Barriers
29 февраля 2016 г., 10:17
Примечания:
Простите за задержку. Ребят, работа в «популярном», спасибо!
Утро пятницы выдалось по-настоящему чудесным. Вернувшись накануне со встречи с отцом, Кларк сразу поднялась в свою комнату и, наскоро справившись с домашним заданием, улеглась спать. Она даже не поприветствовала мать и Октавию: те, тихо посмеиваясь, открыли парадную дверь ровно в половину одиннадцатого, и, к счастью, быстро поняли, что уставшая блондинка уже спала.
Никто ее не трогал, не отвлекал. Она умудрилась уснуть мгновенно, как только ее голова коснулась мягкой подушки. Сказывалась усталость, которую не удалось заткнуть прошлой ночью за разговорами с подругой, к тому же приятные мысли пели ласковую убаюкивающую колыбельную.
Кларк проснулась с первыми лучами солнца, опередив надоедливый звон будильника, и провалялась в кровати добрые полчаса, пока бесцеремонная Октавия не нарушила ее уединение, влетев в комнату на всех порах.
— Проснись и пой, птичка моя, нас ждут великие дела!
Она выглядела бодрой и активной, предвкушающей командный триумф, и просто невозможно было не зарядиться энергией, которую воздушно-капельным путем передавал весь ее образ. Октавия не стала заморачиваться в выборе школьного наряда и надела любимую форму черлидеров, которой чрезвычайно гордилась. Кларк моментально вспомнила, как сильно волновалась подруга, когда пришла в спортзал впервые, дабы доказать тренеру, что способна стать украшением команды. Пройдя тернистый путь, пролив немало слез и получив сотню синяков, шатенка достигла высшей позиции, став лидером черлидеров.
— Сегодня игра, Кларк! — взвизгнув, напомнила наконец она и плюхнулась на кровать рядом с блондинкой. Та хихикнула и шутливо ударила приятельницу в бок. — Все увидят наш грандиозный номер. Ох, как долго мы с Мелиссой разрабатывали его, дополняли новыми классными движениями. Я так взволнована! — не переставая смеяться, добавила девушка. Видно было, что этот день крайне важен для нее.
— Уверена, все пройдет отлично. Вы так старались! — воодушевленно заявила Гриффин, поднимаясь с постели. Очень вовремя: если бы она еще минут пять повалялась бы без дела, то непременно опоздала бы в школу.
— О да! Ты с ума сойдешь, когда увидишь то, что мы приготовили. Ты ведь придешь на игру? — поинтересовалась Блейк, внимательно рассматривая лакированные длинные ногти поочередно. Кларк всегда удивлялась, почему они не ломаются и выглядят чертовски ухоженно, если шатенка занимается черлидингом и совершенно забывает ухаживать за ногтями.
— Кстати, я как раз хотела поговорить с тобой об этом, — выдержала драматическую паузу блондинка, краем глаза замечая, что Октавия нахмурилась, предчувствуя неладное, и с подозрением уставилась на нее. — Я пригласила кое-кого, чье имя нельзя называть.
— Да ладно? — воскликнула ее подруга, не сдерживая эмоций. Она вскочила с незаправленной постели Кларк и стала пританцовывать под ритм не слышной никому музыке. — Как же все круто складывается! Ты хоть понимаешь, что происходит? Мы обе получаем то, о чем давно мечтали! — веселилась девушка, не стесняясь вести себя как пятилетний ребенок.
— Сейчас я мечтаю только об утреннем душе, — усмехнулась блондинка, подхватывая чистое полотенце.
— Я буду завтракать с Эбби внизу, — заговорщицки поведала Октавия, подмигивая приятельнице. — Она так расстроилась, что не сможет попасть на игру парней и увидеть собственными глазами мой успешный выход. Но я пообещала ей, что ты обязательно все снимешь на камеру, чтобы наши мамы смогли посмотреть запись, так что… Будь готова, в общем, — улыбнулась она самой милой улыбкой и продефилировала к двери. Затем повернулась, заставляя блондинку замереть: она выглядела серьезной, не было и намека на то, что минуту назад она смеялась. — Только не заиграйся, Кларк. Ты не сможешь вечно хранить секреты.
И снова шатенка удивляла Гриффин. Кто бы мог подумать, что она настолько озабочена проблемами Кларк и их скором решении. В последнее время что-то происходило с девушкой, которая раньше никогда не упускала возможности задеть подругу за живое, а теперь Октавия… проявляла заботу, словно старшая сестра? Не говоря уже о том, что она была немного младше и Беллами, и Кларк.
