалившимся красноглазым кроликом. На длинные шорты в синюю полоску, мимоходом задержав взгляд на ширинке. Ноги — длиннющие. — Шур, не смотри так, — садится маг по-турецки. — Я тут понял кое-что, — неторопливо говорит парень. — Я же ни разу тебя без футболки не видел. —...правда? — запнувшись. — Ну-ка дай заценю, — подсаживается напротив Саша, тянет руки к футболке, но маг держит ее края, натягивая ниже. — Нет. — Ты че, стесняешься? — хмыкает парень. — Дай, мне интересно. — Шур, — напряженный взгляд. — Нет, ну обалдеть, сам, значит, пялился на меня месяц, а я не могу разок глянуть? Нечестно. "Нечестно" — железный довод для детского персонажа. Маг убирает руки, и Саша тянет футболку кверху, обнажая тело. Кладет руку на его грудь, чувствуя, как напрягаются под ней мышцы. Прислушиваясь к себе. С ненавистью ничего не ощущая. "Может, зря я отбрыкиваюсь? Поди, колыхнется что-нибудь, если он руку мне в штаны засунет? Блин, нет, — отодвигается он. — Если не встанет, это будет конец". Надо, чтобы хоть что-нибудь звякнуло, прежде чем бросаться в этот омут. Впрочем, он и в губы не разрешал поначалу. А потом... "Это было вынужденное решение", — оправдывается он перед собой. Касание губ. Нежное. Он поддается, позволяя себя целовать. Умоляя нутро хоть как-то откликнуться. Не загорается. Не горит. Тухло. "Он меня не заводит". Парень в безнадеге приобнимает его спину. Пальцы чувствуют сквозь пряди какие-то шрамы на коже. Он выскальзывает из ненасытных губ. — Это что у тебя? — ведет он пальцами вниз. Влево. Вверх. Э т о в е з д е. — Ничего, — быстро поднимается маг, хватая футболку. — Ну-ка стой! — вскакивает следом Саша. — Шур, — уворачивается тот, торопливо натягивая ее. — В догонялки поиграем? — сумрачно интересуется парень. — Покажи. — Зачем тебе? — А ты как думаешь, зачем? Понять, что за хрень у тебя на спине! — обходит он его, но Артур поворачивается вслед за ним. "Так, ладно". — Я с тобой рядом посплю, если покажешь. Чудовищные терзания играют на лице мага. — Голову на плечо положу. Умоляющие глаза. — С утра сам тебя поцелую. Артур зажмуривается. — И в футболке твоей похожу. Дома, — добавляет он. — Шура-аа!.. — стон отчаяния. Саша заходит ему за спину, справедливо полагая, что торг окончен. Приподнимает футболку, чуть выше... отодвигает длинные пряди. — Твою ма-ать, — выдыхается из легких. Во всю спину — огромный полигональный знак. — Это что за? Артур отходит, одергивая футболку. — Запечатыватель моего превращения в этом мире. — Вернись, я не рассмотрел, — негромко говорит парень. — Не на что там смотреть, Шура. — Сюда иди, — тянет за локоть Саша, поднимая снова футболку. Помогая стянуть ее полностью. Убирая пряди ему за плечи. — Шур... Он касается ладонями черных линий, начинающихся от лопаток. Кожей — ощущения сплошных рубцов. "Как клеймо..." Он как-то не особо задумывался, каким образом Ангелина Евгеньевна остановила искажение своего персонажа. Жуть. — Как она это сделала? — Шура. — Как, — разворачивает он его за плечо. — Какая разница. Артур подхватывает с пола футболку. Надевает, опускаясь спиной на пол, словно закрывая к ней доступ. Ясно обозначая нежелание, чтобы его трогали. Саша ложится рядом. — Это больно? — Не то чтобы это приятно, когда тебе под кожу цвет вгоняют. Молчание тихо испаряется в воздух, повисая под потолком. — Слушай, — смотрит парень в его профиль, устремленный вверх, — ты ни разу не рассказывал, как вышел из рукописи. И какой вообще сюжет там был. — Ангелина запретила. — Сейчас-то скажи, мы же вместе. — Шура, она запретила. Ты и знак не должен был видеть. — Раз мы встречаемся, я хочу знать о тебе. — А я о тебе, — внимательный янтарь глаз. — Что там знать-то? Я обычный человек. Давай, колись, — легонько хлопает его по боку Саша. — Ты хотел вентилятор. Удаляющаяся спина. Скрытый тканью знак. "Почему запретила? Что там можно было написать, что даже не заикнуться об этом?.." И это при политике неизменного возвращения персонажей в положенный им мир. Она не могла просто взять и оставить его, Круг разрешил ей. И кто запечатывал Артура? Это же наверняка ее экслибриум. На коже... Дверцы антресолей хлопают. Маг опускает вентилятор на пол и тянет удлинитель до розетки. — Кла-асс, — подтягивается