Вампир

Что может быть опаснее для здорового, крепкого сна, чем неожиданные встречи, неприятные разговоры и обещания, которые ты вряд ли сможешь выполнить? Пожалуй, только угрызения совести при воспоминании о друге, ставшем жертвой твоих эгоистичных побуждений. Можно сколько угодно распинаться о зловредных кознях судьбы, отягощённой карме, зашедших не в то созвездие планетах, но есть вещи, ответственность за которые целиком и полностью лежит на наших плечах. Слова, мысли, поступки… Разве боги решают, на каком перекрёстке мы свернём, спеша на работу, или что приготовим себе на ужин? Записаны ли где-то фразы, что мы скажем друг другу при встрече, напишем в поздравительной рождественской открытке, нацарапаем перочинным ножиком на шершавой коре растущего во дворе старого клёна? Мы сами выбираем, подобрать ли нам на улице котёнка или пройти мимо, бросить ли мелкую монету в шапку нищего или игровой автомат и кого просить о помощи. Конечно, Локи уже достаточно взрослый для того, чтобы нести ответственность за свои поступки, и его положительный ответ на просьбу сопровождать её на приём не был результатом давления (не считать же за таковое огорчённый вздох и тихое «пожалуйста»?). Однако Люси всё равно чувствовала себя виноватой: ведь уговорила, упросила, несмотря на то что знала – эти двое не ладят друг с другом. И в результате испортила всем вечер. Поэтому даже готова была простить Лонеру все его выходки, закрыв глаза на то, что его поведение на приёме вообще не лезло ни в какие ворота. Начать, пожалуй, стоит с той жуткой ссоры, к окончанию (или едва не свершившейся кульминации) которой она успела. К счастью, всё обошлось. Благодаря Тревору и неизвестному мистеру Фернандесу конфликтующие стороны отвлеклись друг от друга, хотя, кажется, так и остались каждый при своём мнении: Локи изобразил из себя оскорблённую невинность и просто сбежал, а Драгнил при их следующей встрече вновь пустился в пространные рассуждения о том, что каждый должен сам отвечать за свои поступки. В противном случае это порождает безнаказанность, безнравственность и анархию. Люси слушала его в пол-уха, высматривая в толпе слегка сутулую фигуру напарника: дождавшись, когда хозяин дома вернётся в зал, чтобы не столкнуться с ним в холле, она всё же вышла на улицу, но её надежды найти там Лонера оказались напрасными. Двор был пуст, если не считать любовавшегося звёздами дворецкого и кого-то в кустах пряно пахнущих белых флоксов, уже начавших покрывать землю опадающими лепестками. Кто именно покусился на цветы, буйно разросшиеся на клумбе, Хартфилии так и не смогла узнать: луна, не далее как две ночи назад обретшая полную форму и теперь напоминающая желтоватый блин, очевидно, засмущавшись своих идеально круглых и от этого больших габаритов, стыдливо пряталась сегодня за облаками, а свет их окон до кустов не доходил. Единственное, что удалось заметить – длинный пушистый хвост, на секунду мелькнувший между стеблями. Любопытство заставило Люси шагнуть на дорожку, ведущую к клумбе. Она уже почти поравнялась с флоксовыми зарослями, когда случайно боковым зрением заметила, как в окне на первом этаже мелькнул свет. Весьма странно. Если судить по расположению и количеству тех комнат левого крыла, что она посетила в свой первый визит, это окно находилось на закрытой половине дома. Разве Нацу не говорил, что там никто не бывает во избежание несчастных случаев? Кто-то всё же решил нарушить приказ хозяина? Или ей просто почудилось? – Что-то случилось, мадам? – окликнул её дворецкий. – Мне показалось, в окнах на первом этаже мелькал свет… – В каких именно? – Тревор степенно преодолел разделяющее их расстояние и встал рядом, невольно оттеснив от клумбы. – Второе слева. – Боюсь, это невозможно, мадам – проход на ту половину дома