Вампир

Локи, нахмурившись, смотрел на сидящего за столом человека, в который раз поражаясь его ледяной выдержке – других определений подобрать не получалось. Обычно уже через несколько минут в такой ситуации люди начинали нервничать, возмущаться, беспокойно ёрзать на стуле, без конца поправлять одежду, барабанить пальцами по столу, кто-то даже резко подскакивал и метался по комнате, как зверь в клетке. А этот… сидел. Просто сидел, откинувшись на спинку и положив сцепленные в замок пальцы на стол. Уже почти полчаса. Единственное, что он сделал – попросил стакан воды. Но так и не притронулся к нему, вежливо поблагодарив выполнившего просьбу полицейского. Почему этот человек так спокоен? Знает, что за ним наблюдают? В этом всё дело? Так ведь и другие тоже знают – в этой комнате невозможно спрятаться. Окрашенное в светло-серый цвет прямоугольное помещение, разделённое стеклянной перегородкой на две неравные половины. Первая – побольше, ярко освещённая, из мебели только железный стол и пара стульев. Вторая – маленькая, пустая и абсолютно тёмная. Именно это контраст света и темноты и создавал иллюзию одностороннего зеркала для того, кто находился в основной части допросной, позволяя детективам, стоящим по другую его сторону, беспрепятственно наблюдать за своим недобровольным гостем. Только вот сегодня роли поменялись. Это Локи готов был метаться по тесной, неосвещённой коморке. Это он нервно сжимал кулаки и задерживал дыхание, мысленно отсчитывая секунды, с трудом удерживая себя на месте, чтобы не отступить под прямым, спокойным взглядом серых глаз, которые, казалось, не замечали существующей перед ними стеклянно-зеркальной преграды, смотря куда-то в душу. Приходилось напоминать себе, кто он, где и зачем здесь находится. Это злило ещё больше, буквально вытягивая нервы, накручивая их на невидимую катушку, как капроновую леску, что скрипела, опасно потрескивая в некоторые, особо напряжённые моменты, готовая в любой миг разорваться. Да где же они все ходят?! Конбальт, Люси… Скорей бы всё закончилось… Входная дверь почти беззвучно отворилась, пропуская в комнатку двух людей. Капитан сразу подошёл к стеклу, бросил быстрый взгляд на находящегося в допросной человека, почесал кончик носа и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь: – Ну, и чего он там сидит? Хартфилия, так и оставшаяся стоять у двери, сделала шаг назад, почти вжимаясь в стену. Локи скосил на неё глаза. Странное что-то с напарницей творится, сама на себя не похожа. Неужели на неё так подействовала смерть Спенсера? Да ещё эта пощёчина… Жаль, что его тогда не было в гостиной, сказал бы он пару ласковых мистеру Хартфилию. Горе горем, но это не повод так вести себя с собственной дочерью. А уж эта Глория… Аристократка, мать её, а руки распускает не хуже посудомойки. Все они такие, только с виду чистенькие, а копни поглубже, дерьма на десяток таких же хватит и ещё останется. – Лонер? – отвлёк его от раздумий голос Конбальта. – А, да… – Локи откашлялся и начал объяснять: – В тот день, когда обнаружили тело Робина Спенсера, одного из его соседей не было дома. Очевидно, прислуга сообщила хозяину о моём визите… – И он решил облегчить нам работу, самолично заявившись в участок, – скривился Макао. – Похвальное рвение. Как бы оно нам боком не вышло… – Конбальт пожевал губами, наморщил лоб, словно пытаясь определить, какое из двух зол – поговорить с гостем или вежливо попросить его убраться – меньше, но всё же махнул рукой: – Ладно, беседуйте. Только напомни ему сначала про адвоката. На всякий случай. Капитан вздохнул и споро засеменил к выходу. Локи проводил его разочарованным взглядом: он надеялся, что эту «беседу» проведёт начальство, как делало иногда, в виде исключения. Но, видимо, Конбальт тоже не горел желанием общаться с их