Found You

      Не ожидавший такого поворота событий Маркус был, мягко говоря, ошарашен. Он растерянно вглядывался в черты лица Кларк, то ли стараясь понять, правду ли говорит склонившая голову девушка, то ли выискивая что-то от себя, что смогло бы доказать родство, то ли просто потому, что не знал, куда еще смотреть. Казалось, темные глаза просветлели, подали блондинке еле заметный сигнал, что все не так плохо, но она его не поймала, воспринимая молчание по-своему. Он в шоке, разумеется, но, раз ему нечего было сказать, ей в этой квартире оставаться не стоило.       — Мне пора, наверное, я не хочу Вас задерживать или принуждать к чему-то… — засобиралась разочарованная принцесса, все еще не решаясь взглянуть на отца. Она ощущала, как по венам расползается паника, жар прошибал ее тело: она открылась, рассказала правду, надеялась на лучшее, а он даже признать ее не может. Но…       — Подожди, Кларк, — вовремя спохватился Кейн, задерживая девушку в дверях и не давая ей пройти обратно а прихожую. И только тогда она подняла глаза и осознала, что приняла поспешное решение. Отец все еще находился в состоянии шока, но смотрел на нее он теперь как-то по-другому: тепло, мягко, как на нее часто смотрела мама. — Давай перекусим, поговорим, хорошо? Думаю, нам нужно многое обсудить.       Довольная блондинка едва сдерживала себя, чтобы не броситься на шею новому важному человеку в ее жизни. Все, что сейчас происходило в стенах уютнейшей квартиры, было похоже на настоящую сказку со счастливым концом. Воссоединение отца и дочери, которые так немного друг о друге знали, но так глубоко чувствовали пролегающую острую связь между собой.       Кларк опомнилась первой и снова опустилась на стул, медленно переводя взгляд на остывающую яичницу. Желудок сжался, напоминая о том, что ни черта не получил утром в качестве завтрака. Постепенно и Маркус пришел в себя и захлопотал у плиты, чему блондинка никак не могла нарадоваться. Со стороны вся картина выглядела странно: взрослый накаченный мужчина с добрыми глазами заботится о маленькой принцессе, которая забывалась от счастья рядом с ним. Все слишком даже хорошо.       — Как поживает Эбби? — внезапно спросил Кейн, заваривая для себя и дочки чай с лимоном. К счастью, он стоял спиной, а потому не заметил, что девушка чуть не подавилась беконом.       “ Неловкость. Что ответить? Черт, конечно, он спросил бы о маме, почему ты не продумала этот вариант, идиотка? ”       — Мама в порядке. Она ведущий хирург в Бостоне, — гордо заявила Гриффин, улыбаясь. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Кейн последовал ее примеру.       — Это здорово. Помню, она грезила об успешной карьере и целыми днями ходила с учебниками. Я звал ее гулять, и она выходила на пару с карточками и шпаргалками, готовилась к экзаменам, — предался воспоминаниям мужчина и поставил перед Кларк кружку чая. Ей в нос ударил легкий аромат чуть кислого лимона. Она обожала его. — Рад, что у нее получилось добиться такого высокого результата, это достойно похвалы. Еще она хотела крепкую семью. Она вышла замуж? Счастлива?       — Счастлива, но не в браке, — задумавшись, ответила принцесса. Она обхватила руками горячую кружку и принялась отогревать замерзшие пальцы. — У нее есть поклонник, его зовут Джексон. Они работают вместе. Но, кажется, у них не сложилось, — отпивая немного, добавила она, заинтересованно разглядывая Маркуса. — А у Вас есть жена?       — У меня есть только Рейвен. Нет времени строить отношения, да и желания особого не имеется. Наверное, я слишком стар для романтики, — засмеялся Кейн в ответ, хотя ничего смешного в этом не было. — Прошу, давай на «ты». Расскажи мне о себе, Кларк. Мне хочется узнать тебя поближе. Черт, я никогда не думал о том, что у меня может быть дочь. Эбигейл не сообщила мне о беременности, когда мы расстались.       — Ничего, — выдохнула Гриффин, понимая, что, если не остановит отца, разговор может обрести другой исход. Маркус вполне мог обвинять ее маму в том, что та семнадцать лет прятала общего ребёнка, но, на самом деле, девушка со временем поняла ее поступок. — Итак, в этом году я заканчиваю школу, осталось всего четыре месяца до конца. Пойду по стопам мамы, стану врачом, только сначала выучусь в Бостонском университете. Я хотела поступить в Йель, думала также о Принстоне, но, боюсь, мама сойдет с ума, если я уеду отсюда. Да и Беллами с Октавией не планируют переезжать.       — Беллами с Октавией?... Твои брат и сестра? — удивленно вскинул бровь отец, не ожидая подобного. Он слушал крайне внимательно, не пропуская ни одного слова из рассказа Кларк, и не забывал пить чай. Девушка готова была поспорить, что таким образом он успокаивается.       — Мои друзья, — вежливо пояснила блондинка. — Они здесь, в смысле, они приехали со мной за компанию в качестве группы поддержки и ждут меня в машине. Боже, Октавия прикончит меня, если я сейчас же не подам признаки жизни. Да, чуть не забыла. Ты не против совместной фотографии?