ближе Саша, приподнимаясь и с удовольствием ловя ртом прохладный воздух. — Шур, ты поспать рядом обещал, — ласково улыбается Артур, когда тот поднимает взгляд. "Никто и не думал, что ты забудешь. Страдалец. Со всех сторон тебя прижало..." — У тебя диван узкий, я что, на тебя лягу? И так жара, как в коптильне. — Давай на матрасах опять поспим. — А голову на плечо? — взгляд. Матрасы стащены с кровати и дивана и пристроены вплотную на полу. Лампа перед книгой. — Жарко, — Саша перелистывает страницу "Последних записок из трюма", лежа на животе и старательно игнорируя его близость. — Давай попозже. Из окна сочатся по капле прохладные ветряные змейки. — Можно с тобой почитать? — переворачивается, пододвигаясь, маг. Прислоняясь к нему плечом. — Ты горячий как не знаю что, — чуть отодвигается, волнуясь, парень. — И ты ж читал это уже, — скашивает на него глаза. — Ну и что, с тобой по-другому прочтется. Саша вспоминает, что читал маг ночью, сбежав из дома. Весь в раздрае, еще и поплелся в круглосуточный книжный магазин, а потом — куда еще? — в Орден. Совесть точит его. — Артур. Прости еще раз, что наорал тогда. Заминка. Грустное: — Я не думал, что тебе будет настолько неприятно. Но ты должен извинить меня — я же не в курсе всех ваших запретов. — Проехали уже. Ни при чем ты. И... — задумывается он, — не было мне неприятно. Просто... внезапно, знаешь ли. Вот если б я тебя поцеловал ни с того, ни с сего, ты б не хуже меня подпрыгнул. — Я бы обрадовался, — шепчет маг. ...лабиринты ходов, прогрызенных совестью. "Теперь я виноват, что среагировал, как обычный мужик!" Дружбу было не спасти, поскольку другая сторона требовала вовсе не ее, и он попытался спасти положение, пойдя навстречу... и ч т о. — Ты еще только на отплытии из порта? — удивленно вчитывается маг. — Ты вообще книгу не открывал? — Когда мне было читать? — смотрит в текст Саша. — Я пришел вчера, и меня вырубило на первой странице. — Так скучно? — обеспокоенно. — Дурак, я из-за тебя ночь не спал. Он перелистывает страницу, понимая, что не прочитал ее толком, но и возвращаться уже нельзя — неудобно. — Кстати, да, — поднимается он. Маг ловит на лету свой мобильник. — Носи его, сколько раз повторять. — Зачем он мне, — тянет маг, со скучающим видом тыкая в кнопочки и радостно восклицая: — О, мне что-то пришло! Улыбка исчезает. Саша, волнуясь, наблюдает, как он читает. — Шур... — тихо с губ. Взгляд. — Не козел ты. И не сволочь. Парень хватает свой мобильник, быстро печатая ответ. Смотрит на него, отправив. "Еще какая сволочь. Намучаешься со мной". Чуть улыбнувшись, следит за клавиатурными мучениями мага. Как на лице загорается ласковая улыбка, и янтарный взгляд поднимается к нему. "Ну и что, помучаемся вместе". Саша хмыкает. Вспоминает обещанное, падает рядом и, скрепя сердце, придвигается, устраивает макушку на его плече, нервничая, что маг опять полезет к нему. Не видя, как на лице Артура расцветает широкая улыбка. — Не обращай внимания, если я буду говнюком. — Шу-ур, — мягко одергивают его, — никакой ты не говнюк... — маг нежно трется щекой о его макушку. — Я постараюсь исправиться, — бормочет Саша, чувствуя, как внутри теплеет от осознания: один человек точно всегда будет за него. И удерживаясь от того, чтобы вскочить и улечься на закрытом балконе от этого человека. — Ты мне любым нравишься, — успокаивающе звучит над головой. "Конечно", — саркастически вспоминает его обиды Саша. — Тогда не обижайся, если я ляпну что-нибудь, не подумав. — Я уже не обижаюсь, — тихо. Теплые губы на щеке. — Зато ты разрешил целовать где угодно. — Так, — беспокоясь, одергивает парень. — Не где угодно — во-первых, во-вторых, я там один торчал, все эти руины разбирал, ты мне должен. — Что должен? Ладонь поглаживает его щеку. — Придумаю, — сдержанно, пытаясь скрыть нахлынувшее беспокойство по поводу того, что он лег ему на руку и теперь в непосредственной зоне досягаемости. И не зря: его поворачивают набок, обнимая. Ладонь скользит по спине вниз. — Артур, — упирается в его грудь ладонями Саша, отодвигаясь. Руки неохотно выпускают его. — Тебе не нравится? — Ты опять спешишь. Лег быстро, — прижимает его ладонью к матрасу парень, приподнимаясь. Смотрит на него. "...