Вампир

С чего начинается день обычного детектива в отделе по расследованию убийств? Если повезёт – с чашечки кофе, отчётов экспертов и милой болтовни с напарником. Если нет – с очередного трупа или выволочки от начальства. Но ещё ни разу день детектива Хартфилии не начинался с летящего в лицо глянцевого журнала для мужчин, вышедшего, судя по дате, пару дней назад. Хотя, если уж быть до конца откровенной, журнал всё же не долетел до неё, приземлившись рядом на рабочий стол. Но сути это не изменило – кому, скажите, приятно получить такое вот утреннее «приветствие»? Люси это очень не понравилось, но высказать своё недовольство она не успела по причине того, что ей просто не дали такой возможности – Лонер, брезгливо искривив губы, выдал: – Почитай, что там твой любимчик предложил. Такой свиньи нам пока никто не подкладывал. Под любимчиком, скорее всего, подразумевался Драгнил – кто ещё мог вызвать в её напарнике такую бурю негодования и сарказма? Люси перевернула печатное издание титульной обложкой вверх и начала неторопливо его листать. Искомая личность нашлась на десятой странице: обстоятельное интервью с кучей подробностей личностного характера и большой фотографией. Как можно было отказать себе в удовольствии узнать о Нацу побольше? Итак: единственный ребёнок в семье, мать умерла при родах, отец воспитывал его один, но и мистера Драгнила-старшего не стало около пяти лет назад. Родился здесь, но вскоре переехал с отцом в Японию, а потом в Англию, хотя последние годы много путешествовал, объехав едва ли не половину земного шара. Вполне естественно и предсказуемо пошёл по стопам отца, сначала просто помогая ему в управлении компанией, а после возглавив её уже единолично. На вопрос о благотворительности ответил, что предпочитает не афишировать свои добрые дела, делая пожертвования анонимно. Столь же скромен он был и при рассказе о своих увлечениях – бизнес, по его словам, занимает слишком много времени, и, к сожалению, для себя лично его практически не остаётся, однако как только выпадает свободная минутка, она бывает тут же потрачена на книги. Хотя Нацу и упомянул, что любит читать, но Люси, как ни старалась, не могла припомнить, чтобы видела в его доме хоть одно печатное издание. Почему? Может, их просто пока не успели доставить? Или Драгнил предпочитает пользоваться современными электронными книгами? Надо будет обязательно спросить его об этом, тем более что список перечисленных жанров и направлений был весьма интересным: психология, философия, детективы и исторические хроники. Что касается его личной жизни, господин миллионер пока находится в поиске своей дражайшей второй половинки и с удовольствием рассказал, какие именно женщины ему нравятся: целеустремлённые, самостоятельные, с характером, знающие себе цену и не отступающие перед трудностями. О внешности, в отличие от внутренних качеств, не было сказано ни слова, что немного разочаровало журналистку, берущую интервью – это было заметно по её едким замечаниям, но Драгнил, по всей видимости, и тогда остался спокоен, отделавшись шуткой и предложив перейти к следующему вопросу. Далее беседа плавно перешла на то, как и почему господин миллионер приехал именно в их город, разве человеку с такими финансовыми возможностями не пристало жить в более… респектабельных местах? Нацу объяснил свой выбор просто: он уже давно хотел обосноваться на родине и, устав от шумных столиц, искал достаточно спокойный и менее населённый городок с интересным историческим прошлым – имея под рукой Интернет и хорошую мобильную связь, можно управлять компанией, тем более такой устойчивой, как его, из любой точки земного шара. Приехать сюда ему посоветовал старинный друг. Драгнил послушался его совета, соблазнившись рассказами и собственными изысканиями во всемирной информационной паутине, о чём ни разу не пожалел. Естественно, не упомянуть про местную кровососущую достопримечательность журналистка не могла. Как ни странно, столь пикантная «изюминка» нисколько не охладила симпатию нового жителя города. Нацу вполне резонно возразил, что подобное могло произойти где угодно, и было бы глупо покидать это место только из боязни стать очередным пунктом меню клыкастого гурмана. А ещё мистер Драгнил высказал надежду, что доблестные стражи порядка в скором времени поймают маньяка, а он со своей стороны готов всячески посодействовать этому, предложив, как частное лицо, денежное вознаграждение за любую информацию о