***

      — Притормози, сестренка!       Беллами немедленно вылез из машины и бросился вслед шатенке, которая со всех ног неслась к дому Кейна. Она переживала из-за Линкольна, строила планы по убийству одноклассниц, которые вдруг не так посмотрят на ее парня, и выливала все свои переживания брату, опустошив душу всего за полчаса. Эти тридцать минут оказались мучительными для Блейка, он искренне надеялся, что подруга скоро вернется с хорошими новостями и Октавия переключится на нее, но все получилось совсем не так, как предполагалось. Сестра жаловалась на долгое отсутствие принцессы, хотя, если подумать, юноше приходилось не легче, и каждые пять минут обещала себе, что сорвется и побежит навстречу Гриффин. Кто бы мог подумать, что свою угрозу Октавия и правда решит исполнить.       — Она уже полчаса там сидит, значит, он крутой, и я была права, — крикнула девушка, когда брат с отличной физической подготовкой поймал ее за руку и развернул лицом к себе, не позволяя вырваться.       — Или же она мертвая, и ты проиграла, — парировал Блейк, хотя, разумеется, совершенно не воспринимал данный вариант за истину. — Ей нужно время для общения с отцом, Октавия, так что давай не будем мешать…       — Вы решили остудиться? — прервала беседу на повышенных тонах внезапно появившаяся из ниоткуда Кларк. Она пыталась выглядеть серьезной, но светящиеся счастьем глаза выдавали ее с потрохами. Беллами загляделся на подругу, улыбаясь в стиле “я рад, что все прошло отлично”. Приятно было видеть ее, легкую на подъём, свободную, радостную. Он простил ей все утренние срывы из-за напряжения в один миг.       — И как у тебя скулы не сводит? — поморщилась Октавия, не желая выдавать свое удовлетворение. Она, определенно, была счастлива, что Гриффин вернулась в приподнятом настроении, что было на руку хитрой шатенке, и что теперь ребята смогут навестить-таки Линкольна в школе. Буквально через секунду ее осенило. Девушка уже не могла сдержать бурный восторг: — Ты сделала фото! Господи, я должна увидеть его, скорее покажи!       Друзья склонились над телефоном блондинки, пока она на редкость долго искала нужное фото. Наконец она показала снимок, и все, включая саму Кларк, умиленно ахнули. На фото крепкий и весьма симпатичный для своих лет мужчина обнимал свою дочь, о существовании которой узнал незадолго до создания снимка. Они выглядели чертовски довольными и милыми, казалось, что эти люди давно знают друг друга, что они неразрывно связаны на протяжении долгих лет. Словно он всегда был ее отцом, а она — его малышкой.       — Вы поладили? — добивалась подробностей Октавия, хотя и без вопросов все было понятно. — Он так мило приобнял тебя за плечи! Господи, какой он красавчик! — восхищенно шептала она прямо на ухо подруге, совершенно не стесняясь выбирать выражения.       — Мы договорились встретиться завтра в кафе после школы, — сообщила блондинка, не заметив, как естественный румянец лег на ее щеки. — Вы не представляете, какой он замечательный. Именно так я его себе и представляла!       — Хочу напомнить, вчера ты почти согласилась, что он может оказаться маньяком, который хранит трупы в ванной, — закатила глаза шатенка, улыбнувшись одними губами. — А я говорила. Признайте, что я была права. Как всегда.       Еще немного посмеявшись, ребята уселись в машину и отправились в обратный путь. Кларк торопилась в школу, ей хотелось благополучно успеть на третий урок, но эмоции все равно переполняли девушку, она мечтала о завтрашнем дне, ей не терпелось увидеть отца и поговорить с ним побольше, как они и договорились некоторое время назад. К удивлению Беллами, его сестрица тоже подгоняла водителя и отпускала язвительные шутки в его адрес — дело ясное, боится за личное пространство Линкольна. Вместе подруги третировали Блейка яркими подробными описаниями беседы Кларк с Маркусом Кейном, но тот, изредка вздыхая, старался поддержать эмоциональный разговор всеми силами.       