Found You

      — Я ужасная дочь.       Сонная Октавия, не желая принимать того, что ее единственная лучшая подруга-зануда будит ее в самую рань, чтобы поделиться своими бестолковыми проблемами, застонала и перевернулась на левый бок. Ей не хотелось просыпаться: они с Кларк всю ночь обсуждали всякие мелочи или же грандиозные предстоящие события, ели калорийные печеньки и смотрели сопливые кинокартины. Уснуть девушки смогли только под утро. А сейчас блондинка, что уже успела принять душ и переодеться в нудную школьную форму, которую, кажется, носила лишь она, снова поражала мисс Блейк своими пессимизмом и низкой самооценкой.       Чтобы не слышать удрученного шепота Гриффин, она засунула голову под подушку в надежде, что совсем скоро ее оставят в покое.       — Нет ребенка хуже, чем я, серьезно.       — Господи, как я тебя ненавижу, гадина. Что случилось опять? — обреченно выдохнула Октавия, вылезая из под баррикады из подушек и одеял: она достаточно успешно боролась за свой сон всего полчаса назад и даже победила в одной битве за подушку.       Она сразу заметила, что, черт побери, ее подруга выглядит совсем не так, как обычно. Дивные светлые волосы, часто заплетенные или собранные в высокий хвост, оказались распущенными и шелковистыми. Кларк никогда раньше не пользовалась косметикой, считая ее главным разрушителем молодой кожи, но сейчас ее ресницы были немного подкрашены тушью, а на губах застыл розовый блеск. Да и привычная белая школьная блузка была заменена на более прозрачную и легкую модель — ее Блейк отдала приятельнице, когда поняла, что вещь неаккуратно висит на стройной фигуре.       — Похоже, у нас действительно проблемы, — пробубнила шатенка себе под нос, пока собеседница собиралась с мыслями. — Так что насчет «я ужасная дочь»? Неужели Эбби раскусила тебя, узнала про Маркуса? — выдохнула она, нетерпеливо потирая ладони в предвкушении захватывающей истории.       — Заткнись, — прошипела Кларк, кидая в усталую девушку первую попавшуюся под руки забавную игрушку-динозавра, которую мама подарила ей однажды. — Если ты будешь каждый раз орать на весь дом, она узнает все раньше, чем я увижу его сегодня за ланчем!       К своему стыду, Октавия не успела перехватить игрушку и даже увернуться от нее, а потому Гриффин могла танцевать макарену в честь выигранной дуэли. Но она этого не делала. Плохой знак.       — Я знала, что мне нельзя оставаться у тебя ночевать, но проникать в четыре утра в собственный дом, где скрипят половицы, ужасно. И все-таки в следующий раз меня здесь не будет, шалашовка, — язвительно добавила шатенка. Раз она была слишком невыспавшейся, а кофе в постель ей так и не принесли, ей приходилось вступать лишь в словесную перепалку. — Ну, так почему ты переживаешь? Давай, Кларк, рассказывай. Не смей говорить, что я зря проснулась.       — Ладно. Я наткнулась на маму, когда выходила из ванной. Как оказалось, у нее сегодня выходной, и она пригласила меня пройтись с ней по магазинам. Мне пришлось врать ей, что завтра у меня зачет по истории, что мне придется корпеть над учебниками в библиотеке до самого вечера. Октавия, это ужасно, я так редко вру маме, а это… Это же настоящее предательство!       У блондинки тряслись руки, ей было неудобно и неловко, страшно, она боялась сделать что-то не так, боялась, что Эбигейл обо всем узнает и запретит ей видеться в отцом. Запрет в комнате, отберет все средства связи и будет держать на сухом пайке, доказывая дочери, что это ей на пользу. На самом деле, Кларк еще ни разу не ошибалась настолько, чтобы ее серьезно наказывали, поэтому она придумывала самые худшие варианты и представляла себе их кульминацию. И хотя она ничего страшного по сути не делала, ей все равно было стыдно.       — Я могу помочь. Отвлечь ее, сводить на шоппинг, — благодушно предложила Блейк. Она даже радовались предстоящей возможности пообщаться с Эбби. — Я вообще не понимаю, зачем ты скрываешь знакомство с Маркусом. Ложь никогда не помогает человеку.       — Мы не будем обсуждать это. Особенно в этом доме, — грозно заявила Кларк, уперев руки в бока. В последнее время Октавия говорила слишком много правильных вещей, что не укладывалось в сознании блондинки. — И мне ни капельки не хочется это говорить, но я буду благодарна, если ты займешь мою маму чем-нибудь.       