Блондинка решила не обращать внимания на изменения, происходящие с давней знакомой, убедив себя, что после сегодняшней игры все вернется на свои места. Она оглядела комнату, вздохнула и направилась в ванную, услышав в коридоре смех с первого этажа: она готова была поспорить, что Блейк рассказывала Эбигейл что-нибудь интересное из своей жизни. Ее вновь охватило чувство ненужности, словно в этом доме девушка не может почувствовать себя целой рядом с родными людьми — кто-то постоянно вертелся поблизости, что-то отталкивало от сближения с матерью, от настоящих дружеских отношений с Октавией, от признания в любви Беллами. Она боялась, что, открыв душу близким, станет еще большим ничтожеством для них.
Прохладные капли остудили ее пропитанную желанием найти себя кожу, медленно скатываясь по ее телу вниз и переплетаясь с другими каплями. Бодрящий душ отлично выполнил свою задачу: Кларк перестала копаться в себе, пытаясь найти причину всех неудач и проигрышей, и сосредоточилась на том, что было действительно важно на данный момент.
Эта неделя выдалась нелегкой. Первую ее половину Гриффин собиралась с мыслями и дергалась потому, что боялась встретиться с настоящим отцом с глазу на глаз. Вторая половина оказалась еще безумней — она обрела Маркуса, который был способен выслушать и дать дельный совет по тому или иному поводу; она рассорилась с Беллами в пух и прах, потому что тот не смог сохранить ее секрет в тайне и вел себя как последний урод; она наблюдала перемены в Октавии, замечала, что девушка все больше тянется к ней, переводит разговоры на более личные темы, касательные их отношений с Линкольном. Лишь ее мать оставалась прежней, держащей все под контролем и готовой к любому хаосу. Эбби даже иногда спускалась в гостиную темной ночью и смотрела сериал «Будь готов к Судному дню».
На то, чтобы принять водные процедуры и привести себя в порядок, у Кларк ушло минут десять. Она, облаченная в легкую блузку нежно-голубого оттенка и классические черные брюки, спустилась на кухню как раз в тот момент, когда наглая Блейк хотела стащить у нее из-под носа последний тост с арахисовым маслом, и несчастной, опаздывающей на работу Эбигейл в очередной раз пришлось разнимать девушек, готовых сражаться друг с другом за еду. В конце концов, победила Октавия, но благосклонно поделилась тостом с подругой, которая с самого утра ничего не ела, и старшая Гриффин, вздохнув и пожелав девочкам удачи в школе, смогла наконец уехать на работу.
— Шевели челюстями, — подгоняла шатенка, успевая одновременно с тем строчить длиннющие сообщения кому-то из своих школьных приятелей, — если Беллами не дождется нас, придется идти в школу пешком.
— Можешь не ждать меня, — хмыкнув, разрешила Кларк, просматривая обновления в твиттере. — Я как раз собиралась прогуляться, погода просто чудесная.
Нахмурившись, Октавия отложила телефон и глянула на Гриффин так, что она чуть не подавилась кофе. Кажется, ей надоело терпеть выкрутасы приятельницы, и она решила высказаться по этому поводу.
— Почему меня никто ни во что не ставит? Знаю я твое «прогуляться». Это связано с твоей вчерашней ссорой с Беллами, да? Кларк, ради Бога, он бросит эту девицу так скоро, что ты даже оглянуться не успеешь. Давайте жить дружно, ребята!
“ Ага, значит, Белл не рассказал ей об истинной причине конфликта. Что ж, пусть это остается между нами, не стоит Октавии лишний раз волноваться. ”
— Нужно о многом подумать, прости. Сегодня без меня, ладно? — виновато добавила Кларк, стараясь не смотреть в сторону шатенки: та всегда чувствовала насквозь, что ее обманывают.
— Ты уверена? Я могу составить тебе компанию, — предложила она нехотя. Ей и без того приходилось трудиться на тренировках как прокаженной, вряд ли пешие прогулки до учебного заведения, которые занимают не менее получаса, обрадуют ее сейчас.
— Не нужно, — не приняла ее жертву блондинка, улыбнувшись одними губами. Она готова была поклясться, что слышала облегченный вздох Октавии. — Если хочешь, можем встретиться за обедом в столовой, подробнее расскажешь о номере.