закрыт, а ключ есть только у мистера Драгнила, который сейчас, насколько я знаю, находится с гостями в бальной зале. Позволено ли мне будет проводить и вас туда, мадам? На улице холодает – скорее всего, скоро пойдёт дождь. Словно в подтверждение его слов налетевший ветер неприятно мазнул холодным дыханием по шее и обнажённым плечам, заставив Люси поёжиться. – Пожалуй, вы правы, лучше всё же вернуться, – она сделала по дорожке пару шагов, но, не выдержав, обернулась на загадочное окно и резко остановилась, из-за чего дворецкий, шедший сзади, едва не наступил ей на ногу. – Там опять мелькал свет! Тревор повернулся – с явной неохотой – чтобы посмотреть, на что ему указывает гостья. К разочарованию Хартфилии, предоставить доказательства своих слов она не смогла: нужные окна были по-прежнему темны, и как Люси не всматривалась в них, не смогла уловить даже намёка на чьё-то присутствие там. Зато кусты шиповника по другую сторону дорожки затрещали, раздвигаясь, чтобы выпустить из цепких колючих объятий невысокую (ниже Хартфилии почти на голову) темноволосую девушку в униформе прислуги. – Оú vous cachez-vous, vaurien? (Где ты прячешься, негодник?) Не известно, кого она искала, но грозное выражение её худого, бледного лица: насупленные брови, поджатые губы, сердитый взгляд – не предвещало потеряшке ничего хорошего. Люси узнала её – это была та самая служанка, что так некстати прервала их с Нацу весьма приятный тет-а-тет в кабинете. Кстати, в тот раз она тоже говорила по-французски. Интересно, почему? Вряд ли это прихоть хозяина дома – Драгнил совершенно не походил на человека с подобными странностями. Хотя у богатых свои причуды. – Мари, что ты здесь делаешь? – обратился к девушке Тревор. – Гуляю, – пробурчала та, отряхивая платье. – Мало мне, что ли, своих обязанностей? Так теперь ещё и присматривать надо за этим… – Мари! – прикрикнул на неё дворецкий. – Приказы господина не обсуждаются! Служанка уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут заметила Люси, опустила глаза и торопливо поздоровалась, делая книксен: – Bonsoir, madame (Добрый вечер, мадам). – Иди в дом, Мари, – не вызывающим возражения тоном приказал Тревор. Девушка беспрекословно двинулась в указанном направлении. Она уже почти миновала Хартфилию, когда та обратила внимание на предмет, который держала служанка. – Мари, можно спросить? Что у вас в руках? – Фонарик, мадам, – девушка продемонстрировала большой прямоугольный фонарь, судя по размеру, довольно мощный. – Вот вам и объяснение странного света, который вы якобы заметили в окне, – усмехнулся дворецкий. – Это были блики. Люси внимательно посмотрела на Тревора. Он что, смеётся над ней или всерьёз решил, что кто-то поверит в эту версию? Уж не настолько она блондинка, чтобы не отличить свет в окне от бликов на стекле. Хотя, с другой стороны, дворецкий не видел того, чему удалось стать свидетелем ей, и поэтому вполне логично разъяснил произошедшее так, как смог. Пререкаться с ним по этому поводу было глупо. Люси молча развернулась и пошла в дом, оставив слуг наслаждаться обществом друг друга. Мари тут же застрекотала на французском, стоило только гостье отойти на несколько шагов, но Хартфилия не стала вслушиваться, тем более что понимала с пятое на десятое, а войдя в зал, и вовсе забыла об этом небольшом приключении, став объектом внимания одного из гостей, в обществе которого с недавних пор чувствовала себя очень неуютно. Робин Спенсер сам окликнул её, что было весьма удивительно после их последней встречи. Люси не жалела о том разговоре, особенно в свете последнего убийства. Её личное разочарование в этом человеке могло помешать лишь их неформальному общению, но никак не исполнению профессионального долга и обычному человеческому сопереживанию – знать