спокойней, когда ты снизу", — мелькает в голове, и он живо ложится рядом, пытаясь решить, стоит позволять дрочить себе, если физически иначе как друга он его не воспринимает. "Не стоит", — берет он книгу. — Поцелуй на ночь, — мягко просят рядом. Он внутренне вздыхает, определяя — в губы или щеку. Тянется к последней. Артур поворачивается и успевает чмокнуть в губы. Саша возводит глаза к потолку. — Так, все, дай почитать, — падает он рядом. — Шура, — маг придвигается, разворачиваясь набок, кладя руку ему на живот. "Опасно" — мигает лампочка в мозгу, но Саша не возражает. "Пусть лапает, может, быстрее влюблюсь". Глаза отслеживают строчки, мозг думает о другом. "Когда я в последний раз трахался?.. Давненько..." Саша невольно задумывается об этом. Он не в курсе насчет Артура. В голову лезет непрошеная мысль: "Может, он вообще девственник". Он нахмуривается. "Да ладно". Глупая улыбка мелькает на губах. "Я что у него, первый?" "Какой, нахрен, первый, — спохватывается он. — Совсем уже... никакого секса!!!" — Шур, о чем задумался? — видит все его смены лиц Артур. — Спать надо, вот о чем, — откладывает книгу Саша, мысленно рвя на себе волосы, потому что в голову лезут красочные иллюстрации теперь уже с глухо стонущим под ним магом. По телу бежит дрожь, которой он не может дать определение. "Че-то... н е т, — округляет глаза парень. — Не хочу я с ним так..." "Шура-а", — задыхающийся голос. Спутанные пряди, раскрытый рот, глотающий воздух, глаза, зажмуренные в шаге от оргазма. Он пытается выбросить все это из головы, но обнаженная спина со знаком взамен встает перед глазами. — Слушай, — поворачивается он к магу, перебив свои мысли другой, — тебе если жарко, так ходи без футболки. Я-то думал, почему ты не снимаешь ее. — Шура... — Я все равно видел уже. — Я не хочу, чтоб ты смотрел на это, — отводит глаза Артур, убирая ладонь с его живота. — А мне, может, нравится. Затишье. Артур лихорадочно думает: глаза бегают. — Шура, — горестный взгляд, — это не может нравиться. — Ну а мне нравится. Круто смотрится. Дай еще глянуть. Маг качает головой. — А кто-то долже-ен, — тянет Саша в потолок. — Шура, я не могу, — умоляюще. — В чем дело-то? — смотрит на него парень, приподнявшись на локте. — Ангелина зайдет и увидит, — падает ответ. — Пуф-фф, — выдыхает Саша, откидываясь на спину. — И спросит, зачем я тебе показал. — Полночь почти, Артур. Никто в здравом уме уже не шляется по гостям. И Ангелина Евгеньевна не исключение. — Шура. — Ну? — глядит он на него. — Я... хочу снимать одежду только во время секса, — неловко признается маг. Бом огромных внутренних часов сотрясает Сашу. — Так, все, — вскакивает он, оттаскивает свой матрас за кровать. — Шур, — поднимается следом маг. — Иди нафиг, — бурчит Саша, изо всех сил сдерживая порыв убежать. — Я тебе сказал, никакого секса, откуда ты слова-то вообще такие знаешь! — Из телика, — выдает очевидную истину Артур. — Шур, я не собирался, я ведь просто сказал. — Знаем мы твое "просто", — заворачивается парень в простыню, спиной к кровати, чувствуя себя защищенным хотя бы с двух сторон. — Шур, да так нечестно! Ты обещал рядом поспать! Он стискивает зубы. — Давай не сегодня, ладно? Молчание. Горестное: — Я правда ничего делать не буду... "Захрена я вообще за это взялся... гиблое дело. Друг, блин". — Шура-а, — умоляющий зов — давит на жалость. Он зажмуривается изо всех сил. — Давай спать. Затишье. Шаги. Кажется, улегся. "Блин! Влюбись ты в него, влюбись!!! — стучит себя кулаками в лоб Саша. — Влюбись, скотина, сделай хоть одного человека счастливым!" Напряженное прислушивание. Тишина, переливающаяся в духоту. Копошение, шаги — Артур ходит по комнате, не приближаясь к нему. "Если опять удерешь — следом побегу". Босые ноги, крадучись, — на кухню. Саша откидывает простыню, садясь и вслушиваясь изо всех сил. "Только попробуй что-нибудь съесть!" Ангелина Евгеньевна пояснила, что съестное из этого мира не должно попасть Соловью, иначе она не имеет понятия, чем все это обернется. — Он это знает? — Знает, а толку? — устало глядела на него ректор, и он согласно поджимал губы: действительно, никакого. Как он сегодня за мороженым гонялся... чего это вдруг? Нормально ведь переносил свое питание