(Не) пошлое

РОV Пит Мелларк|Нецензурная лексика

Прочь из моей головы! Наугад в темноту, c середины концерта Сквозь толпу, сквозь охрану, сквозь двери, сквозь парк Чтоб чуть-чуть постоять над водой на мосту Прочь из моей головы! Здесь и так кавардак. Разбросав фотографии, выбросив вещи, Уничтожив улики. Все диски отправив в мусорный бак.

      Я стою на крае обрыва и смотрю на ночной Капитолий. Ветер бьёт мне в лицо, я закрываю глаза, слыша её голос.       Грёбанный мир. Грёбанный Капитолий. Грёбанная Китнисс.       Я обессилено плетусь обратно в жуткий бар, где сажусь за стойку и беру очередную рюмку коньяка.       Жидкость обжигает моё горло. Холод отступает от моего сердца.       Не люблю алкоголь, но иногда это спасает.       Один из таких же бедолаг похлопывает меня по плечу и наливает очередную рюмку.       — Кто эта тварь? — хрипло говорит незнакомец и суёт мне в руку коньяк.       — Бывшая невеста, — залпом выпиваю содержимое.       — Нашла другого? — тут же задаёт он вопрос, и я чувствую, как проникаюсь к этому мужчине доверием.       — Почти, — вырывается у меня. — Это сложно.       — О, я пойму. Давай составим список, — мужчина вновь разливает коньяк.       — Ну, она меня игнорировала почти всю жизнь до Игр, — я беру рюмку и заглушаю вспыхнувшую боль ещё одной порцией алкоголя.       — Так значит ты — победитель? — мужчина прищуривается и чуть покачиваясь оглядывает меня. — Мел… Двенадцатый, да?       — Он и есть. Пит Мелларк.       — А она… Кисс…       — Китнисс Эвердин, — звук этого имени режет меня изнутри.       — О, понимаю. А вторая причина? — мужчина опять наливает в рюмки.       — Она лгала все первые Игры, лгала в пещере, притворялась, что любит меня, а потом раскрыла правду и избегала меня несколько месяцев, — я беру в руку ещё одну рюмку и заглушаю воспоминания с помощью спиртного. Думаю, лучше напиться в дрязг, чтобы вообще ничего не чувствовать.       — Так то была ложь?       — Да, причём весьма убедительная, из-за которой начались бунты по всему Панему, — я хмыкаю и окидываю взглядом зал. — Мы были вынуждены притворять счастливой парой, а, поверь, это было нелегко, особенно когда она с Хоторном по лесам шлялась, — вдруг смех начинает разрывать меня. — После этого во время Тура, когда мне рассказали о плане дословно, мы начали «убедительно» играть и последней каплей стало предложение руки и сердца на весь Панем.       Мужчина молча разливает содержимое бутылки по рюмкам, и я выпиваю ещё одну порцию. Какая она по счёту? Не помню.       — Она сказала, что не хочет выходить за меня замуж, да и в принципе ни за кого не хочет. После этого объявление о Квартальной Бойне, мой страх за её жизнь, приведения в форму нас всех… Снова игра на камеру. Почти все её «Ты мне нужен», «Кроме тебя, я не хочу никого в команде», «Китнисс беременна», — я закрываю глаза. — Всё ложь. Мы даже не спали, она была девственницей. Естественно, Бойню не отменили. Потом эти профи, их план по нашему спасению, в который нас не посвятили… Я думал, что она умерла, но оказалась жива.       Глоток горячительного. Залпом.       — Пытки, охмор, освобождение из плена, — снова глоток. — Я её не убил, но пытался и не раз. И что она сделала? Игнорировала меня, — ещё один глоток. — Потом эта неудавшаяся операция из-за меня, — ещё один глоток. — Смерть почти всех из Отряда из-за меня и её, — снова глоток. — Смерть Прим и её попытка самоубийства.       — А сейчас?       — Пустота. Только боль и пустота.       И она. С каждой мыслью она. Живёт в моей голове. Течёт по моим венам.       Знакомый голос в нескольких метрах.       Отрываю свой взгляд от незнакомца и перевожу в сторону источника голоса.       — Пит? — кажется, она удивилась.       Мужчина похлопал меня по плечу и сделал шаг назад.       — Уходи, — тихо говорю я.       — Я пришла за тобой.       — Прочь из моей головы! — видение исчезает, а я встаю и бросаю несколько золотых монет на стойку бара, забирая полупустую бутылку.       Выхожу на улицу и сажусь в такси, говорю, чтобы меня отвезли на вокзал.       Закрываю глаза.       Сначала к Джоанне, потом в Двенадцатый.