о нависшей над знакомым опасности, мягко говоря, неприятно. Единственным, что давало надежду на благополучный исход для Спенсера, было его весьма высокое положение в обществе: в отличие от остальных жертв, бывших членов «Квадро Цербера», он был довольно заметной фигурой, имел влияние и связи, которые могли стать пусть и не достойной, но хоть какой-то защитой от убийцы – не каждый рискнёт замахнуться на подобную жертву. Да и охрану в виде двух тайганов, не говоря уже о практически всюду таскающихся за боссом шкафоподобных субъектах, не стоило сбрасывать со счетов. Смотря на приближающегося к ней Спенсера, Люси даже не пыталась изобразить дружелюбие или радость от встречи. Понятно, что скандал её будущий собеседник устраивать не будет – не то время и место, но от сказанной с любезной улыбкой гадости её не могли застраховать ни находящиеся рядом гости, ни хозяин дома, ни желание того же Спенсера сохранить лицо и репутацию – уж что-что, а наукой обливать человека грязью, старательно делая вид, что говоришь ему комплименты, люди её круга (вернее, круга её семьи) владели подчас в совершенстве. Однако услышала она нечто другое. – Весьма странный вкус у нашего гостеприимного хозяина, не находишь? Спенсер кивком головы указал на старинные рамы из-под зеркал, по-прежнему украшавшие стены некогда бальной залы. Правда, теперь пространство внутри рам было задрапировано разноцветной тканью, образующей замысловатые узоры, которые можно было рассмотреть только отойдя от «картин» на некоторое расстояние. Не известно, кто таким образом решил проблему отсутствия зеркал, но выглядело это необычно и очень эффектно. Люси не ответила, как бы невежливо это не выглядело со стороны, не желая ни обсуждать Драгнила, ни потворствовать в этом другим. Бывший предводитель «Церберов» воспринял её молчание по-своему. – Ты всё ещё сердишься на меня? – приподняв бровь, спросил он. – Полноте, Люси. Какие могут быть обиды между старыми друзьями? Столь фамильярное заявление немного покоробило Хартфилию – называть другом человека как минимум в два раза старше себя она бы никогда не смогла, слишком велика была разница в возрасте, мировоззрении и положении в обществе. Спенсер был близок, прежде всего, с её отцом, а не с ней, и подобное смещение акцентов в их общении заставляло Люси чувствовать себя довольно неудобно. – Да и, кроме того, ты сама виновата в случившемся. Шутка ли – заявиться ко мне с такими обвинениями! – Мистер Спенсер, вас никто ни в чём не обвинял… – Не обвинял? – совершенно искренне удивился мужчина. – А как тогда назвать то, о чём вы говорили с этим… как его… – он нетерпеливо щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить фамилию её напарника. – Линер? Ломер? – Детектив Лонер, – подсказала Люси. – Мы всего лишь пытались объяснить причину своего визита. Наша главная задача – поймать преступника, так называемого вампира, а для этого приходится отрабатывать все имеющиеся версии, в том числе и подобные сведения о связи между последними жертвами и вами, какими бы неприятными для вас они не были. Спенсер пожевал губами, сделал глоток из своего бокала, скривился, будто пил не высококачественное шампанское, а низкопробную шипучку, и, понизив голос, уточнил: – Последний убитый, про которого писали в газете, тоже был из «Цербера»? – Люси не нужно было уточнять, откуда ему всё известно. Ясно же, как белый день: либо через мэра, либо через прокурора, а то и от обоих сразу, где-нибудь между шестой и девятой лункой – игра в гольф не только способ приятно провести время в дружеской компании, но и возможность обменяться новостями. – Эм… Наверное, я всё же должен извиниться, да? Ну ты же беспокоилась, хотела помочь… – Не стоит… – Я всё понимаю, Люси, но и ты должна меня понять, – заговорческим полушёпотом