Устроившаяся на кровати младшей Гриффин, которая совершенно слетела с катушек, Блейк лишь кивнула и, выбираясь из-под приятного груза одеял, собралась в душ, прихватив предложенное подругой полотенце. Если Кларк что-то решила, она не станет препятствовать, даже если совсем не согласна с правильностью ее действий. Только заперевшись в уютной ванной и ощутив нежные капли, стекающие по обнаженной коже, она позволила себе ненадолго забыть о неприятностях и бессмысленных тайнах.       Тем временем ее подруга решила не оставлять комнату в беспорядке и немного прибраться. На полу под кроватью можно было найти пакетики из-под сухариков, которые Октавия благополучно, без зазрения совести прятала; смятые простыни, которые с чистой совестью стоило бросить в стиральную машину, напоминали о том, что девушки порядком повеселились, когда крошили чипсы на кровать. В полночь, как раз перед тем, как Эбби постучалась в комнату дочери и пожелала девушкам сладких снов, сестре Беллами пришло в голову нечто ненормальное для ее возрастной категории: почему бы им не сплести так называемые «фенечки дружбы», как они делали в начальной школе? Кларк знала, что нельзя было разрешать ей пить энергетический напиток на ночь глядя.       Она полностью сосредоточилась на уборке в ожидании приятельницы для того, чтобы не взглянуть в окно на соседский дом, в гараже которого Беллами сто процентов осматривал свою машину, отмывал ее от редкой грязи или что-то чинил. Возможно, он убирал мусор, разбросанный Октавией в его любимом автомобиле, то бишь занимался тем же, чем и сама Кларк. Но девушка даже не подозревала о том, что в те минуты, когда она старалась заглушить мысли о старшем Блейке и Джине, сам парень осторожно ступал по лестнице в ее комнату. Не без разрешения Эбигейл, разумеется.       В конце концов, Гриффин не выдержала. Она же не собирается сделать что-то незаконное и ужасное, она лишь посмотрит в окно, чтобы убедиться, что Беллами в порядке.       — Ждешь меня? — послышался голос юноши, когда она отодвинула шторы, занимая удобную позицию для слежения. Она дернулась от страха, не понимая, что послужило источником голоса, но, обернувшись, заметила на пороге довольного усмехающегося Беллами. Ей немедленно захотелось стереть эту улыбку с его чертового красивого лица.       — Я тебя еще со вчерашнего вечера жду, — обвиняюще пробурчала Кларк, покраснев из-за того, что Белл застал ее, когда она пыталась отследить его местоположение.       — Прости, у меня в последний момент появились планы, — виновато развел руки в стороны парень, замечая, что блондинка выглядит по-другому. Блейк особенно не сосредотачивал внимание на внешнем виде лучшей подруги, но все же был уверен, что произошли изменения. Он просто не мог не заметить такой открытой блузки на стройном хрупком теле девушки.       — Наслышана о твоих планах с Джиной, — безразлично отозвалась Гриффин,раздражаясь тому, что он не переставал улыбаться. Она не хотела показывать ему свою жгучую ревность, ту самую, которая подтолкнула ее несколько лет назад ударить симпатичную Мередит. Почему же все так обернулось? Беллами по-прежнему воспринимает ее как лучшего друга, его девушки меняются, а Кларк все также хочется поубивать всех, кто посмел влюбиться в Блейка.       — У нее возникли проблемы с адаптацией, — быстро объяснил молодой человек, словно всю ночь заучивал фразу, которая его оправдает. Правда, должного впечатление его слова не произвели.       — А я встретилась со своим отцом впервые и надеялась, что смогу поговорить об этом с тобой с глазу на глаз! — выпалила в ярости Кларк, и последняя фраза получилась неожиданно громкой. Повисла тяжелая тишина: девушка, что мгновенно остыла, прислушалась, пытаясь понять, бежит ли ее мать наверх в панике; Беллами обдумывал ситуацию и совсем не знал, что хочет услышать блондинка.       Спустя десять секунд, когда они поняли, что опасность миновала, Гриффин, не выдерживая напряжения в воздухе, подхватила мешок с собранным мусором и выскочила за дверь своего убежища. Она готова была простить Беллами любой его глупый проступок, если бы он только протянул к ней руки, но парень совершенно не среагировал на ее уход. Он остался стоять посреди комнаты в надежде понять, что вообще произошло.       