преступнике. Да уж, «свинка» получилась что надо. Понятно, что Нацу хотел как лучше, но мнение о полиции из-за участившихся нападений и так было не ахти у всех, начиная с простых горожан и заканчивая всем вышестоящим начальством, а теперь оно вообще станет ниже плинтуса. На этом фоне решение мэра о сокращении штатов будет смотреться ой как обоснованно… Похоже, подобные мысли посетили не только напарников, но и капитана, потому что Конбальт, высунувшись из своей коморки, злобно зыркнул на Люси глазами и мотнул головой, приказывая зайти к нему. Хорошо, хоть кричать не стал, видимо, выпустив пар накануне, но молчал настолько красноречиво, что Хартфилия уже готова была сама просить Макао устроить ей очередной разнос. – Угораздило же тебя с ним на том вечере познакомиться, – наконец вздохнул он. – Теперь рука не поднимется его чек обналичить, а Уинстону нужна материальная помощь – у него третий ребёнок родился… Да и Барстону после ранения на восстановление средства нужны… Если появится ещё хотя бы один труп, нас с дерьмом сожрут, и тебе, девочка, достанется не меньше остальных, так что будь готова – головы полетят не зависимо от положения и связей. У-у-у, явился наш «благодетель», – Конбальт, прищурившись, смотрел в маленькую щёлочку между планками неплотно прикрытых жалюзи. – Как на службу ходит. Каким мёдом ему тут намазано? Ладно, иди, – капитан махнул рукой, возвращаясь за свой стол и утыкаясь в бумаги. Делать в кабинете начальства больше было нечего, да и оставлять неких товарищей наедине друг с другом весьма чревато, поэтому Люси поспешила в общий зал. Драгнил стоял у окна, страдальчески морщась и потирая левую руку. Повязка на ней уже отсутствовала, заменённая на пластырь, приклеенный с тыльной стороны ладони. Судя по довольной моське Локи, он ни словом не обмолвился о вредном кактусе, и их гость стал очередной жертвой колючей флоры. Хочется надеяться, что пострадавший не надумает отыграться – слишком красноречивые взгляды бросал он на Лонера, иначе кто знает, во что всё это выльется? Только Второй Мировой ей здесь не хватало… – Нацу, отойдите от окна подальше – кактус очень больно колется, – запоздало предложила Люси. – Это я уже заметил, – Драгнил послушно сделал пару шагов в сторону. – Весьма агрессивное растение. – Да, он не любит посторонних, – не поворачивая головы, хмыкнул Локи. Кто сказал, что бить людей плохо? Иногда это даже полезно… – Простите, если отрываю вас от дел, но я специально заехал, чтобы, во-первых, предупредить о денежном вознаграждении… – Зачем вы это сделали? – исправить уже нанесённый вред было невозможно, но стоит хотя бы предупредить на будущее. – Нацу, я понимаю, вы хотели помочь, но станет только хуже. Полиция и так уже терпит нападки и обвинения в бездействии со всех сторон, а ваше заявление лишь подольёт масла в огонь, разбудоражив общественность, не говоря уже о возникновении толп желающих обогатиться за чужой счёт мошенников и экзальтированных личностей, якобы видевших вампира. – Не волнуйтесь, Люси, вам не придётся сталкиваться с мифическими толпами ни тех, ни других – мой человек в редакции вполне способен вычленить их и дать от ворот поворот. А помощь… Разве она когда-нибудь бывает лишней? Дальше спорить не имело смысла – на каждое её возражение у собеседника наверняка найдётся довольно весомый контраргумент, подкреплённый почти не прошибаемой уверенностью в себе и в правильности своих действий. Оставалось лишь смиренно выслушать необходимые инструкции, молча завидуя напарнику, не принимавшему участие в разговоре (по-видимому, общаться со «свидетелями» ей придётся в гордом одиночестве) и с подчёркнутым вниманием читающему тот самый злополучный журнал. Хотя нет, Локи его уже не просто читал. Вооружившись чёрным маркером и едва ли не высунув от усердия язык, этот недо-художник старательно пририсовывал Драгнилу на фотографии усы, бороду и рожки. Люси с её места было всё прекрасно видно, а, учитывая, что жертва внезапного вдохновения напарника стояла рядом с ней и тоже наверняка видела вносимые в её облик поправки… Лонера хотелось уже не только побить. Сам же Нацу, даже если и заметил это издевательство, ничем себя не выдал, неторопливо озвучивая вторую причину своего появления в участке. – Через несколько дней я устраиваю небольшой приём по случаю моего приезда в город – нужно войти в местное высшее общество, и для меня будет честью видеть вас в своём доме. – Нацу, боюсь вас разочаровать, но