сегодняшним гостем, свалив эту почётную обязанность на своих подчинённых. Оставался только один вариант открутиться… Лонер уже набрал в лёгкие побольше воздуха, намереваясь озвучить вслух свою просьбу, когда сзади послышался тихий оклик: – Локи… ты можешь с ним сам поговорить? – Почему? – лишний кислород, не использованный на произнесение такого короткого слова, неприятно давил на диафрагму, но почему-то выдохнуть его Лонер не додумался. – Мы… целовались с ним… несколько раз… Ты же понимаешь… – Конфликт интересов, когда ваши личные отношения могут помешать расследованию. Он ведь не подозреваемый, Люси, это просто… Хорошо, – у напарницы был такой несчастный вид, что Локи просто не смог ей отказать. – Спасибо… – кажется, она впервые улыбнулась за прошедшие со смерти Спенсера дни. Пожалуй, даже ради этого стоило согласиться. – Не начинай без меня, ладно? Я вернусь через десять минут. – Поторопись, не стоит заставлять мистера Драгнила ждать, – бросил он вслед уходящей Хартфилии и уже тише, самому себе, добавил: – Да и я не железный, Люси…

***

Тёплая августовская ночь мягко накрыла окрестности, умерив, наконец, дневную жару и разукрасив небо по-летнему крупными, весело перемигивающимися звёздами. Локи, задрав голову, окинул их рассеянным взглядом, машинально отметив знакомые с детства созвездия Ориона и Большой Медведицы. Здесь, за городом, их было лучше видно, но сейчас ему некогда любоваться красотой небесных светил. Его ждали дела земные. Перемахнуть через забор не составило большого труда. Как и найти нужную комнату – неизвестное (не силён он в ботанике, только ёлку и мог отличить от всех остальных растений) корявое дерево было запримечено ещё с прошлого раза. Хозяин дома не спал, несмотря на довольно-таки поздний час: в окне призывно горел свет, и Локи на мгновение почувствовал себя мотыльком, летящим на нежное трепыхание свечного огня. Губы тут же дрогнули в злобной усмешке. Ну, нет, сегодня он сам станет охотником. И плевать на последствия. Трава заглушала шаги, отбрасываемые деревьями тени скрывали его присутствие. Локи не торопился, с наслаждением наблюдая за пока ничего не подозревающей жертвой. Умопомрачительно сладко – до цепких мурашек вдоль позвоночника и сбившегося дыхания – осознавать свою силу. Сегодня он готов. Сегодня он не проиграет. Стеклянная створка огромного, в пол, окна, распахнулась легко и беззвучно, но сидящий в кресле человек всё же почувствовал его присутствие и поднял голову. Именно в этот момент Локи понял, что проиграл. Снова. Но в этот раз – безоговорочно и навсегда. Может ли жертва сама стать охотником, выслеживая того, кто некогда неумолимо шёл по её следу? Сможет ли повернуться лицом к тому, кто жадно дышал ей в затылок, сверлил его взглядом, расчерчивал сеткой прицела беззащитную спину? Сможет ли огрызнуться в ответ, ощерив в яростном оскале зубы? Сможет. Если действительно этого захочет. Локи направлялся в дом Драгнила с одной-единственной целью – ответить на пережитое унижение. Как говорили древние: око за око? Да, несомненно, хотя его месть предполагала использование немного иных органов. Но это уже несущественные детали, не меняющие смысл будущего действа. Напарница была права – не все жертвы изнасилования заявляют о произошедшем в полицию. Причины сокрытия этого преступления обычно в чём-то схожи: боль, стыд, страх. И, как это не прискорбно осознавать, ему, Локи, всё же придётся согласиться с Драгнилом – их маленькое «приключение» останется между ними. Только спускать это с рук Лонер ему не собирался. Понятно, что ничем хорошим подобная самодеятельность не закончится: этот выскочка-миллионер не из тех, кто молча сносит оскорбления, пусть и полученные за дело, а уж с его-то связями и деньгами расправиться с одним обычным детективом проще простого. Но