— Я бы рада, но не могу. Репетиция; требуется отточить все до идеала, иначе Мелисса будет третировать нас весь оставшийся год, — осведомила подругу капитан команды черлидеров, вскакивая на ноги и хватая со стола зеленое яблоко. — Я пойду, ладно? Если что, звони, — прощебетала на прощанье, чмокнула Кларк в щеку и, махнув рукой, побежала к выходу. Ее наверняка уже заждался брат.
Гриффин осталась одна в большом уютном доме, который никогда не воспринимал ее как хозяйку. Все, чего ей хотелось, — почувствовать себя нужной, любимой, живой, а в симпатичном коттедже, где она проживала всю свою сознательную жизнь, ей не удавалось исполнить свои требования.
Подхватив сумку на длинном ремешке, не предназначенную для школы, блондинка вышла за пределы дома, закрывая дверь на ключ. Как только Кларк оказалась на улице, она почувствовала облегчение: все-таки накаленная домашняя обстановка давит на нервы не лучшим образом, сковывает ее изнутри и не позволяет открываться навстречу чему-то новому, необыкновенному. Возможно, ей нужно чаще отсутствовать в родном доме.
***
— Сюда, Кларк, я занял столик! Гриффин вышагивала в туфлях на танкетке по залу столовой, удерживая в руках красный поднос с едой. Она давно заметила машущего руками Уэллса, подзывавшего ее, но молодой человек, гордясь своим достижением, не уставал подавать голос. Девушка торопливо направлялась к приятелю, по пути заглядываясь на восседающего рядом с баскетболистами Беллами, чьи волосы заботливо перебирала Джина, глупо хихикая ему на ухо. Еще совсем недавно блондинка занимала место, которое сейчас было отдано другой девушке не только в школьной столовой, но и в сердце Блейка. Она знала, что, если продолжит молчать о теплых чувствах, ей никогда не заполучить парня своей мечты, однажды его уведет за собой другая, у которой уверенности в себе куда побольше. Это должно было случиться, и Кларк не нужно винить Беллами, ведь он не хотел причинить ей боль — его целью было удержать Джину честностью и оказанным ей доверием. Его вины нет в том, что в один момент все перевернулось с ног на голову, что его новая пассия требует любви, заботы и откровенности. Кларк, задумавшись о грустном, почти дошла до счастливого Уэллса, который, кажется, был не столько рад ее вниманию, сколько удивлен, но вдруг поняла несколько важных вещей. Черлидеры не репетировали; красавицы в коротких спортивных юбках рассаживались за столики к своим друзьям, увлеченно рассказывая о чем-то своем, но Октавии среди них не оказалось. Она не тренировалась. Она не ела. Тогда где же она? — Уэллс, — взволнованно оглядываясь в поисках шатенки, окликнула одноклассника Гриффин. — Не присмотришь за моим ланчем, пока я не вернусь? Мне надо найти Октавию, мы договорились встретиться с ней здесь. — Хорошо, — добродушно кивнул парень, хотя Кларк понимала, что ему не очень нравится предложенная ею идея. Она не представляла, где может находиться Блейк, но отчего-то была уверена, что у нее какие-то проблемы. Сердце подсказывало ей, что следует найти подругу до тех пор, пока ее не нашел кто-нибудь другой. Вариантов, куда могла деться Октавия, было много, не сосчитать: она вполне могла доделывать лабораторную по химии, потому что всегда не успевала на уроке; могла обсуждать сегодняшнюю игру с тренером Хавгроуф; могла списывать домашнюю работу у запуганного ботаника в женском туалете. Кларк буквально должна была прочесать всю школу в поисках пропавшей девушки и начать она решила с того места, где юную Блейк видели чаще всего. Она направилась в спортивный зал. Обычно заполненные коридоры сейчас выглядели бедно и опустошенно; лишь несколько незнакомых выпускнице ребят что-то искали в своих шкафчиках или же ожидали учителей, читая учебник. Наверняка они аутсайдеры, подумала с сожалением Гриффин, ведь только одиночки могут прятаться в надоевших школьных коридорах, когда одна половина учащихся находилась в столовой, а другая — за пределами учебного заведения. И это вполне нормально: все проводят самую длинную школьную перемену как можно интересней, чтобы можно было пережить оставшиеся уроки на позитиве. Аутсайдеры глядели на Кларк неопределенно, испуганно, словно