моя принадлежность к этому самому обществу номинальна. – Бросьте, Люси. В мире слишком мало людей, общением с которыми я по-настоящему дорожу. Зачем же отказываться от приятных моментов только из-за того, что кто-то может что-то не то подумать или косо посмотреть? Вот два пригласительных, чтобы вы не забыли дату и время. – Два? – Вам и вашему спутнику. На счёт его кандидатуры тоже не беспокойтесь – можете взять с собой любого, да хоть своего напарника. С меня достаточно того, что молодой человек будет сопровождать вас. А если при этом он вполне сносно умеет пользоваться ножом и вилкой и не станет сморкаться в скатерть, претензии к нему с моей стороны полностью исключены. Мда, видимо, художества Локи были всё же замечены, но вместо скандала Драгнил предпочёл бросить в «огород» Лонера такой вот «камень», потому что эти слова адресовались именно ему. И по тому, как покраснели уши напарника, тот это прекрасно понял. А Нацу-то, оказывается, злопамятный: не простил унижения и, мстя, умудрился попасть по одному из самых болезненных мест рыжеволосого детектива – происхождения. Локи был незаконнорожденным ребёнком девушки из так называемого высшего общества и парня из бедных кварталов, да к тому же эмигрантом и результатом союза людей разных кровей. Каким образом эти двое абсолютно непохожих человека нашли друг друга, так и осталось загадкой, но их встречи не прошли даром, позволив появиться на свет крикливому мальчишке с тонкими, почти аристократическими чертами лица, бледной кожей и тёмным пушком на затылке. Подобный мезальянс не остался без внимания и осуждения, поэтому через неделю после своего появления на свет будущий детектив Лонер оказался в Доме малютки. Возможно, данный факт не так бы его задел, если бы Локи не решил, начав работать в полиции, найти своих родителей. С отцом увидеться не удалось (он к тому времени уже лет двадцать как занимал одну из могил городского кладбища, похороненный на общественные деньги), а вот мать, будучи в добром здравии, даже согласилась встретиться с ним. Как оказалось, только для того, чтобы раз и навсегда дать ему понять бессмысленность и необоснованность его претензий. Она в красках, брезгливо кривя подведённые помадой губы, объяснила своему сыну, почему считает его рождение ошибкой. Такого унижения Локи не испытывал ещё никогда. Молча дослушав женщину, которая по жестокой шутке судьбы стала его матерью, он развернулся и, не произнеся в ответ на её монолог ни слова, покинул место, что так и не стало ему домом. То, что его напарница добровольно оставила это пропитанное смрадом лжи и презрения к другим, не могущим похвастаться «голубой» кровью людям место, сразу накинуло ей в глазах Лонера очков, а годы совместной работы добавили к этому вполне заслуженное уважение и дружбу. Лишь однажды, совершенно случайно, он затронул столь болезненную для себя тему. Люси выслушала его откровения спокойно, без осуждающих вздохов или сочувствующих комментариев, но её молчание оказалось единственно верной реакцией, позволившей Локи практически без потерь для своей гордости закончить неприятный для себя разговор. Как и почему Драгнил решил ударить молодое дарование именно с этой стороны, догадаться было не сложно – вряд ли обиженный миллионер забыл ранее вылитый на него ушат помоев, а прозвучавшие тогда эпитеты могли сказать умному человеку, коим, несомненно, являлся их адресат, многое. Гораздо сложнее сейчас остановить открытое столкновение, в преддверии которого уже начал даже потрескивать воздух – настолько велико было напряжение с обеих сторон. Люси с сожалением понимала, что не сможет предотвратить конфликт: если Нацу, воззвав к здравому смыслу и правилам приличия, ещё был шанс урезонить, то с Локи этот номер не пройдёт, он её просто не услышит. Оставалось только надеяться на чудо. И чудо, к радости одних и неудовольствию других, не заставило себя ждать. – Простите… – миловидная блондинка оглядела всех троих немного испуганным взглядом и обратилась почему-то к Драгнилу: – С кем я могу поговорить о… вампире? – О ком? – растерялась Хартфилия. – Ну, об этом… маньяке… – девушка как-то совсем сникла, нервно затеребив ремешок сумочки. – Думаю, вы пришли туда, куда надо, – Нацу, первый пришедший в себя после странного вопроса, подошёл к посетительнице и, осторожно прихватив её за локоток, препроводил к столу детективов, предварительно утянув от соседнего стул. Разместив даму со всеми возможными удобствами, Драгнил