Холодная Бостонская пора покинула улицы, оставив их отогреваться в нежнейших солнечных лучах. Все вокруг цвело и приятно пахло, и Гриффин знала — это та самая пора, когда ей суждено было встретиться с папой. Это казалось удивительным: трое веселых подростков громко включили радио и пытались перекричать друг друга, подначивая каждого взрывами смеха. Солнечные лучи пробивались в окна автомобиля, но бойкая Октавия тут же их перенаправляла, играясь, словно с зайчиками. Спешившие на работу или по делам прохожие провожали ярко-красную тойоту любопытными или же завистливыми взглядами, представляя себя на месте беззаботных подростков.       Двадцать минут, насыщенные хорошей музыкой и душевными фразами, пролетели незаметно. Остановившись, Блейки почти сразу заметили поджидающего на парковке Линкольна: Октавия успела отправить своему парню десяток сообщений о том, что они уже близко. Кларк всегда находила его горячим и идеальным, но при подруге подобными комментариями не разбрасывалась. Зря шатенка ревновала его к каждой девчонке, ведь невозможно было представить, насколько Линкольн любил свою девушку. Рядом с этой парочкой Гриффин чувствовала себя чересчур неловко: хоть один раз в пять минут парень перебирал шелковистые волосы младшей Блейк и напоминал о том, что он в нее влюблен; хотя бы раз в десять минут Октавия утыкалась носом в его открытую ключицу и твердила, что чертовски счастлива; буквально три раза в минуту они начинали страстно целоваться. Для Кларк, которая всю сознательную жизнь мечтала о мальчике, что станет самым прекрасным для нее, чье имя будет заставлять ее сердце биться чаще, такое открытое проявление чувств было пыткой.       — Никто не плачет, значит все прошло неплохо, — рассудил Линкольн, когда Беллами припарковался и позволил девчонкам покинуть салон. Октавия, не теряя времени, бросилась на шею юноше. — Как поживает твой отец, принцесса? — дружелюбно поинтересовался он, приобняв ее за плечи, когда его подружку позвали другие черлидерши из команды.       — Мы нашли общий язык. У меня есть фото, — с мечтательной улыбкой доложила Гриффин, продемонстрировав свой телефон в качестве доказательства.       — Ты умница, что нашла его, — похлопал ее по плечу молодой человек и пожал руку Беллами, который только-только вышел из машины. — Хорошо, увидимся позже, мне нужно еще договориться с мисс Морган о дополнительных занятиях по химии.       — Сестрице это не понравится, — хмыкнул Блейк. Блондинка рядом с ним еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.       — Знаю, — обреченно вздохнул Линкольн и отправился на поиски преподавательницы.       Кларк кивнула на прощание и повернулась в сторону Беллами, но не заметила его рядом: парень, обнимая за талию свою девушку Джину, покидал парковку, направляясь к учебному корпусу. Подающая надежды пара познакомилась совсем недавно, и с тех пор Гриффин недолюбливала соперницу. Джина появилась в их старшей школе сравнительно недавно и уже заработала себе потрясающую репутацию: моментально влилась в коллектив, была признана одной из самых старательных и умных учениц, показала свои спортивные навыки в команде черлидеров. К тому же обладала прекрасными внешними данными и проявляла дружелюбие ко всем ученикам. Блондинка не сомневалась: если бы девушки встретились в других условиях, они бы обязательно подружились.       