ожидали, что сейчас она достанет пистолет из-за пазухи и перестреляет их всех. И если им было неловко, то блондинка вообще готова была бегом пробежать оставшуюся до спортзала дистанцию. Она прибавила шагу, стараясь не замечать пустых взглядов учеников, и вскоре достигла нужной ей цели. На первый взгляд можно было подумать, что в зале совершенно темно, но Гриффин знала, что Октавия вполне могла включить свет в том участке помещения, что ей требовался. Она вошла в зал и сразу заметила, что в отсеке D, где вчера она переписывала конспект по квантовой физике в тетрадь подруги, горел неяркий свет. Это придало ей уверенности, она бодро шагнула вперёд, увидев хрупкую размытую тень, но тут же остановилась как вкопанная, когда появилась вторая тень, куда больше первой. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня! — Линкольн? — Повторяю в сотый раз, — прошипела невысокая девушка в форме черлидеров, — ты не можешь сидеть с этой набитой дурой ни на биологии, ни на тригонометрии, ни на информатике. Либо ты держишься подальше от сучки Сары, либо ты остаешься с ней, но при этом теряешь меня! — Октавия, — устало произнёс молодой человек, приближаясь к черлидерше. — Я не хочу ссориться из-за девчонки, которая ничего для меня не значит, но и обижать ее тоже не буду. Давай так, ты успокаиваешься, выдыхаешь, и все снова возвращается на свои позиции? Обещаю, больше не дам ей повода… — Заткнись к черту, Линкольн! — воскликнула раздраженная Блейк. Кларк, боясь сделать неосторожное движение, аккуратно добралась до спасительной стены и поджала губы. Ей не хотелось, чтобы приятельница прознала о ее местонахождении именно в этот момент, когда Октавии было совсем не до любезностей. — Неужели так трудно выполнить мою просьбу и не подходить к Саре Приберу-Всех-Красавцев-К-Рукам Джонсон? — Ты не можешь просить меня об этом. Ты моя девушка, но это не значит, что я – твоя собственность, понимаешь? — спокойно ответил парень, заставляя Кларк поразиться своим хладнокровием. Если бы шатенка так срывалась на нее, она наверняка бы уже ревела от бессилия. — Так ты сделал свой выбор? — зло фыркнула Октавия, зная, что ее бойфренд мигом остынет, забудет все обиды и сделает ровно так, как она просит. Гриффин знала, что она не оставляет ему право выбора, так или иначе он пойдет за ней. Но Линкольн поразил ее до глубины души. — Пусть даже так, Октавия, — потерял самообладание он. Кларк вжалась в стену и зажмурилась: никогда раньше Линкольн Уайт не повышал голоса при ней. Похоже, все однажды бывает впервые. По неровному, сбившемуся после этой наскоро брошенной фразы дыханию капитана черлидеров она поняла, что план подруги крошится на мелкие кусочки, не успев осуществиться. — Что ты хочешь этим сказать? — голос мисс Блейк дрогнул. От сочувствия сердце блондинки чуть не разорвалось на части, ведь она знала, насколько сильно сестра Беллами любит своего парня. “ Не говори этого, не говори этого, не говори, Линкольн, умоляю, одумайся, не говори этого… ” — Ты сама уже все сказала, — холодно бросил баскетболист, словно мяч в корзину забил, словно для него эти долгие отношения ничего не значили. — Мы расстаемся, — завершил он и, не дожидаясь реакции уже бывшей девушки на это громкое заявление, бодрым шагом направился к выходу из зала. Благо, не к тому, у которого пряталась до смерти перепуганная Кларк. Она не могла поверить своим ушам. Линкольн и Октавия — самая красивая, очаровательная и одновременно с тем горячая пара, школьная Бранджелина — только что разорвали свои отношения из-за ревности шатенки к Саре Джонсон. Немыслимо и невозможно. Гриффин, как и многие другие учителя и ученики, была уверена, что по окончании школы ребята поступят в один университет, официально поженятся и заведут кучу маленьких спиногрызов, но, черт побери, то, что произошло мгновение назад, сбивало все планы, которые Кларк возлагала на пару. Если уж двое возлюбленных, которым сама судьба велит быть вместе, не могут удержаться на плаву и просто-напросто тонут, то что будет с блондинкой, у которой даже определиться не получается. Спустя какое-то время, когда все стихло, и, казалось, Октавия немного успокоилась и больше