солнечным светом. Вдруг у него действительно что-то "сломалось"? Из-за любви этой треклятой... Он устает прислушиваться, валится на матрас, и сам не понимает, когда крепко засыпает. Утро тянет из открытого окна озоновой свежестью. В комнате пасмурно. Саша поднимает подбородок, отчаянно втягивая свежий воздух. Невдалеке громыхает. "Охренеть, гроза собирается". Он кутается в простыню, замерзнув. Приподнимается, сдергивает одеяло с кровати, мельком бросая взгляд на пол. Диванный матрас на месте. Артур — нет. "Опять!.." Он зевает изо всех сил и тащится в ванную умыться перед очевидным квестом "найди Соловья в Москве". И это в грозу... безжалостный день. На кухне неожиданно обнаруживается спящий на стуле маг, устроивший голову в кольце рук. Перестук первых капель по карнизу. Тьма стремительно вкрадывается и повисает в углах. Приближающийся гром. Настенные часы тикают половину пятого. — Артур, — теребит его за плечо Саша. — Что ж ты спишь где попало... Артур. Маг лишь сильнее прячет лицо в скрещенных руках. — Блин, пошли в комнату спать. Продует тебя здесь. — Ну и пусть продувает, — невнятное бормотанье. — Все равно в Орден не пойду. — Это еще почему? — удивляется парень. — А, — понимает он, — да может, пройдет до восьми-то часов, — смотрит он в окно. Стекла моет косой ливень. Гром растрескивает небо с грохотом. Артур ненавидит дожди не за серое небо, не за молнии с громом, не за внезапность, с которой они приходят. Он ненавидит надевать кроссовки в такую погоду (из шлепанцев вливается и выливается, и он поскальзывается в них). — Артур, — берет его за локоть Саша, но маг отодвигается, съеживаясь в своем углу. — Хватит дуться, в самом деле! — Для тебя обещания — пустой звук. — Кто про секс начал? — хмуро спрашивает парень, отпуская его руку. — Я только объяснил! — поднимают к нему несчастное лицо. "Вообще люди и в одежде могут сексом заниматься, знаток ты наш". — Ладно, тогда я виноват. Извини. Проехали? Неловкий взгляд — на расстроенного мага. — Да Артур... — Шур, а сколько времени надо, чтобы влюбиться? — смотрит в стол маг. — У... всех по-разному, — осторожно произносит Саша. — Слушай, у меня это не быстро. — А если ты вообще не влюбишься? "Д у м а т ь об этом не хочу". Причинять боль лучшему другу — последнее, что он хочет в своей непутевой жизни. — Влюблюсь. Подожди немного. Саша наклоняется к нему, вспомнив обещанное. "В щеку-в губы-в щеку?" Поссорились — придется в губы, чтоб простил. Он вдыхает, касается его губ. На спине тут же смыкаются объятия, но маг почему-то не целует в ответ. Саша чуть отстраняется, ловит его взгляд. — Хоть немного губами двигай, — тихо говорит он. — А надо? — изумление. "Капец... и ты еще про секс че-то талдычишь..." — Ты же не двигал, когда я целовал, — напоминает Артур. "З а с а д а". — Ну не двигал, а ты двигай, понял? — парень пытается высвободиться, но объятия не размыкают. — Давай еще раз, — просит Артур, облизывая губы. — Хочу правильно. "Вот, может, не надо?" — опасливо. Саша смотрит в эту полную ожидания мордашку. "Чес слово, твоим взглядом можно у людей деньги отбирать". Нагибается со странным чувством, что маг, должно быть, ни с кем до него не целовался. Охватывает его губу, чуть сжимая, чувствует, как захватывают его губу, и понимает, что за ним повторяют. "Ладно, давай учиться". Кладет ему руки на плечи и моментально ощущает скользящие на талию ладони. "Ё-моё..." Целует, неловко, больше беспокоясь об этих ладонях в опасной близости от бедер, чем о губах. Шаг назад, но маг встает, не отпуская его. Целуя сильнее. Пальцы, прижатые к боку, тихонько сминают, поднимая, футболку, и парень буквально отшатывается. — Артур, Артур, с т о п. — Я же ничего не делаю. Саша недоверчиво смотрит в эти невинные глаза. "Нет тебе веры". — Вот как раз делаешь. Маг понуро опускает руки, и он отходит. — Неси давай футболку, которую мне надеть, — говорит парень, нервно одергивая свою. Лишь бы отвлечь, наконец, Артура от поползновений. На улице хлещет сплошной стеной дождь. — Шура, — негромко. — Чего? — прикрывает он форточку — нахлестало на подоконник. — Я плохо целуюсь? — А ты что, претендуешь на поцелуйчатый кубок? Смешок. Саша оборачивается. "Улыбаешься, слава богу". — Пошли уже