Но Джина, даже не подозревая об этом, вторглась на территорию Кларк и за считанные дни завоевала внимание Блейка. Тот все время рассказывал давней подруге о неожиданной знакомой, которая заблудилась в огромной школе и не смогла отыскать кабинет информатики, случайно пролила на него воду во время незначительного отдыха между тренировками по баскетболу, подсела к нему за парту на истории, потому что была знакома лично только с ним. Одна история казалась глупей другой, и почуявшая беду Гриффин сразу просекла, что девчонка нагло кокетничает с Беллом. Но поднимать тревогу, казалось, было поздно. Юноша только и думал, что о новой красивой знакомой.       Событие, перевернувшее жизнь Кларк на «до» и «после», теперь казалось незначительным. Неужели так и должно быть? Почему, встречаясь с новыми родными людьми, со старыми друзьями приходится прощаться? Девушка не была готова к такому, ей совершенно не хотелось терять Беллами. Этот милый мальчик поразил ее еще в возрасте семи лет, когда семья Блейк переехала в дом по соседству. Мать-одиночка Грейс, обожавшая своих малышей, установила качели на переднем дворе не без помощи добрых людей, на которые частенько засматривалась юная Кларк с двумя прелестными косичками из своего сада с розами. Пока мать занималась цветами, девочка мечтательно смотрела на резвившихся Блейков, пока однажды Беллами не предложил ей поиграть с ними. Он без приглашения зашел на территорию Гриффин и вел себя чертовски вежливо и обаятельно не только с Кларк, но и с Эбби. Дочь умоляюще глядела на маму в течение секунд десяти, подавая ей сигналы большими голубыми глазами, — мол, «не подкачай, мамочка». Та, разумеется, с радостью отпустила ребенка навстречу новым приключениям.       Маленькая хорошенькая Октавия сразу невзлюбила новую подругу брата, почувствовав бесспорную конкуренцию. Лет в тринадцать, когда девчонки направо и налево разбрасывались своими секретами, Блейк сообщила о прошлой глупой ревности подросшей приятельнице. Они, конечно, посмеялись, но в душе Кларк остался неприятный горьковатый осадок: иногда ей казалось, что сестра Беллами не забыла беспочвенных детских обид и специально дразнила ее всю сознательную жизнь.

***

      На весь учебный день блондинка забывается, растворяется в будничным делах, составляет конспекты и единственная в классе поднимает руку, когда преподаватель задает вопрос. Минута к минуте, без задержек и значительных опозданий, без трудностей и перемен, как по расписанию: 12:45 — законный прием пищи на заднем дворе школы, 15:50 — посещение библиотеки для подготовки к следующему учебному дню, 17:20 — оказывается в родных четырех стенах, ложится на кровать и думает о том, что ей снова семь, а соседский мальчик, который предложил дружить, принадлежит лишь ей. И пусть малышка Октавия не расстраивается — однажды самый лучший парень заметит ее в толпе и поймет, что она идеальна для него.       “А вдруг такой молодой человек и у меня есть? Может, пока я читаю дополнительную литературу в библиотеке, он разглядывает меня из-за высоких книжных стеллажей? Может, он сидит позади меня на биологии и, зная правильный ответ на вопрос, не поднимает руку, давая мне шанс показать себя? Может, мне пора перенастроить свой радар и оглядеть парней, которые ходят вокруг меня?”       Вот только Кларк понятия не имела, где спрятан ее радар. Да и не хотела она этого знать. Она хотела Беллами Блейка.       — Милая, — послышался мягкий голос с первого этажа. Затем хлопнула входная дверь, раздался тихий шелест бумажных пакетов. Мать вернулась со смены пораньше. Чтобы убедиться в этом, принцесса взглянула на часы. Даже семи часов не наступило.       — Привет, мам, — улыбаясь во все тридцать два зуба, Кларк мгновенно спустилась с лестницы и бросилась на шею Эбигейл. Не ожидавшая такой бурной реакции на свое возвращение домой женщина удивленно ахнула и невольно попятилась к стене.       — Так, — хитро прищурилась мать, когда девушка позволила ей переодеться и пройти на кухню с пакетами, полными всякой вкусной еды. — Ты сегодня такая странная. Утром разговаривать со мной не хотела, отказалась завтракать и нагрубила почтальону, а сейчас вся светишься. Нам стоит это обсудить?       “ Как поживает Эбби? Счастлива? ” “ Я не знаю, пап. Правда не знаю. Я никогда не задумывалась о том, каково ей живется. Я никогда не замечала, как она плачет, даже как грустит, впадает в депрессию. Этого просто не было, мама бы не позволила себе проявить при мне слабость. Так счастлива ли она? ”       — Я расскажу тебе все, когда будет о чем говорить, хорошо? — загадочно отозвалась девушка, сопровождая ответ не менее таинственной улыбкой. Ее настроение заметно улучшилось, когда мама вернулась домой.       — Дело твое, но, пожалуйста, не увлекайся и знай, что я всегда готова тебя выслушать, — мягко добавила Эбигейл. В душе зародилась странная тревога, но она не посмела этому чувству захватить ее сознание. В конце концов, ее малышка стала совсем большой и заслужила право на девичьи секреты. — Ты ужинала?       — Нет еще. Скоро придет Беллами, вместе и перекусим, — заявила Кларк, поправляя светлые волосы возле зеркала.       — Правда? Я только что видела его в торговом центре с девушкой. Ты уверена, что он появится? — забеспокоилась старшая Гриффин, раскладывая купленные продукты на полки холодильника. Внутри у нее опять затянулся тугой узел.       Можно подумать, проницательная мать не замечала, как ее маленькая девочка смотрит на старого друга, какие нежные взгляды дарит ему, какими добрыми фразами описывает времяпровождение с ним. Можно подумать, единственный скандал, зачинщицей которого стала Кларк и который довольно быстро забылся, был случаен: блондинка с виноватым видом сообщила матери, что ударила одноклассницу, потому что та назвала ее глупой и уродливой, но Эбби до последнего была уверена, что дело не только в этом. Та драка случилась три года назад, сразу после того, как Белл начал гулять с Мередит. Можно подумать, материнское сердце не чувствовало боли своего ребенка, когда лучший друг заводил беседы о новых девушках.       — Ну, мы договаривались, — неопределенно отозвалась Кларк, нахмурившись. Было видно, что ей адски неловко, что она еле сдерживала свои настоящие эмоции. — Ничего, готова поспорить, что Октавия точно забежит на огонек. Хотя бы ради тебя, — попыталась улыбнуться блондинка. Ей хотелось выглядеть спокойной и непринужденной, хотя она готова была поспорить, что смотрится жалко.       Эбби перестала шуршать пакетами, оставляя еду нетронутой. Дочь нуждалась в ней. Она не подведет.       — Ну, солнышко, не страшно. Может, Беллами зайдет позже? — предположила женщина, успокаивающе касаясь руки дочки. — И вообще, устроим девичник. Октавия наверняка примет в этом участие.       — Она обожает тебя, мам. Она примет участие в любой авантюре, если ты ее попросишь, — закатила глаза младшая Гриффин, получив предостерегающий взгляд матери.       Иногда казалось, что Эбигейл воспитывает сразу троих детей. Отец Блейков сбежал от ответственности с концами, когда малыши были совсем маленькие, а их мать вкалывала по восемнадцать часов в сутки. Бывали моменты, когда Грейс некогда было даже покормить своих детей, и этим занималась Эбигейл. Так и вышло, что, пока мать Беллами и Октавии строила карьеру юриста, они привыкли к женщине, которая по сути была им совершенно чужой. Особенно шатенка прониклась доверием к красивой и доброй Эбби, что всегда оказывалась рядом, и до сих пор часто навещала ее.       Кларк старалась не ревновать, но порой ей чудилось, будто мама уделяет больше внимания соседской девчонке. Блондинка в детстве была настоящей пацанкой: заплетать косички не любила, платья носить не нравилось, даже ни разу не хотелось взять мамину помаду и накрасить губы как взрослые леди. Октавия оказалась полной противоположностью, а потому найти общий язык с этим непоседливым ребенком Эбигейл было легче.       