не собиралась порубить на кусочки всех, кто попробует ее осудить, младшая Гриффин решила выбраться из своего укрытия и оказать хоть какую-нибудь моральную поддержку девушке, у которой разрушился весь ее мир за несколько минут. Она придумывала хорошее оправдание тому, что подслушала разговор друзей, и шагала вперед по темному залу в том направлении, где только что ругались Линкольн и Октавия. Кларк убедила себя в том, что на излюбленном голубом сидении плачет в эту минуту сестра Белла, раскаиваясь в том, что так несправедливо указывала Уайту на то, что ему следует делать, а чего (и кого) стоит избегать. Ей и раньше приходилось выслушивать причитания шатенки, ибо, случалось, ссорились они с баскетболистом довольно часто, но настолько крупных ссор, доводящих до расставания, еще не было, насколько Кларк была осведомлена. Поэтому насчет того, что она скажет подруге с разбитым сердцем, она не беспокоилась: слова находятся сами собой, когда дело касалось личных вопросов. Если Блейк более или менее будет настроена на откровенную беседу, к вечеру она снова станет любимой девочкой красавчика Линкольна. Советы Гриффин, к ее собственному удивлению, давали верный эффект и часто спасали Октавию из затруднительных положений. Она неторопливым шагом приближалась к трибунам, которые через несколько часов заполнит неугомонная толпа, жаждущая сногсшибательной и захватывающей игры. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она вполне способна была видеть очертания. И то, что она видела, ей совершенно не нравилось. Октавии Блейк в зале не оказалось. Кажется, пока Кларк приходила в себя после услышанного, ей удалось скрыться с места преступления.***
Громкую музыку, доносящуюся из спортивного зала и предвещающую о скором начале захватывающей баскетбольной игры, было отлично слышно даже на улице перед воротами старшей школы, где проходило данное мероприятие. Люди разных возрастов и категорий сновали по школьному участку взад-вперед, то разыскивая потерявшегося в толпе ребенка, то просто от безделья, для того, чтобы скоротать длинные минуты. Так или иначе, у Кларк трижды спрашивали точное время. А ведь она не хотела лишний раз смотреть на потрепанные милые часики, закрепленные на ее руке с помощью тугого кожаного ремешка. Стрелки настырно приближались к отметке «7», и это означало только одно: Маркус снова опаздывал. Или попросту не хотел приходить, потому что она ему надоела. Темнело и холодало стремительно, и вскоре девушке стало совсем не по себе в легком голубом платье, которое она по глупости своей надела на третью по счету встречу с отцом. Конечно, Кларк догадывалась, что замерзнет в воздушном одеянии, но она надеялась, что Кейн окажется рядом и предложит ей хотя бы пиджак. Кто знал, что принцессе придется ожидать папу дольше, чем она предполагала? Мобильный телефон Гриффин, что находился в маленькой чёрной сумочке, внезапно доложил о новом сообщении, и та, уверенная в том, что его прислал отец, торопливо достала гаджет. «Ты все еще ждешь меня? Я застрял в пробке, попытаюсь приехать как можно скорее». Кларк выдохнула с облегчением. Отлично, а то она уже придумала десяток теорий о том, где находился Маркус, пока она жертвовала ради него своим крепким здоровьем. Она поплотнее закуталась в свободный свитер, который прихватила на всякий случай, но это не помогло защититься от порыва холодного ветра. Неожиданно для себя она заметила знакомую фигуру неподалеку — чуть сутулую, смуглые руки в карманах, медленно шагает к зданию школы, хотя видно, что ему не хочется туда идти. Именно таким всегда представлялся девушке Уэллс Джаха, ее темнокожий приятель, который так и не дождался ее в столовой, когда она просила присмотреть за своим подносом. Гриффин была настолько подавлена произошедшим, что сразу отправилась искать по школьным коридорам Октавию. Но поиски ближайшей подруги оказались безрезультатными. Более того — заметив блондинку, Джаха угрюмо зашагал вперед, не здороваясь как обычно — кажется, Кларк умудрилась потерять еще одного товарища. — Подожди, Уэллс, — окликнула парня девушка, ощущая, как по ее венам растекается острое чувство вины. Если до этого молодой