продолжал Спенсер. – Не у каждого из нас светлое и чистое прошлое. Но видишь – я начал новую жизнь, и мне бы не хотелось, чтобы эти сведения стали достоянием общественности. Дженнифер и Сьюзен, мои девочки, это будет ужасно, если они обо всём этом узнают. В первую очередь тогда, во время нашего разговора, я думал именно о них. Ведь Дженни совсем недавно вышла замуж, и она так счастлива. Представь, что будет, если правда дойдёт до моих новых родственников. Я не горжусь своим прошлым, Люси, отнюдь, но это всего лишь ошибки молодости, кто их не совершает? Сама-то ведь тоже не без греха, – если бы Робин Спенсер сказал ей это несколько дней назад, она бы поняла и, возможно, поддержала бы его, но сейчас эти слова не вызывали ничего, кроме неловкости и почти детской обиды: весь этот разговор с посыпанием головы пеплом и давлением на жалость был заведён с единственной и вполне очевидной целью – заставить её молчать. – Могу я рассчитывать на то, что эта информация нигде не будет фигурировать? Ты же знаешь, я на всё пойду, чтобы защитить свою семью, – ну, вот, в ход пошли угрозы, чтоб уж точно заткнуть ей рот. – Я... сделаю, что будет в моих силах, но… – Ты уж постарайся – не хотелось бы, чтобы полиция лишалась столь очаровательного детектива. Хорошего вечера, – Спенсер кивнул и скрылся в толпе. Оставаться после этого не было ни сил, ни желания. Однако быстро покинуть особняк не удалось – Локи нигде не было, а самостоятельно уехать Люси не могла, так как на приём они с напарником прибыли на его машине. Пока Хартфилия решала, что делать, на неё, как снег на голову, свалился хозяин дома с незапланированной лекцией по философии. К чести Драгнила, он довольно скоро заметил, что гостья его не слушает. – Люси, что с вами? Вы очень бледны. – Обычная мигрень, Нацу, не беспокойтесь. Мне просто надо домой. Вот только Локи… Я не могу его найти. Драгнил на секунду задумался, после чего любезно предложил свои услуги в поисках пропавшего детектива. Проводив Хартфилию к стульям, стоящим вдоль стены, предупредил, чтобы она ждала его здесь, и ушёл, чтобы, вернувшись минут через десять, огорошит её новостью – машины Лонера нет на стоянке. По всей видимости, он уехал, забыв о своей напарнице. – Нацу, вызовите мне, пожалуйста, такси, – хватит с неё сегодня «приключений». – Зачем? Любая гостевая комната к вашим услугам. – Нет, благодарю. – Тогда… – Драгнил оглядел зал. – Гости уже расходятся. Если вы немного подождёте, я сам отвезу вас. – Хорошо, – Люси не смогла ему отказать, и примерно через час рассеянно вслушивалась в наполнявшие салон автомобиля тихие аккорды. Музыка была незнакомая: гитарное соло с тонкими вкраплениями ударных инструментов сменялось на флейту в обрамлении клавишных, то переплетаясь, то распадаясь на отдельные темы. Водитель деликатно молчал, внимательно следя за дорогой, и только притормозив около её дома, негромко окликнул, выводя из меланхоличной задумчивости: – Не посчитайте мои слова за банальность, Люси, но мне жаль, что вечер закончился, и настала пора расставаться. – Думаю, он не последний, Нацу. – Очень на это надеюсь, – Драгнил, приблизившись, осторожно, почти целомудренно, коснулся своими губами её губ. И столь же невинно простился с ней у дверей квартиры, за что Люси была ему благодарна – придуманная головная боль плавно перешла в настоящую, а неприятные мысли, вызванные не менее неприятными разговорами снизили настроение до нуля, оставив после себя лишь одно желание – остаться в одиночестве. К утру злость на напарника прошла, к обеду же, когда он появился в отделе, помотавшись полдня по оставшимся в списке жертв изнасилований адресам, о чём сообщил ей смской, и вовсе сменилась на острую жалость и сочувствие. Вид у Лонера был настолько замученный и уставший, что