Маленькая Гриффин частенько выступала на мать по этому поводу. Ее родительница даже слышать не хотела чуши на подобии «ты ее больше любишь».       — Эбби! — позвала Октавия из коридора прежде, чем ворваться на кухню. Кларк еле удержалась, чтобы не топнуть ногой как в детстве и не расплакаться на глазах у матери и подруги. — Чудесно, вы обе здесь. Вы должны помочь мне! Какое платье заказать: красное или синее? — улыбающаяся во все тридцать два зуба шатенка протянула представительницам семейства Гриффин какой-то каталог, указывая лакированным ногтем на нужные изображения.       — Синее лучше, — промямлила Кларк, хотя даже не разглядывала журнал. От нее в этом вопросе толку мало.       — Красное идеально подойдет тебе, дорогая, — ослепительно улыбнулась Эбби. — Красный, определенно, твой цвет.       Конечно, мама была права: в алом одеянии Октавия смотрелась бы куда эффектней, хотя с ее-то внешними данными любой цвет считался идеальным для нее. Но комментарий, который с особой нежностью в голосе был адресован другой девчонке, резанул по вскрытым ранам блондинки.       — Я буду наверху, а вы пока можете помурлыкать здесь, — устало бросила она через плечо, собираясь подняться в свою комнату и провести остаток времени в ней. Но ее планы мгновенно разрушились с легкой руки Блейк.       — Вообще-то, я иду с тобой. Нам нужно посекретничать, — она подарила Эбигейл дьявольскую ухмылку, но та лишь кивнула в ответ. Было видно, что она не понимает происходящего с собственной дочерью, и это ужасно беспокоит ее. Но, быть может, Октавия добьется более успешных результатов.       Спорить бесполезно. Блондинка, не останавливаясь, чтобы посмотреть на подругу, быстро преодолела расстояние, разделяющее кухню и ее логово, и уединилась на кровати, поджимая колени к груди и пряча глаза, уткнувшись лицом в подушку. Дышать оказалось трудно, и, когда она оторвалась от мягкой ткани, вздрогнула: неслышно следовавшая за ней Блейк сидела совсем рядом, с подозрением оглядывая приятельницу.       — Это касается… — начала было Октавия, но осеклась: вдруг Эбби услышит. Спросила уже тише, почти шепотом. — Это связано с твоим отцом?       — Нет. Беллами обещал зайти, но у него нашлись дела поважней. С Джиной, — кипя от ревности, процедила сквозь зубы девушка. Лица сидящей рядом подруги она не видела, но отчетливо услышала, как та вздохнула.       О безумной влюбленности Кларк шатенка была наслышана, хотя изначально Гриффин не хотела ей говорить. Однажды Беллами сказал, что она великолепно выглядит в платье, и блондинка незамедлительно настрочила сообщение единственной близкой подруге Оливии, но по ошибке отправила ее сестре Блейка. Так все и раскрылось. А потом Лив переехала в Лондон, и за всех отдувалась Октавия, слушая о достижениях Кларк в вопросе с Беллом.       — Господи, почему именно мой брат? — обратилась собеседница к Богу, сложив руки на груди. Кларк ненавидела этот жест в исполнении давней знакомой. В такие минуты Блейк была слишком серьезной, что уже само по себе настораживало.       — Он отличный парень. У него такие сильные руки, ясные глаза, в которых читается забота, а еще…       — Фу! Не смей обсуждать достоинства моего брата при мне, похотливая каракатица! — взвизгнув, Октавия демонстративно накрыла ладонями уши и запела что-то неразборчивое. Понимая, что таким образом ни черта не поддерживает подругу, она потянулась к Кларк за объятиями. — Хорошо, сценарий такой. Я несу что-нибудь чертовски сладкое и диск со слезливой мелодрамой. Далее: смотрим, плачем, обнимаемся. Только ни слова о Беллами! Согласна?       Гриффин терпеть не могла эту мерзавку, которая затыкала ей рот, когда речь заходила о Блейке. Но она благодарила ее так сильно, что никогда бы не сказала об этом Октавии.       — Договорились. А о Джине мы можем поболтать?       — О Боже!