Локи мало волновала его дальнейшая судьба. Поруганная честь требовала мести, а проведённая в раздумьях почти бессонная ночь лишь укрепила детектива в правильности принятого решения. Поэтому на следующий день он, как только представилась возможность, ушёл с работы и решительно отправился совершать возмездие. Помотавшись несколько часов по округе, дожидаясь, когда в особняке всё успокоится, Локи, чтобы не привлекать ненужного внимания, припарковал машину в стороне от дороги. Дальше его ждал забор, беззаботная прогулка по саду, кривое дерево, освещённая мягким жёлтым светом комната и… взгляд серых глаз, мгновенно расставивший все точки над «i». Это было так странно – смотреть в них и осознавать свою беспомощность. Когда доводы разума, прошлый опыт, убеждения – всё летит в Тартарары, под грохот колотящегося о рёбра сердца погребая под собой остатки гордости и воли, открывая страшную правду, которую (чего греха таить?) так долго не хотелось признавать. Поэтому одно короткое слово, брошенное хриплым тихим голосом, против удивления, не вызвало сопротивления – пальцы, мелко подрагивая, закопошились, расстёгивая маленькие, вёрткие пуговицы на рубашке. Локи позволил себе только одно, когда ладонь легла на пряжку брючного ремня – почти попросить, не глядя на Драгнила, но чувствуя его пристальный взгляд: – Выключи свет. – Я хочу посмотреть, – был ответ. – Выключи этот чёртов свет! – голос сорвался на крик, и в то же мгновение по глазам ударила темнота, заставив захлебнуться клокотавшим в груди раздражением и стыдом. Путь до кровати – шесть шагов, мягкий толчок в спину, заставивший упасть на постель, холод гладких простыней. Локи резко перевернулся, вжимаясь лопатками в приятно спружинивший под телом матрац – нет уж, больше он не позволит брать себя сзади, только глаза в глаза. Почти на равных. Рядом на постель что-то упало, царапнув кожу на бедре. Лонер на ощупь нашёл предмет, приблизил к глазам. Тюбик со смазкой. – Готовился? – сколько желчи в голосе! – Знал, что я приду? – и обиды. – Надеялся, – сухие губы коснулись ключицы, спустились ниже. – После того, что ты сделал? – ладони сжимаются в кулаки – то ли от воспоминаний, то ли от сладкой, скручивающей боли внизу живота. – Ждёшь моих извинений? – усмешка, едва ощутимая. Драгнил и правда думает, что их потребуют? – Обойдусь. Можешь засунуть их себе в… – закончить не даёт весьма ощутимый укус. Больно, между прочим! – Опять хамишь? – тон ровный, спокойный, без намёка на гнев или раздражение. Однако Локи всё равно замолчал, не желая тратить силы на ненужные препирательства и пустые разговоры. Но его партнёра явно тянуло на «поговорить». – Знаешь, кого ты мне напоминаешь? – Драгнил потёрся щекой о его плечо, горячо выдохнул в шею, слегка прикусил мочку уха. – Ваш пыльный кактус. Такой же независимый и вредный. А ещё – одинокий и никому не нужный. – Заткнись… – Локи не хотел это слушать. Не здесь, не сейчас и не так. Но против воли, как любой задетый за живое человек, не мог не спросить: – Как?.. – Это видно. По глазам. Можно научиться прятать свою боль, научиться улыбаться и быть своим в доску, но взгляд изменить нельзя. Люди часто этого не замечают, потому что каждый увлечён только своей собственной, любимой и неповторимой, персоной. А надо лишь быть чуть-чуть внимательнее к тем, кто рядом. От этих слов стало тоскливо, хоть волком вой. И Локи сделал единственное, что всегда помогало в такие минуты – спрятался за насмешкой: – Если твои психологические этюды закончены, может, перейдёшь к делу? – Как скажешь. Холод смазки, осторожные прикосновения, мучительно долгая, дразнящая растяжка, медленное, плавное проникновение. Чувство наполненности, сбивающие дыхание толчки, лёгкий дискомфорт на входе, пикантно оттеняющий приятно-острые искорки удовольствия, пробегающие