спать. Погоди, — кладет он ладонь на лоб Артуру, чувствуя еще не прошедшую шишку. — Вроде без температуры. Простынешь — прибью. Тебе чего на матрасе-то не спалось? — Мысли всякие лезли, — честно признаются ему. — Какие это? — хотя спрашивать совсем не хочется: стопроцентно что-то из категории "потискать". — Что ты бросишь меня, а сам будешь в Ордене жить. Артур садится на матрас. — Да тебя бросишь, как же, Ан... — Саша резко затыкает себя. — Что? — смотрят на него. — Ничего, футболку давай. "Чуть было не сморозил!" — следит парень за копошением в шкафу. Но Ангелина Евгеньевна точно вломит ему знатного леща: кто еще согласится присматривать за персонажем... — Вот, — подают ему футболку с крокодилом, раскрывшим пасть на луну. Саша отходит, отворачиваясь, быстро стягивая с себя свою и надевая его футболку. Велика, длинная и мятая — не гладит никогда, если сам не конфискуешь и не выгладишь. Он машет руками. — Чувствую себя Добби. — Шур. — М? — открывает он шкаф и смотрит в зеркало на дверце. Поводит плечами. "Умора. На нем это всяко лучше смотрелось". — Не бросай меня одного, — тревожно. — Никуда я не денусь, — теребит он крокодила на груди. — Шура, поклянись. Голос настолько серьезный, что он оборачивается. — Клянусь. — Даже если не влюбишься? — Тем более. Объятия со спины. Тихое, полное мольбы: — Но лучше влюбись, пожалуйста... "Я тебе что, волшебник? — с горечью проносится в голове. — Как будто я сам не хочу!.." Он округляет глаза. "Все-таки хочу?" Вспоминает его неловкие губы. "Да лишь бы ты был счастлив. Хватит с тебя того, что ты книжный иммигрант и загоняешь себе подобных... облегчить бы тебе жизнь". С этим чудовищно огромным знаком на спине... Стоять так очень смущает, но он не дергается — не тот момент, когда можно оттолкнуть. — Шур, можно я рядом лягу? — Вот давай так: ты на кровати, я на матрасе, устроит? — Угу. — Пошли тогда. Одеяло свое неси, — кидает он, укладываясь. Все еще чувствуя испаряющееся ощущение его теплых объятий. Шум ливня плавно затопляет комнату. Он косится на окно. Лицо Артура свешивается к нему, пряди падают на пол. — Шур, не хочу никуда. — Придется. Ангелина Евгеньевна тебя, может, и простит, а меня — нет. И те, кого погонят вместо нас на наш срез эпохи, наверняка ни черта в ней не разбираются. Мы там просто необходимы. — Мне необходим ты. Ладонь на щеке. "Где ты слов-то таких набрался? В романах?" — Давай полежим пару часов, и как будто полдня прошло. Смекаешь? — Ага, — радостно исчезает маг. Такие игры с ним, как ни странно, прокатывают. Артур придвигается к самому краю, укутываясь. — Шур... — бормочет он, уже в дрёме. — Че. — Ты самый лучший... — вздыхают сверху. "Охренеть... как ты не прав..." — закрывает он глаза. Сквозь ленточный сон слабым звуком — копошение на кровати. Саша не обращает внимания, сидя на вертикальной травяной земле. Горизонта нет, вокруг — ничего. Под руками мягкая пена травы. Звук не прекращается, он пытается понять, что это: трава или все же что-то извне. Притяжение вдруг исчезает, и он скатывается вниз по земляной стене, прямиком в белую пропасть. Цепляясь, впивая пальцы в дерн, стараясь замедлиться. И срывается в н и з. Распахивает глаза с бешено колотящимся сердцем. С т р а ш н о. Лежит, вдыхая дождевой ветер. Вдох. Вдох. Реальность. На кровати отчаянно ёрзают. — Ты чего... — сонно бормочет парень. — Шур... у меня спина болит, — дрожащий шепот. "Абзац". Саша садится, заглядывая к нему, обнаруживая съеженного калачиком мага, обхватившего себя руками. Нахмуренные светлые брови, и бледность — горящая в грозовом сумраке комнаты. — Погоди, сейчас таблетку дам, — вскакивает парень. "Да что ж такое-то!" Роется в аптечке на кухне. Маг глотает с усилием таблетку без воды — запивать нельзя — и укладывается обратно на бок. Саша накрывает его скинутым на пол одеялом, на что Артур морщится, сбрасывая его снова: — Не надо, тяжело... — Сильно болит? — тревожно спрашивает парень. Слабый кивок. — Сейчас, погоди, наберу Ангелину Евгеньевну. — Не хочу... — А вдруг не поможет? Я не знаю, что делать! "Блин, приехали..." Артура забирает с кровати пухлая тень. — Он ел что-нибудь? — смотрит Ангелина на Сашу, с удивлением отмечая на нем артурову футболку с