человек выглядел адски обиженным, то теперь, остановившись, посмотрел на нее с едва различимой надеждой. — Чего тебе, Кларк? Хочешь, чтобы я посторожил что-нибудь для тебя, пока ты не найдешь то, что тебе по-настоящему нужно? — напряженно выдал он, но в голосе слышалась горечь. Ему явно хотелось обидеть ее так же сильно, как она обидела его. — Мне так жаль, что я бросила тебя в столовой, — мотнув головой, ответила Гриффин и сделала шаг навстречу приятелю, чтобы не кричать на всю улицу и не пугать прохожих. — Я устал быть твоей собачкой, — еле слышно прошептал Уэллс. Теперь остатки обиды, что проглядывались в его взгляде ранее, растворились в безмерной преданности, что отражалась сейчас в глубине его карих глаз. — Что ты имеешь ввиду? Ты никогда не был моим ручным псом, — мягко добавила блондинка, осознавая, что друг все-таки прав. Ей стало жаль его, ведь он предлагал ей свою дружбу так долго и терпеливо, а она вечно отталкивала,просила не вмешиваться. Вдруг ее осенило: она сможет доказать Уэллсу, что они друзья, что Кларк ему полностью доверяет. — У меня есть маленькая тайна, о которой знают только близкие мне люди, и я хочу поделиться ей с тобой. — Не надо, — остановил девушку Джаха, поджав губы. Он старался не смотреть на симпатичную замерзшую приятельницу с виноватым видом, чтобы ненароком не предложить ей свою теплую куртку. Ему не хотелось снова спасать ее, чтобы в ответ не услышать пустоту. — Нельзя разбрасываться своими секретами, Кларк. Ты не уверена в том, что знаешь меня хорошо, ты не считаешь, что у нас дружеские отношения, поэтому держи рот на замке, ладно? Я не хочу, чтобы завтра ты жалела о том, что рассказала мне что-либо. — Что? Нет, ты не прав, я не… Не самое удачное время для того, чтобы их важный разговор прерывали, но сообщение от отца пришло именно в тот момент, когда все зависело от Гриффин. — Прости, мне пора. Тебе, кажется, опять нужно бежать, и я не хочу оставаться в дураках. Удачи, — напоследок бросил Уэллс, грустно улыбнувшись, и отправился дальше по тропинке к школе. Вздохнув, Кларк поискала в сумочке мобильник и прочитала новое сообщение. “ Припарковался удачно. Видел тебя, но не стал подходить, кажется, ты общалась с другом. Буду ждать у главного входа. ” И растягивает губы в широкой улыбке, потому что наконец видит его — уже совершенно знакомого, полюбившегося — на ступеньках, где иногда обедала с Октавией, подражая красавицам Серене и Блэр из сериала «Сплетница». Маркус как ни в чем не бывало машет рукой, приветствуя и подзывая к себе, и тоже улыбается так, что у его дочери дух захватывает. Ей хочется раскинуть руки в стороны, закричать от счастья и побежать так быстро, как никогда, но она сдерживает порыв и неловко ступает по той же тропинке, по которой сбежал от нее Уэллс. Совсем скоро она оказывается на одном уровне с Кейном и обхватывает его шею двумя руками, обнимая. Тот тихо смеется и кладет руки ей на спину. — Ты совсем замерзла, Кларк! — восклицает отец, дотрагиваясь до холодных рук девушки. — Если ты заболеешь… — Мама меня вылечит, — хихикает она, но все же принимает удобную куртку с плеч Маркуса, после чего он остается в футболке, хорошо обтягивающей его складный крепкий торс. — Скорее идем внутрь, иначе ты тоже свалишься с гриппом! Отец и дочь, о чем-то весело переговариваясь, поспешили в помещение, где собралось столько народу, что еле возможно было протолкнуться в зал. Люди собирались компаниями и начинали обсуждать предстоящую игру и ставить на то, чья команда победит. Некоторых подростков, создававших отдельную группу, Кларк видела впервые в жизни и готова была поспорить, что они являются учениками другой школы, которые пришли поболеть за своих друзей. Поклонники баскетбола нашлись и среди родителей и учителей. Директор Джаха, например, расхаживал с довольным видом, размахивая в воздухе небольшим флажком с символикой своей школы, которые раздавали на выходе. Мисс Сидни, обворожительная незамужняя географичка, явно провела несколько часов в салоне красоты, укладывая волосы, и сейчас мило здоровалась с каждым красивым мужчиной, который попадался ей на пути. Заметив Кларк с незнакомым мужчиной под руку, она