В гостиной Эбигейл, которая по идее должна была отсыпаться в свой выходной, не теряла времени и упражнялась на спортивном коврике, повторяя движения за тоненькой молодой девушкой-тренером. Заметив дочь, она улыбнулась, но почти сразу вернулась к просмотру и упражнениям. Уже готовая Октавия, которая успела не только принять душ, но и сбегать домой переодеться, стояла в дверном проеме с тарелкой сухого завтрака с молоком и наблюдала за женщиной. Она выглядела так, словно собиралась на свидание: маленькое черное платье сидело как влитое, на губах помада оттенка спелой вишни, на плече белый рюкзак, стройные ноги обуты в новенькие белоснежные конверсы. Шатенка распустила длинные волнистые волосы и, черт побери, могла бы сразить наповал любую модель Victoria’s Secret.       — Смотрю на Эбби, и кусок в горло не лезет, — призналась Блейк, обращая потоки своего внимания на подругу. Было ясно, что доедать завтрак она не станет.       — Брось, ты быстро сожжешь все лишние калории, — отмахнулась Кларк, не повышая голоса. Мать ненавидела, когда в доме кричали. — У тебя сегодня тренировка, да?       — Да, генеральная репетиция, — скривилась шатенка. — Игра уже завтра. Миссис Хавгроуф решила выжать из нас последние соки, — хмыкнула она, и стало понятно, что ей абсолютно не страшно, ее не тяготит мысль о предстоящей изнуряющей тренировке, потому что она обожала черлидинг и могла растягиваться, делать упражнения и танцевать хоть несколько часов напролёт. — К тому же, Линкольн будет рядом, супруги Хавгроуф и минуты друг без друга прожить не могут, поэтому я смогу наблюдать за ним, — мечтательно протянула Октавия, на что Кларк лишь закатила глаза. Общение с этой девчонкой заставляло ее расслабляться, переживать лишь приятные минуты.       Они еще немного поболтали о тренере баскетбольной команды Брэдли и о его жене Мелиссе, которая готовила женскую команду по черлидингу к соревнованиям, вспомнили о контрольной по естествознанию на следующей недели и даже посмотрели новые смешные видео на YouTube, когда на кухне появилась запыхавшаяся Эбби с полотенцем в руках. Девушки одарили ее милыми улыбками и восхитились ее усердием: все же не каждая женщина в возрасте, что пашет на работе по восемнадцать часов в сутки, найдет время для спорта.       — Если вы не поторопитесь, Беллами уедет без вас. Он уже завел машину, — предупредила старшая Гриффин, наливая себе холодной воды из графина.       После четвертого урока Кларк поспешила в столовую под ручку со своим добрым приятелем Уэллсом. Он представлял из себя достаточно милого темнокожего юношу с успокаивающей улыбкой до ушей. Ребята познакомились не так давно, когда им пришлось делать лабораторную работу по химии в паре, и подружились практически сразу. Невозможно было не полюбить Уэллса за его чуткое сердце.       Однако Октавия не признавала общества сына директора Джахи. Возможно, все дело в том, что кабинет секретаря она посещала с завидной регулярностью. Ей постоянно приходилось оставаться после уроков в отделенном для нарушителей кабинете под присмотром, кстати говоря, Уэллса, который контролировал порядок и проводил обучающие беседы.       Каждый раз, когда юная Блейк замечала парня, ее улыбка незамедлительно гасла, и она бежала в противоположную сторону.       Впрочем, как и сейчас.       Стоило Гриффин с приятелем открыть дверь в столовую, как они почувствовали не только витающий в воздухе аромат свежего вкусного пюре, но и сложный, непонимающий взгляд Октавии. Она уже успела переодеться в бело-голубую форму черлидеров и завязать волосы в узел. В какой раз Кларк убедилась, что она выглядела прекрасно в любом наряде.       Шатенка ее удивила. Она медленно, без резких движений начала приближаться в парочке с фальшивой улыбкой. Невозможно было не уловить охватившее Уэллса напряжение.       — Привет, ребята, — кажется, приветствие адресовывалось именно Джахе, ибо девушка продолжала с прищуром поглядывать на него. — Кларк, мне срочно нужны твои конспекты по квантовой физике, — обратилась она к подруге, и теперь Гриффин узнавала привычную Октавию. Она как обычно прогуляла физику, а теперь учитель требовал сдачу темы. — Ты же знаешь, я бы сама написала, но Хавгроуфы совсем с катушек слетели. Стоило Джине предложить дополнительные тренировки на переменах, как я теперь все свое свободное время провожу в зале.       — У тебя физика начнется через полчаса, ты не успеешь, — констатировала факт Кларк с самым умным видом, на который была способна. — Пока ты тренируешься, я перепишу конспекты в твою тетрадь, — пожертвовала собственным временем девушка, замечая угрюмый несчастный взгляд капитана черлидеров.       — Подожди, ты серьезно? — не могла поверить своему счастью Блейк, хлопая в ладоши и пританцовывая на месте. Она словно расцвела от счастья оказанной ей услуги. — Бери свой завтрак, милочка, ты отправляешься с нами в спортзал! Пока, Уэллс, рада была встрече.       Парень, который явно на что-то надеялся по отношению к Кларк, понуро кивнул и зашагал к свободному столику со своим подносом. Гриффин хотела окликнуть его и извиниться за то, что она нарушила их планы, но не посмела, потому что довольная Октавия подгоняла ее сзади.       Спортивный зал всегда нравился блондинке. В нем было много пространства, прибирались и мыли полы в нем чаще, чем где-либо еще. Ряды белых и голубых стульев (эти цвета являлись символами их школы) располагались на специальном подъеме так, что сидеть на них было удобно. Кларк уверяла себя, что сидений было не меньше четырехсот, соответственно, именно столько человек могло поместиться в зале в качестве зрителей.       Октавия бодрым шагом направилась к отсеку D, который находился ближе к участку зала, где занимались черлидеры, и попросила подругу сидеть как можно тише, чтобы не мешать тренировочному процессу. Понимая, что вряд ли выкроит немного времени на прием пищи с подноса, Кларк немедленно начала переписывать нужный материал из своей тетради в тетрадь шатенки. Та, кстати, собрала вокруг себя партнеров по команде и возмущалась тому, что Джина, которая оставила ее (и друзей, конечно) совершенно без отдыха, прохлаждалась неизвестно где. Гриффин злорадствовала со своего места, аккуратно заполняя чистые листы непонятными фразами.       — Простите, я опоздала, — вбежала в зал запыхавшаяся Джина, что поправляла выбившиеся из хвоста пряди длинных волос. Кларк хотела посмотреть, как Октавия отчитает девушку за отсутствие всякой ответственности, но, подняв глаза, столкнулась с темным океаном. Ее без стеснения рассматривал сам Беллами Блейк, шедший за черлидершей.       — Вау, какие люди! — воскликнула сестра Белла, заметив, что он решил присоединиться к их дружной компании. — Не смей говорить мне, что ты заставила нас ждать только потому, что влюбилась в моего братишку! Ты позвала нас сюда и сбежала со своим красавцем, пока я здесь думаю о Линкольне, по которому я чертовски, кстати, соскучилась.       Кларк показалось, или Джина действительно густо покраснела? Зато выражение лица молодого человека рядом с ней не изменилось, он оставался совершенно спокойным. Решив не отвлекаться, девушка вернулась к физике. До нее долетали обрывки извинений опоздавшей, едкие комментарии Октавии и недовольные возгласы других черлидеров. Потом все резко вспомнили о тренировке и решили немного размяться. Больше никаких разговоров не было слышно, ибо девушки в спортивных мини-юбках предпочитали слаженно работать в абсолютной тишине, не тратя времени на болтовню.       Гриффин сосредоточилась на новой теме и позабыла о том, что предмет ее воздыхания находился недалеко от нее. Когда девушка вспомнила о нем, у нее перехватило дыхание: оглянувшись, она заметила Беллами, который уселся на сидение, находящееся на два ряда выше, чем место подруги. Он сосредоточенно следил за отточенными до идеала движениями тоненьких симпатичных черлидерш, но, когда Кларк смутилась и решила отвернуться, юноша взглянул на нее. Улыбнулся, словно утром ничего не случилось.       — Не знал, что ты будешь здесь, — тихо сказал Блейк, поглядывая на колени блондинки, где были сложены тетради.       — Не знала, что ты встречаешься с Джиной, — парировала та, чувствуя, что закипает. Ей искренне не нравилось то, во что потихоньку перерастали их отношения, но она ничего не могла с собой поделать.       — Мы только начали встречаться, я пока не уверен, насколько все серьезно, — поделился парень своими душевными переживаниями, надеясь, что давняя подруга сможет выслушать его и, быть может, дать совет. Обычно, когда Беллами злился или просто терялся в себе, Кларк вытаскивала его с тонущего корабля с помощью своего позитива, но сейчас ему казалось, будто она слегка отдалилась. И все же Кларк оставалась тем человеком, который не станет осуждать его или бросаться ядовитым сарказмом, как делала его любимая сестренка.       — Да, кстати, очень мило, что ты все-таки решил мне сообщить, что больше не одинок. Меня только одно интересует, Белл, — прошипела сквозь зубы Гриффин. Ей хотелось кричать, но мысли о том, что за повышение голоса Октавия открутит ей голову, сдерживали внезапные порывы. — Если бы я не увидела тебя с ней здесь, сколько бы ты еще прятался по углам? Почему ты не рассказал мне?       “ Ох, Кларк, потому что эти отношения ничего не значат, я люблю тебя, выходи за меня замуж и роди мне десяток детей. Скажи это, Беллами, пожалуйста! ”       Парень явно замялся: не хотел говорить. Ему было настолько неловко, что девушка практически ощущала его смущение, словно она могла дотронуться до чего-то в воздухе. Обрывки мыслей, на которых Гриффин не могла остановиться, мелькали в ее сознании, будто рой пчел, с невероятной скоростью.       “ Октавия не сдержалась и рассказала ему о моих чувствах? Я сама себя выдала глупым поведением? Джина запретила ему общаться со мной на эту тему и вообще? Что предпринять, придумать, чтобы сгладить конфликт? ”       Не успела блондинка опомниться, как явственно почувствовала чужую крепкую ладонь на своем плече. Блейк перелез на пару сидении, чтобы оказаться рядом с ней, и сжимал ее хрупкое тело в своих сильных руках. Парень преданно заглядывал в знакомые с детства голубые глаза и пытался передать взглядом все эмоции, что бушуют в нем на протяжении долгого времени. Им давно пора поговорить; он это знал.       — Это из-за твоего отца, — мягко, как уязвимому ребёнку, объяснил он, продолжая сдерживать ее. Кларк в прямом смысле этого слова лихорадило: в местах, где проводил кончиками пальцев друг, словно оставались ожоги. — В смысле, ты так увлечена этим, я не хотел отвлекать тебя от общения с Маркусом. Я еще не разобрался в своих чувствах, поэтому не думал, что предупреждать тебя так важно. Джина сказала, что нужно дать тебе время, эта ситуация с твоим отцом…       — Подожди, — оборвала Кларк на полуслове. Трудно было сосредоточиться на их диалоге, когда Белл продолжал придерживать ее за плечи, словно блондинка могла упасть и разбиться. Но ей удалось вычленить из отдельных фраз общую идею, чем она непременно воспользовалась, снова озлобившись: — Ты что, рассказал ей?       Опасно. Юноша опустил руки, сжимая их в кулаки, но взглядом подавать сигналы подруге продолжал.       — Боже, Беллами, какого черта? — взорвалась Кларк. Кажется, она прохрипела это громче, чем предполагала, потому что со стороны сбора черлидерш послышалось раздраженное шиканье. — Как ты мог? Зачем? Ты же знаешь, что я не доверяю этой швабре в юбке! Это мой секрет, понимаешь?! Даже моя мама не подозревает о том, что я разыскала папу, а твоя Джина, конечно, уже в курсе всех новостей!       — Слушай, я облажался, знаю. Она сказала, что мы теперь пара, у нас не должно быть тайн друг от друга. На меня нашло что-то… Прости.       — Прости? Ты серьезно? Теперь у этой лохудры есть чем шантажировать меня при необходимости! Думаешь, простого “прости” достаточно?       — Во-первых, мне бы не хотелось слышать оскорбления в адрес моей девушки, — ударил ниже пояса Белл. Девушка чуть не задохнулась от возмущения и собиралась ему возразить, но, как оказалось, парень еще не закончил. — Во-вторых, ты несешь полную чушь. Знаю, ты оберегаешь свой секрет от других людей, но я могу поручиться за Джину: она никогда не станет использовать информацию о твоем отце против тебя.       — Поори еще громче, еще не все слышали! — грубо бросила Кларк, еле сдерживаясь, чтобы не врезать по симпатичному лицу друга. — Я ухожу. Не хочу тебя видеть. Вместо того, чтобы отвозить меня на встречу к папе, можешь сводить свою подружку в ресторан и доложить ей обо всем, что я скрываю.       