крокодилом. — Если только пока я спал. — Соловей, — наклоняется она к нему, — ты ел? — Ни... чего я не ел, — с трудом выговаривают ответ. Сквозь светлую футболку на спине проступают мелкие чернильные пятнышки. Ректор нахмуривается, следуя за тенью в портал. Оборачивается в кабинете: — Александр, подожди снаружи. Футболка снята. Маг лежит на животе на полу, на наскоро расстеленном пледе и терпит: бирюзовый цвет втекает из кончиков длинных тонких пальцев в знак на коже. — Горе ты мое,— вздыхает Ангелина, отнимая, наконец, ладони от его спины. — Все же нормально было. Прошло? Он лежит, пытаясь понять. Ощущения проникания под кожу тонких игл цвета уже не такие яркие. Зато знак больше не жжет спину. — Вроде бы. Ангелина усаживается на пол, вытягивает занывшую от стояния на коленях ногу. — Знак хоть немного беспокоил в последнее время? Артур поворачивается к ней. — Ну-у... — С о л о в е й. — Совсем чуточку, Ангелина, не считается. Можно я пойду? — Куда торопишься? Сиди. Будем вместе думать, отчего это у тебя. — Из-за дождя, — садится, обнимая себя руками, маг. — Я оденусь? — Погоди, цвет еще не весь распределился. Бирюзовое свечение двигается по контуру знака, растекаясь по его линиям. — Ты точно не ел? — Ангелина... — вздох. — Не могу взять в толк, почему начал реагировать знак, ты же спал в конце концов. — Дорогая, ты же сама говорила, что это может быть от эмоциональной нестабильности. — Опять с Александром поссорился? — Мы помирились, — нервно обнимает он шею ладонью. — Будешь так сильно переживать, знак вообще поплывет, — она ищет в шелковых складках карман халата, накинутого поверх ночной сорочки. Извлекает мундштук, плоскую деревянную сигаретницу в узорах. Щелкает зажигалкой, закуривает. Дымок пляшет, плывет над их головами. Артур прерывает его течение легким взмахом пальцев. — А если я не могу несильно, — негромко говорит он. — Значит, отселю Александра сюда — незачем тебя провоцировать. — Я не хочу жить один, — беспокоясь, встает он. — Не хочешь, значит, веди себя спокойней. И чтоб ни о каких побегах я больше не слышала. Мы не должны привлекать внимание Круга, а ты со своей нестабильностью очень рискуешь. Каменный пол вспыхивает перед глазами ночным кошмаром. Липкие теневые путы. Маг зажмуривается. Ему снился пустой коридор, к стене которого он был прилеплен тенью. Смотрел в кирпичи напротив. Снова. И снова. Одно и то же. Много десятков лет. Сначала сочинял истории, утешая себя, что Ангелина скоро придет. Разговаривал с бессловесной тенью-стражем. Потом просто думал, а после и думать надоело. Он натягивает футболку, тупо смотрит в деревянный паркет на полу. — Ангелина, лучше убей меня, но не возвращай им. — Что за депрессивные состояния? Помоги мне встать. Она берет протянутую ладонь, хватается за него, пошатнувшись. Опирается о его подставленную ладонь, пока он поднимает костыль. — Не волнуйся, — твердо встает она на ноги, упирая костыль в пол. Кладет ему ладонь на грудь. — Уж скорее тумбочки из книг полезут, чем я отдам тебя этим сволочам. И он опять ей верит. Не может не верить. Не имеет права. Она слишком дорого заплатила за то, чтобы его не умертвили или не запихнули обратно в рукопись. Спасла его, когда выросла, стала тем, кем стала, и смогла выдвинуть доводы в его пользу. — Спасибо, Ангелина. Она похлопывает его по груди. — Не за что, Соловей. Не за что. — Можно идти? — в нетерпении, словно ученик, которого задержал учитель на перемене. — Куда тебя несет сегодня? — глядит ему вслед ректор. С удивлением смотря в обернувшееся лицо, глаза, полные нежности. — Ангелина!.. — радостное. Он осекается. Так хочется ей рассказать! И нельзя. И никому нельзя. — Ну что скажешь-то, говори. Светлая бирюза радужек такая добрая. Нечасто она балует его этим взглядом. Хочется говорить, говорить, пока он всем не поделится — как обычно. — Скажу, когда будет можно! — выдает он и только хочет метнуться за дверь, как его одергивают: — Куда босиком? А ну живо домой одеваться, — льет она портал на пол. — И никаких заданий сегодня, — "заболит еще снова..." — Сиди на попе ровно. Маг в восторге распахивает дверь, и крик эхом катится по институту: — ШУРА-А, пошли домо-ой!!! — А с чего это ты решил, что Александр тоже