у Люси просто язык не повернулся выговаривать ему за учинённое на приёме безобразие. Немного понаблюдав за ним, она всё же не выдержала и спросила: – Локи, ты в порядке? – Да, я просто не выспался, – не отрываясь от бумаг, ответил напарник. Это было явной неправдой, но Хартфилия, не желая излишне давить на него, расспрашивать больше не стала, ограничившись напоминанием, что они друзья, и он в любой момент может поделиться с ней своими проблемами. Эти слова заставили Лонера поднять на коллегу глаза. – Я знаю, Люси, и очень это ценю, – его улыбка была поломанной и странно беззащитной. – Но я справлюсь, правда. Ей оставалось лишь кивнуть и вернуться к работе – нудной, кропотливой и не приносящей никаких результатов. Подняв все дела об изнасилованиях за последние полгода, напарники, опираясь на версию о том, что убийства бывших «Церберов» могли быть местью за надругательством над близким человеком, начали методично проверять всех, кто имел то или иное отношение к жертве насилия: родственников мужского пола, женихов, мужей и самих насильников (в том случае, если они пока не были посажены за решётку). С первыми было проще всего: в делах, как правило, имелись анализы ДНК жертвы изнасилования, оставалось только сравнить их с ДНК из слюны вампира. Совпадение некоторых параметров, которые указывают на родство, позволило бы сразу найти убийцу. А вот для не состоявших в родстве с женщинами мужей и женихов пришлось эти самые анализы делать, за исключением тех случаев, когда по какой-то причине они уже присутствовали в деле. ДНК насильника, взятые у жертвы во время осмотра, сравнивали с ДНК бывших «Церберов». В общем, работы было достаточно много, но пока ни одна проверка не дала положительных результатов. – Получается, нашего вампира среди всех этих людей нет, – Локи, откинувшись на спинку стула, задумчиво постукивал карандашом по нижней губе. – Либо эта версия была ошибочной, либо о нужном нам изнасиловании в полицию не заявляли, – высказала своё мнение Хартфилия. – Ты ведь знаешь, такое нередко случается. – Знаю, – нахмурился Лонер. – И если это наш случай, мы возвращаемся к тому, с чего начали. Ладно, – он бросил быстрый взгляд на часы, – может, закончим на сегодня? У меня ещё дела есть. – Свидание? – невольно улыбнулась Люси. – Что-то вроде того, – не стал уточнять Локи и почти мгновенно испарился из отдела. На следующее утро выглядел он уже гораздо лучше, хотя и был слегка задумчив, что, впрочем, не отвлекало его ни от традиционной чашки кофе, ни от просматривания очередных отчётов экспертов. Люси, первое время бросавшая на напарника внимательные взгляды, после его недовольного замечания «Не прекратишь на меня так смотреть, сбегу, сама будешь эту кипу бумаг разгребать» немного успокоилась и потянулась за своей порцией макулатуры, но не успела прочитать ни слова – к их столу подошёл Конбальт. – Сидите, – махнул он рукой порывавшимся встать детективам. – Нашли что-нибудь? – Пока ничего, – ответила за обоих Хартфилия. – Но мы ещё не всех проверили. – Ну вот ты тогда проверяй, а ты, – Макао кивнул Локи, – давай на место преступления. У нас новый «подарочек» от вампира. – Опять… – обречённо выдохнула Люси и поднялась, небрежно бросив бумаги на стол. – Ты куда это собралась? – насупился Конбальт. – Я сказал, Лонер поедет один. – Почему? – такое в принципе иногда случалось, и обычно не оспаривалось напарниками. Но дело о вампире оказалось довольно сложным, и отправлять на место преступления только одного детектива было, по меньшей мере, странно. Капитан помолчал, хмуро рассматривая пол под ногами и что-то перебирая в кармане мешковатого пиджака, потом, цокнув языком, пожал плечами: – Ты же всё равно узнаешь… – и значительно тише, словно через силу, выдавил из себя: – Это Робин Спенсер.