представил ей обоих следователей, после чего вежливо откланялся, на прощание напомнив Люси о приёме. После его ухода за столом воцарилось напряжённое молчание. Не дождавшись, когда напарник начнёт разговор, Хартфилия сама обратилась к пришедшей девушке: – Простите, мисс, вы не назвали своё имя. – Мел Уотсон. Я работаю официанткой в кафе «Браво». Знаете, мне совершенно не хотелось сюда приходить, но Энтони настоял, что я должна рассказать всё полиции, но ведь он спас меня! – Кто спас? Энтони? – Да нет же! Вампир! Когда любимый отдел начинает напоминать филиал психиатрической клиники, это то ещё удовольствие. Люси медленно выдохнула и попросила: – Мисс Уотсон, давайте вы расскажете всё с самого начала? Кто такой Энтони, почему вы не хотели приходить, ну и остальное. – Хорошо, – кивнула Мел. – Я уже говорила, что работаю в кафе. Энтони – мой… друг и коллега. После того, что со мной случилось… Мне было очень страшно, я на следующий день даже на работу не пошла. Энтони сам навестил меня, беспокоился очень, заставил ему всё рассказать, а потом убеждал, что надо идти в полицию. А тут ещё этот журнал… – Локи торопливо закрыл печатное издание со своими художествами. – И вот я здесь… – Понятно, – хоть что-то прояснилось. – А что на счёт вампира? Вы сказали, он вас спас? – Да, и я не сумасшедшая, поверьте. – Мисс Уотсон, никто не считает вас сумасшедшей, но нам нужны подробности. Мел потеребила светлый локон, очевидно, собираясь с духом, попросила воды, и лишь сделав несколько глотков, начала говорить: – Это случилось девять дней назад. Я возвращалась домой со смены. Обычно хожу по проспекту, но в тот вечер решила сократить путь через проулок – очень устала. Безумная глупость, Боже… Там на меня напали: какой-то мужик – лица я не видела, помню только сильный запах алкоголя – схватил, прижал к стене, стал лапать. Он… хотел меня… изнасиловать… – рассказчица замолчала, схватила стакан, начала жадно глотать воду, проливая её на платье и не замечая этого. Чуть успокоившись, девушка продолжила: – Тогда и появился он, вампир. Не помню, о чём они говорили, но потом насильника отшвырнули в сторону, а я упала на землю и молилась только об одном – чтобы про меня забыли… Не знаю, сколько прошло времени. Меня окликнули, тогда я немного пришла в себя. Это был вампир. Он помог мне подняться, спросил, в порядке ли я, смогу ли сама дойти до дома, и сказал, что у меня кровь. – Кровь? – Да, я прокусила губу. Но он меня не тронул, лишь предупредил, что скоро начнётся дождь и нужно поторопиться домой. И ещё сказал, что тот человек больше не причинит мне вреда. Всё… – То есть вас просто отпустили домой, не преследовали, не угрожали? – Странно, правда? Но так всё и было. – Мисс Уотсон, вы можете описать этого… вампира? – Там было темно, я не видела лица, да и как-то не до рассматривания было. Темноволосый, широкоплечий, рост не меньше ста восьмидесяти сантиметров. – Как вы узнали про рост? – Мы стояли рядом. Во мне метр шестьдесят пять и пять сантиметров каблуки, а он был выше меня на полголовы. – Что-то ещё помните? – Голос. Холодный, спокойный. Красные глаза. И клыки – не такие, как показывают в фильмах, но довольно заметные. Девушка замолчала – очевидно, ей больше нечего было рассказывать. Теперь эту информацию нужно обсудить в тесном «семейном» кругу, сравнивая её со всеми полученными ранее данными. – Спасибо, что всё же пришли, мисс Уотсон, – Локи, до этого момента молчавший, потёр переносицу, как обычно делал в минуты растерянности или усталости. – Нам важны любые детали. Что касается вознаграждения… – Ничего не нужно! – перебила его Мел, резко поднимаясь. – Как вы не понимаете? Он спас меня! И мне всё равно, что он убил того типа. Можете думать, что хотите. До свидания, – девушка, сердито насупившись, пошла к выходу, дробно стуча каблучками. Напарники проводили её глазами, после чего, не сговариваясь, занялись делами: Люси отправилась готовить кофе, дабы подкрепиться перед мозговым штурмом, Локи запустил компьютер, чтобы открыть составленную им таблицу и таким образом иметь перед глазами все данные. Правда, по последней жертве отчётов от экспертов они ещё не получили, но и того, что они увидели в квартире Брамса, а так же узнали в результате беседы с его племянницей и соседкой, пока было достаточно – вряд ли криминалисты скажут им что-то супер важное, что поможет немедленно раскрыть дело, а для некоторых предварительных выводов хватит уже имеющейся