пойдет? Артур изумленно пялится на нее. — Че ж ты орешь-то, — подвигает его в сторону Саша, оглядывает с беспокойством, ища признаки боли. Но в ответ ему только светится радостная мордашка. — На задания в одиночку нельзя, — поворачивается к ректору маг. — У нас макулатуры полон зал. Парень косится на нее, уже догадываясь об очередной подлянке. — А вдруг у меня опять заболит? — пытается выручить его Артур. — Позвонишь, не помрешь. — Я мобильник потерял,— без зазрения совести врет маг. Саша недоверчиво косится на него, чем выдает друга с головой. — Значит, о б а в зал, — спокойно констатирует Ангелина. — Заболит — я рядом. Вот и решили. Отправляйтесь. Оденьтесь сначала! — останавливает она уже выходящих. Наблюдает за мрачно стискивающим зубы Сашей и безмерно счастливым Соловьем, чуть не подпрыгивающим на ходу. Вталкивающим парня в портал за плечи. Из открытой струящейся двери доносится громовое "УРА-ААА!!!" и окрик "Одевайся!" Саша выходит порядком помятый, с жутко взъерошенными волосами, будто только что пропахал головой поле. За ним, не отставая, нетерпеливо пританцовывает маг, так что она начинает сомневаться, было ли ему плохо на самом деле. Но кожа вокруг и внутри знака воспалилась, а кое-где из линий начали просачиваться по капле чернила. Тревожный знак. Уже было такое и не раз, не стало бы хуже... перед глазами до сих пор стоит его болезненное лицо. — Шур... Саша закатывает глаза — его тискают посреди коридора, зажав в объятьях. — Вижу, ты в порядке, — еле выдавливает он, напряженно прислушиваясь: не идет ли кто. Приобнимает его, но маг отстраняется. — Не трогай, Шур. — Болит? — Неприятно, — ёжится маг. — Ангелина Евгеньевна сказала, почему? — Из-за дождя, — ляпает Артур. Улыбается ему открыто. Улыбка стихает, и он тянется к любимому. — Тебе понятие "осторожность" вообще незнакомо? — уворачивается Саша. Быстро идет вперед, стараясь не думать о совсем недавно корчащемся на его кровати друге. — Слушай, — оборот, — не помню, чтоб тебя так в дожди колбасило. Маг поспешно улыбается. — Прошло уже, Шур, — мягко. — Пошли давай, — ускоряет шаг Саша, ощущая потребность побежать, пока его не зажали на радостях в темном углу. — Блин, за что опять макулатура-то? — Ангелина сказала сидеть на попе ровно, — делится Артур. — Ты точно в порядке? — поднимает взгляд парень. — Конечно, — улыбка. — Прям вообще-вообще? — Не вообще, но почти, — неопределенно. — Но я себя уже хорошо чувствую! — бодро шагает рядом маг. "Почему тогда кажется, что нет", — косится на него Саша. Улыбка у Артура какая-то нервная, неискренняя. И эти чернильные пятна на футболке... — Артур, — берет он его за локоть. Изучает приветливое лицо, еще немного бледное. — Страшновато за тебя было. Лицо мага — растерянное. Янтарные глаза бегают: подыскивает слова. — Извини. Я не специально. Я правда ничего не ел, — на всякий случай добавляет Артур. — И не пил? — И не пил. Саша раздумывает, глядя в окно. На нестихающие полосы ливня. — Может, тебе домой все-таки? Маг куксится: — На улицу? — Попроси Ангелину Евгеньевну закинуть. Отлежишься хоть. — Я с тобой хочу, — тянется, обнимая, Артур. — Хорош тискать в Ордене, а, — выныривает из кольца рук Саша, оглядываясь. — Мне сегодня все можно, я болею, — пытается ухватить его маг. — Нифига ты не болеешь уже, — движение в сторону. — Болею! У меня спина не прошла еще. — Вот и двигайся поменьше — быстрее пройдет! Они проходят в увертках и прыжках длинный коридор и заворачивают за угол. Маг замирает у двери туалета. — Шу-ур, — оборачивается он. "Твою налево". — О д и н раз, — толкает обреченно дверь Саша. Заходит за нее, и его тут же прижимают к груди. "Без поцелуев? Аллилуйя". Артур стискивает его, положив щеку на макушку. Долгое затишье. Саша слушает его дыхание. — Шура... — тихое, — ты еще не влюбился? — Вроде нет, — говорить правду совестно, но и врать не вариант. Хитрое: — А я придумал, что сделать, чтоб ты влюбился. Парень таращит глаза. "Только б не секс!" — Пойдем? — спрашивает он. Сердце позорно колотится. — Хочу так вечно стоять... — Нас обнесут лентой и поставят знак "не трогать". Его отпускают, он делает движение в сторону, но ладони кладут ему на грудь, останавливая. "На что я надеялся", — принимает