по телу. И голос, обволакивающий, глубокий, просящий: – Скажи… вслух… что тебе это нравится… всего один раз… Один раз? Только однажды признаться – не Драгнилу, самому себе – это же не страшно, правда? – Да… – первое слово с трудом протиснулось сквозь сведённые внезапной судорогой связки, но дальше стало легче. – Мне нравится то, что ты со мной делаешь. Нравится. Нравится… Доволен? Ответом ему был тихий счастливый смех. И поцелуй – первый – жадный, властный, горячий. Локи не выдержал: запустил пальцы в розовую шевелюру, притянул ближе, одновременно подаваясь навстречу, раскрываясь, чтобы глубже впустить в себя чужой язык, член, всего этого наглого, самоуверенного гада – туда, где бился, заходясь в бешеном ритме, самый беззащитный человеческий орган размером с кулак, и, кажется, ещё дальше, не чувствуя, как стекает по вискам тяжёлыми солёными каплями разлетевшийся на куски мир…

***

Прежде чем войти в допросную, Локи пару секунд постоял в коридоре, давая глазам время привыкнуть к яркому свету. От разговора отвертеться не удастся, так какой смысл откладывать неизбежное? Лучше покончить со всем поскорее. Резко выдохнув, он так же грубо дёрнул на себя дверь и преувеличенно бодро зашагал к столу, на ходу проговаривая заготовленные заранее слова приветствия: – Мистер Драгнил, прошу извинить нас за столь длительное ожидание, – где он таких слов-то понахватался? Так и лезет в голову пошлая фраза о передающемся половым путём воспитании. – Ничего страшного, детектив. Я же понимаю, у вас много работы. – Да, поэтому давайте не будем тянуть и сразу приступим к делу. Но сначала я должен напомнить вам, что вы можете позвонить своему адвокату… – Это ведь просто беседа, – пожал плечами Драгнил. – Не волнуйтесь, я знаю свои права. – Хорошо, тогда начнём. Два дня назад в своём доме был найден убитым Робин Спенсер, ваш сосед. Что вы об этом знаете? – Только то, что мне сообщила его вдова, Глория. Мы виделись вчера – я заходил, чтобы выразить свои соболезнования. – Когда вы видели мистера Спенсера в последний раз? – Насколько я понимаю, это было в день его гибели, вернее, вечер. – Можете рассказать подробнее? – сразу подобрался Локи. – Да, конечно. Спенсеры пригласили меня на ужин – мы ведь соседи, отношения с первого дня знакомства сложились хорошие, да и намечающиеся деловые контакты были весьма неплохи, так что отказываться от приятного вечера резона не было. Я приехал около семи, в восемь, когда ужин закончился, мы с Робином разместились в его кабинете – Глория, пожаловавшись на головную боль, ушла к себе – и проговорили ещё около часа. В девять я уехал и больше его не видел. – Скажите… – Лонер торопливо побарабанил пальцами по столу, но потом, смутившись столь явного проявления растерянности и беспокойства, сцепил их в замок, почти скопировав позу собеседника. – Вам не показалось в тот вечер, что Робин Спенсер был чем-то расстроен, обеспокоен? Он вёл себя как обычно или что-то было не так? – Мне трудно судить, насколько обычным было его поведение – я слишком мало его знал, но каких-то внешних признаков нервозности не заметил. – Что вы делали, когда вернулись к себе домой? – пожалуй, ни на один вопрос Локи не ждал ответа с таким нетерпением и страхом, как на этот. Ведь это была та самая ночь… Уголки губ Драгнила чуть заметно дрогнули, в глазах на мгновение загорелся странный огонёк – он тоже вспомнил. Но ответил тем же спокойным тоном: – Немного прогулялся по саду, почитал. Около одиннадцати принял снотворное – в последнее время мучает бессонница, наверное, из-за смены климата – и лёг спать. – Кто-то может подтвердить ваши слова? – Прислуга. Тревор закрывал за мной дверь, когда я вернулся с прогулки, а Мари приносила лекарство и воду. Лонер кивнул – то ли принимая услышанное к сведению, то ли