информации. – Итак, – Люси обхватила ладонями свою чашку и задумчиво прикусила губу, – теперь у нас есть два свидетеля, которые видели предполагаемого убийцу: мисс Уотсон и милая старушка-кошатница. Их описания сходятся: темноволосый, высокий, широкоплечий. Сговориться они никоим образом не могли – о внешности вампира в прессе не упоминалось ни слова. Меня немного смущает его рост. Эксперты говорили, что убийца, судя по росту жертв и месту нанесения удара по голове, не выше ста семидесяти пяти сантиметров, но мисс Уотсон добавила ему ещё десяток. Кто из них ошибся? – Девушка была сильно напугана, плюс темнота… Он мог стоять на горке, камне, да просто надеть обувь на высокой подошве. – Ладно, опустим этот момент. А как на счёт странностей в его поведении? Вампир отпустил молодую здоровую девушку, чтобы потом подзакусить старым, проспиртованным насквозь мужиком? Тем более что у неё из пораненной губы текла кровь, при виде и запахе которой наш упырь, по всем законам жанра, должен был потерять голову. – Значит, пол всё же имеет для него какое-то значение. Вампир-женоненавистник, – усмехнулся Локи. – Тогда зачем он спас её от насильника? Прямо благородный рыцарь какой-то. – Люди, которых он убил, для него как еда – необходимость, чтобы выжить, а насилие над женщиной – это уже немного другое. Возможно, у этого упыря есть какие-то свои принципы. – Ты ещё выдвини предположение о том, что он перешёл на членов «Квадро Цербера», возмущённый их антиобщественной деятельностью в прошлом. – Заметь, ты сама это сказала, – указал на напарницу маркером, которым до этого рисовал, а потом так и держал в руке Лонер. – Но идея мне нравится. Правда, в этом случае появляется много вопросов: даже если допустить, что кое-что о банде рассказал убийце Баккус, как вампир узнал адреса остальных? Вряд ли они общались. А уж найти их за два дня… Это вообще фантастика, тут даже вампирские способности вроде острых слуха, зрения и обоняния и способности к гипнозу не помогут. – Дай-ка мне ещё раз глянуть таблицу, – попросила Хартфилия. – Сейчас, – чтобы не разворачивать громоздкий монитор, Локи решил пустить напарницу на своё место и вполне предсказуемо встретился с кактусом. – Чёрт! – ругнувшись, Лонер сначала потряс рукой, а затем потёр подвергшуюся атаке растения ладонь. – Сделай так ещё раз. – Что именно? Уколоться? Дорогая, прости, но… – Потри руку. – Зачем? – Лонер удивился, но просьбу выполнил. – Что-то случилось? – Нет, просто… Не важно, – Люси отмахнулась от внимательного взгляда напарника и проскользнула на его место, умудрившись избежать грозных колючек. – Знаешь, такое впечатление, словно действуют два совершенно разных человека, – нахмурившись, протянула она минут через пять, просмотрев таблицу. – Жертвы, место и время убийства – всё разное. – Но анализ ДНК и отпечатки зубов совпадают, да и способ – обездвиживание, укус, кол в сердце – тоже. Может, их и правда двое? Маньяк готовит себе напарника? Или достойную смену? Или вообще помогает кому-то? – Такие, как он, работают в одиночку, и уж точно никому помогать не будут. Что-то случилось в эти две недели, пока вампир не убивал, что заставило его изменить своё поведение. – Узнаем что, сможем его поймать, – подвёл итог Локи. Хартфилия только вздохнула: это было бы здорово, только вот как это сделать? А что, если… – Изнасилование! – одновременно воскликнули детективы и рассмеялись. – Люблю, когда мы с тобой мыслим в одном направлении, – удовлетворённо кивнул Лонер. – За дело? – За дело, – согласилась Люси. – И без промедления, – действительно, нужно было сделать очень многое: поднять сводки об изнасилованиях, поговорить с жертвами, их родственниками, следователями, ведущими то или иное дело. Версия, что именно изнасилование близкого человека спровоцировало вампира на изменение его поведения, была весьма шаткой, но вдруг они смогут что-то обнаружить? Сейчас в проверке нуждались любые догадки и предположения, даже самые на первый взгляд бредовые. Конбальт на их предложение только пожал плечами: мол, считаете нужным – флаг вам в руки, и напарники с энтузиазмом взялись за дело. Добраться до дома Хартфилия смогла уже далеко за полночь. И лишь уронив голову на подушку, вспомнила о предстоящем приёме. Интересно, удастся ли уговорить Локи составить ей компанию? Идея, конечно, не очень удачная, но… А вот что должно было идти за этим самым «но», додумать Люси не успела, бессовестно уснув на самом интересном месте…