Саша поцелуй. Отвечает, скользя по его губам. Чтобы маг забыл поцеловать — ни в жизнь. Дверь открывают, и он, сильно вздрогнув, отталкивает Артура. — Вы че, — косится на них сонный Матвей, — и в тубзик вместе ходите? — Это не запрещено законом, — выходит Саша, усиленно держа спокойную мину. — Я че, проспал, сколько времени? — кричат вдогонку. — Без семи восемь, — кидает взгляд на часы парень, слыша громкий зевок. — Ты видишь, к чему приводит? — приглушенно говорит он идущему рядом Артуру. Тот не отвечает, и Саша смотрит на него. В грустное лицо. — Что ты опять надулся, я же не виноват! Мы тут как на минном поле! — Почему я не могу тебя целовать при всех, почему обязательно прятаться? — в расстройстве восклицает маг. — Потише говори, — оглядывается парень. — Я ничего плохого не делаю! Я просто люблю тебя, это же хорошо! — Слушай, нас обзывать будут, — пытается вернуть его на землю Саша. "Хрен знает, как вообще все будет... ввязался на свою голову". — Пусть обзывают, какое мне дело! Свист при каждом входе в Орден... может, при Артуре его не будут сильно чморить... с ним самим и так-то не сильно общаются, а тут и вовсе перестанут замечать. Нет, такого никак нельзя допустить. Даже не особо разговаривая с остальными, он комфортно себя чувствует среди них. Среди с в о и х. Таких же, как он. Если они его отвергнут, и останется лишь Артур... тяжеловато будет. — Давай я тебе объясню, — садится на подоконник Саша. — Вот смотри: ты персонаж. — И чего... — Ты всем нравишься. Типа крут, потому что в книгу не запихнули. — Не всем я нравлюсь, — возражает маг. — Почти всем, — "Риту не в счет". — А меня, кроме Инги, Гриши и близнецов, — он замирает на секунду: "Офигеть, как много", — никто терпеть не может. — Почему ты так думаешь? — огорченно. — А то я сам не знаю. И... если в случае тебя скажут, что ты вот сильно добрый и в тебе прописано всех любить, то про меня... думать не хочу, — заканчивает он, запирая внутри варианты. Оптимизм в нем редкое явление. — То есть... мы так все время будем прятаться? — открывает от удивления рот Артур. "А ты думал, нет?" — Дома не надо прятаться, — напоминает Саша. — Шур, мы в Ордене и на улице больше времени проводим. Давай ничего говорить не будем, а я просто чмокну тебя в щеку как-нибудь, и они сами все поймут? И тогда все будет можно? — Н и з а ч т о, — закрывает глаза ладонью парень. Отнимает рывком руку от лица. — Вот как ты не понимаешь? Я не хочу незаслуженно страдать! — В смысле? — А то, что я не мужикам — в таком смысле! Я не хочу слыть геем, когда я им не являюсь! Они же шарахаться от меня будут! Внутри остывает кипящая злость. На всех безымянных людей. На орденских. На Артура. — То есть... — тихо говорит маг, — ты не сможешь меня любить, но зачем-то тогда встречаешься со мной? — Да я из кожи вон лезу, чтоб влюбиться! Не получается! — раздраженно ерошит макушку парень. Все тормоза отказали, он больше не может держать это в себе. — Сердцу не прикажешь, твою мать! — Зачем ты тогда мучаешься? Зачем ты меня тогда мучаешь, Шура? — растерянно шепчет Артур. — Потому что ты мой единственный друг! — выкрикивает в отчаянии Саша. — Почему я встречаюсь — да именно поэтому! Что мне теперь, выселяться и одному выживать, раз ты влюбился? Если уж мучаться — так вместе, сам написал!!! Он загнал мага в угол. — Артур, ты мне нравишься, правда, вот честно, просто для меня твоя любовь — это ново, я все привыкнуть пытаюсь! Я хочу быть с тобой, не лишай меня единственной радости в жизни! Он тяжело выдыхает, смотря в пол. Дышать трудно, грудь обручем стискивает страх. Сказал все, что думал. И даже больше. Признался самому себе. Что очень боится остаться совсем один. — Значит, мне прекратить тебя целовать? — обреченно произносит маг. — Раз ты не по мужикам... — Да с чего это? — вскидывает голову Саша. — Наоборот целуй, не знаю еще что делай — лишь бы я влюбился, да ты не представляешь, какое это будет облегчение, если я влюблюсь! Его порывисто обнимают. Он стоит, опустив руки: Артура нельзя обнимать, спина еще чувствительная. — Тогда сегодня я очень долго буду тебя целовать, — шепот, он подавляет дрожь в теле от этого голоса. — Я тебя везде поцелую, тогда ты в меня влюбишься... "Твою. Мать".