благодаря за неразглашение их общей тайны. Спрашивать особо было больше нечего: эксперты работали с уликами, даже Лаки пока не сообщила им результаты вскрытия. Так что можно смело заканчивать эту «беседу». Хотя нет, есть ещё один момент, который надо прояснить. – Вы не согласитесь сдать отпечатки пальцев и сделать анализ ДНК? Это позволит исключить вас из числа подозреваемых. Драгнил вместо ответа взял стакан с водой и сделал пару глотков, глядя на Локи. Тот зачарованно проследил, как дёрнулся кадык на шее сидящего напротив мужчины, и сильнее сжал пальцы, едва не впиваясь ногтями в собственное тело: смотреть на повлажневшие от воды губы, по которым медленно, словно нехотя, прошёлся язык, слизывая лишнюю влагу, было просто невыносимо. – Я не против данной процедуры. Кстати, вам даже не придётся вызывать специалиста – я пил из этого стакана, – Драгнил кивком головы указал на стеклянную посуду, которую мгновение назад держал в руке. – А теперь, если у полиции больше нет ко мне вопросов… – получив в ответ торопливый кивок, он, поднявшись, вежливо попрощался: – В таком случае, всего доброго. Лонер заставил себя поднять голову и встретиться с ним глазами: – В ближайшее время не уезжайте из города. Прямой взгляд, лёгкая усмешка: – Это не входит в мои планы. Хорошо, что детективы могут сидеть к стеклу-зеркалу спиной – объяснить напарнице жарко заалевшие щёки Локи не смог бы при всём желании…

***

Кто сказал, что холодная вода помогает прийти в себя? Чушь собачья! Кровь по-прежнему ухала в висках, лицо горело так, будто он пережарился в солярии, а перед глазами продолжали стоять тонкие губы, по которым скользил влажный язык. Твою мать! Новая порция ледяной жидкости растеклась по коже, потекла по шее, вниз, на грудь, и уже там впиталась в ткань расстёгнутой у ворота рубашки. Локи открыл глаза и невольно вздрогнул, увидев в зеркале отражение стоящего за своей спиной человека. Когда только успел подойти? Ведь не слышал ни шагов, ни скрипа двери. Словно из воздуха появился… Они так и стояли, смотря друг на друга через зеркало, не делая ни одного движения, не произнося ни звука. И чем дольше тянулась это молчаливая игра взглядов, тем отчётливее Локи понимал, что даже если его захотят взять здесь и сейчас – у раковины, в общественном туалете, куда в любую минуту мог войти кто-то из его коллег, он не будет сопротивляться. Не сможет оттолкнуть жадные руки, отвернуться от горячих поцелуев, уйти от глубоких проникновений. Ему было чертовски мало тех часов, что они провели вместе и нынешней ночью, и в две предыдущие. Хотелось пить этого человека горстями, как родниковую воду: объятия, взгляды, запах, тихий шёпот, стоны – всё, всего, постоянно. Нет, он просто определённо сошёл с ума. Просто. Сошёл. С ума. Локи, тяжело оперевшись руками о край раковины, опустил веки и покорно склонил голову, когда на шею сзади легла тёплая, чуть шероховатая ладонь. Однако стоявший рядом человек не позволил себе большего, лишь провёл пару раз пальцем по коже и негромко сказал: – Довольно по заборам лазить, не Тарзан. Калитка слева от ворот, в ста метрах. Там есть место, где оставить машину, чтобы её никто не заметил, – и ещё тише, заставляя задержать дыхание от растёкшейся по телу приятной колючей волны предвкушения: – До вечера. Я буду ждать. Что-то звякнуло. Но Локи открыл глаза лишь тогда, когда хлопнула входная дверь, указывая, что он остался в туалете абсолютно один. На краю раковины лежал ключ из жёлтого металла. Лонер протянул руку и задумчиво провёл пальцем по украшенному изящным узором кольцу. Интересно, зачем на самом деле Драгнил приходил сегодня в участок? Дать показания? Передать ему ключ? Впрочем, стоит ли ломать над этим голову? Можно же просто спросить. Сегодня вечером. Хотя у них и без этого будет чем заняться…