Чертовски злая Кларк положила тетрадь Октавии на сидение рядом, где шатенка в спешке оставила свою сумку и телефон, и, подхватив свои вещи, быстро направилась к выходу из зала. Беллами не бежал за ней как обычно, его мало волновало то, что она собиралась проплакать в уборной всю оставшуюся перемену. Блондинке разбивало сердце то, с какой легкостью он пренебрег ее правом хранить тайны. Помнится, она не доверяла чересчур болтливой Октавии, но та хотя бы поинтересовалась, не обидится ли Кларк, если девушка поведает эту историю Линкольну.       Та, кстати, странно, обеспокоенно поглядывала на подругу, но прекращать тренировку не стала. Джина пыталась делать несколько дел одновременно, выполняя танцевальные движения и бросая косые взгляды на Гриффин. Кларк всю свою жизнь считала себя милейшим человеком, спокойным и рассудительным, но сейчас это мнение казалось полным абсурдом. Она ненавидела старого лучшего друга и новенькую черлидершу в равной мере. И это причиняло ей боль.       — Октавия, — тихонько позвала девушка, остановившись к выхода из спортзала. Наконец шатенка одним взмахом руки велела команде отдыхать и подбежала к Кларк. Кажется, она заметила ее состояние и взяла ее ладонь в свою руку, поддерживая. — Я переписала конспект, надеюсь, ты получишь отличную оценку.       — Кларк, да плевать я хотела на конспект! Что произошло? Вы поссорились? Что он сказал? — сыпала вопросами сестра Беллами, всматриваясь в голубые бездонные глаза блондинки, словно они могли открыть ей правду.       — Так скажем, он не молчал. Мне нужно идти, извини. Увидимся вечером, приглашаю тебя на чай, — попытка улыбнуться явно выглядела жалкой, потому что Блейк была очень расстроена поведением подруги. Наверняка после разговора она побежит выяснять подробности у брата.       Но юную мисс Гриффин это отнюдь не волновало. Она вышла из зала с гордо поднятой головой. То, что не убивает, делает нас сильнее. Это выражение Кларк всегда принимала за чистую монету, уверенная в истинности его. Ей причинили душевную боль, растоптали ее чувства. Она до сих пор жива, хоть и еле двигается на ватных ногах. Но почему она не ощущает себя крепким орешком и готова сдаться при первой возможности? Почему поступок Беллами, который девушка приравнивает к предательству, не закаляет ее? Неужели это только кусочек страданий, и что-то гораздо более мощное ей придется испытать уже в ближайшем будущем?       Не собираясь раздумывать над вопросами слишком долго, она отправилась в женский туалет. Миссия: хорошо выплакаться.

***

      Маркус Кейн опаздывал уже на добрых десять минут. За это время Кларк успела дважды пересчитать количество салфеток за столиком, перечитать переписку с Беллами за последние дни и заказать несколько стаканов воды у официантки, которая смотрела на нее с сочувствием. Кажется, она была уверена, что милую блондинку продинамили. Жалостливые взгляды посторонних людей за соседними столиками раздражали Гриффин, она еле держалась, чтобы не попросить их перестать пялиться. Она чертовски злилась, но потом поняла, что это совсем бесполезно: отец действительно не явится на запланированную встречу.       И в тот момент, когда Кларк, проклиная дурацкий четверг и стильные туфли на платформе, которые решила надеть в честь великого события, решила пойти на поводу у своей обиженной гордости и вернуться домой, дверь кофейни отворилась. Маркус не обманул.       Молодая девушка полагала, что люди, что занимали высокое положение в обществе, обязательно носили деловые костюмы и старомодные портфели, но ее отец доказывал на своем примере, что это не так. Конечно, Кларк не была осведомлена, насколько ценят руководителя частного охранного предприятия, но абсолютно точно не ждала, что Кейн выберет для встречи черную футболку с длинным рукавом и темные джинсы. Из-за этого она почувствовала себя неловко в более менее праздничном наряде, но быстро избавилась от непрошенных мыслей: все-таки она девушка, поэтому всегда должна выглядеть на миллион.       Отец сразу выделил из толпы свою малышку и с широкой улыбкой направился к столику, заранее занятому девушкой. Она ответила обворожительной улыбкой и мгновенно забыла обо всем плохом, что случилось с ней за день.       — Прости, я, наверное, заставил тебя понервничать, — извинился Маркус, подойдя ближе. Он нагнулся к блондинке и по-отечески поцеловал ее в щеку, заставляя Гриффин раскраснеться от смущения. — Пришлось задержаться на работе. Ты ведь не думала, что я не приду? — притворно укорил ее, и Кларк почувствовала себя немного виноватой.       — День выдался трудным. Я бы не удивилась, если бы ты не пришел.       — Вот как. Не поделишься?       И она, не утаивая ничего, начала рассказывать Кейну об удивительной заботе Октавии и о том, что шатенка на данный момент единственный ее друг; о давнем приятеле Беллами и о Джине, которая явно играет против Кларк и портит отношения друзей; о матери, что проводит все свое время на работе или за разговорами с соседской девчонкой, потому что не может по-настоящему понять родного ребенка. Все ее переживания, которые скопились за годы жизни, вся боль от невзаимности со стороны Беллами и непонимания матери выплеснулись наружу. Она делилась тяжким грузом с настоящим отцом, но совсем не знакомым человеком. Рассказать мужчине, что ни разу не принимал участие в ее жизни, оказалось легче, чем поведать самым близким.       Маркус слушал внимательно, выражение лица оставалось серьезным и тревожным: он явно хотел успокоить дочь, но не знал, как подступиться к ней, раненой и несчастной, загнанной в угол со своими ненужными чувствами. Вскоре, когда монолог Кларк прервался лишь на мгновение, чтобы девушка могла вытереть рукавом набежавшие слезы, Кейн пересел на диванчик рядом с ней (до этого он сидел напротив) и всячески попытался приободрить, шептал, что никому не даст в обиду свою девочку, обещал, что все наладится.       — Я испортила наш первый совместный ужин, — добавила блондинка под конец своей речи. Она все еще находилась в объятиях отца, сидела, прижавшись к его груди, а он легонько поглаживал девушку по голове.       — Нет, послушай, я рад, что ты решила довериться мне. Обещаю, я никому не выдам твои тайны, — мягко поправил ее Маркус. За последний час он испытал миллион разных эмоций, непохожих друг на друга: счастье, потому что встретился с дочерью, боль потому, что ей было больно, облегчение, потому что она оказалась сильней, чем он мог предполагать, смущение, потому что сегодня он впервые затрагивал те темы, на которые так и не смог поговорить с Рейвен в определенное время. — Правда, в следующий раз нам лучше выбрать иное место для встречи, если ты захочешь поплакать.       — Ох, прости, — понимая, что адски облажалась, застонала Кларк, сгорая со стыда. — Мне нужно в уборную, я, наверное, выгляжу как урод.       — Неправда. Ты очень красивая. Так похожа на свою маму, — улыбнулся Кейн, но все же с неохотой отпустил девушку припудрить носик.       Сколько времени он упустил. Не по своей вине, хотя, конечно, какая-то доля ее присутствует в сложившейся ситуации. Он злился на Эбби за то, что она семнадцать лет прятала их общую прекрасную дочь, которая чувствует себя одинокой и никчемной. Маркус знал, что смог бы подарить девушке понимание, в котором она нуждалась. Он злился на Эбби за то, что она позволила ему уйти, когда ждала крохотную малышку, которая сможет осчастливить ее. Маркус знал, что смог бы стать счастливым вместе с этой девочкой. Он злился на Эбби за то, что она позволила любить себя и любить себе, за то, что теперь страдала милая Кларк, что никогда прежде она не видела отца и не казалась себе важным обществу человеком. Маркус знал, что смог бы воспитать ее иначе, что он полюбил бы ее так сильно, за каждого человека на целом свете. И он хотел все исправить.       — Пап, — вернулась Кларк на удивление довольная, ее глаза сияли, хотелось верить, что не от слез. Когда она заулыбалась, весь мир словно просветлел. — Я тут подумала. Завтра баскетбольная игра. Я познакомлю тебя с Октавией, Линкольном и Беллами, если ты захочешь.       — Разве твоя мама не будет присутствовать? — удивленно приподнял брови Кейн. Такого предложения он точно не ожидал.       — У нее работа, — объяснила причину отсутствия Эбигейл девушка. — Не хочу переживать это одна. Пойдешь со мной?       — Почту за честь, Кларк.