моментально потеряла интерес к отцу Викки Прайс и грациозной походкой направилась к ним. — Ох, черт, нужно идти, — заторопилась блондинка, потянув отца за руку вперед. — Если Диана доберется до нас, в спортзал мы не попадем никогда. По всей видимости, красивую географичку увидела не только Гриффин, но и сам Маркус и с удовольствием разглядывал ее, а девушка, моментально сообразившая, что нужно спасать папу из любовного омута, не позволила им познакомиться. Они снова продвигались вперед, пока Кларк одолевало чувство дежавю: в коридоре, к которому они завернули, как и сегодняшним днем было всего несколько человек, остальные наверняка уже расселись по местам в зале. Блондинке крайне не хотелось двигаться туда, будто произошедшее днем может повториться снова. Но перед входом в зал никого не оказалось. Никого, помимо одинокой Блейк в черлидерской форме, которая отправляла кому-то сообщение судя по быстро двигающимся по экрану пальцам. — Октавия! — от неожиданности воскликнула Кларк и, мгновенно отпустив руку Кейна, кинулась к подруге обниматься. — Где ты была? Я весь день искала тебя! — Сегодня игра, помнишь? Я была занята тренировками, — откликнулась шатенка, высвобождаясь из объятий Гриффин. — Знаю, у нас не получилось даже пообедать вместе, мне жаль. Кстати, Беллами тоже жаль. Не знаю причину вашей ссоры, но он очень переживал и попросил меня сказать, что каждое свое очко он заранее посвящает тебе. Вот. Я ждала вас здесь, — улыбнулась она и повернулась к стоящему неподалеку Маркусу. — Здравствуйте! Я Октавия, и мне безмерно приятно познакомиться с Вами, мистер Кейн. Кстати, в жизни Вы еще привлекательнее, чем на фото, — добавила она, подмигивая мужчине. — Не слушай ее, пап, она сумасшедшая, — закатила глаза блондинка, глядя, как приятельница и отец обмениваются рукопожатием. — Вранье! — обрывает ее Блейк, смеется, смотрит в свой телефон и откланивается. — Нужно готовиться к выходу. Мы первые. Надеюсь, Вам понравится выступление. Еще увидимся. — Рад встрече, Октавия, удачи тебе и твоей команде, — кивает Маркус, на прощание улыбаясь девушке. “ Она выглядит расслабленной, спокойной. Может, они с Линкольном уже помирились? Раньше это всегда происходило быстро, так почему сейчас должно быть по-другому? ” Зал оживленно гудел. Многие болельщики оделись в бело-синий, некоторые — в красный, что являлся цветом другой школы. Еще больше увлекаясь тем, что происходило в спортивном зале, Кларк заметила свободные места в ее любимом секторе D, где было отлично видно всю площадку. Конечно, именно там они с Маркусом и решили расположиться. Буквально через несколько минут все началось. Директор Джаха появился посреди помещения и торжественно объявил о начале грандиозной игры, расхваливая всех ее участников и неравнодушных людей, которые пришли поддержать ребят. Краем глаза Кларк заметила Уэллса, маячившего у входа, и чувство вины снова распространилось по ее телу. На плечах по-прежнему висела куртка отца, а тот сидел рядом и вместе с остальными болельщиками чертовски радовался тому, что находился в зале. У него глаза загорелись, когда Октавия вывела на площадку свою черлидерскую команду. Видно было, что он предвкушал нечто интересное, и Гриффин была просто на седьмом небе от счастья до тех пор, пока ее не отвлекла пришедшая на телефон смс-ка. «Милая, мне удалось вырваться с работы пораньше, я все-таки приехала в школу. Сообщи мне, где ты сидишь, чтобы мы могли побыть немного вдвоем.» — Только не это! — вырвалось у блондинки, когда она дочитала сообщение до последней точки. — Что такое? — напрягся Маркус, увидев взволнованное лицо дочери. — Мама здесь! Боже, она убьет меня, если ты попадешься ей на глаза. — Так, спокойно. Я вполне могу посмотреть игру с последних мест, там свободно. Да и Эбби вряд ли узнает меня спустя такой долгий срок. — Я снова испортила нашу встречу! Это уже входит в привычку, — выдохнула Кларк, чувствуя, что скоро не выдержит и расплачется у всех на виду. Она сняла с себя куртку папы и отдала ему. — Все в порядке, правда. Зови маму, а я пока пересяду, — понимающе улыбнулся отец и приобнял блондинку за плечи. — Если что, я буду наверху, немного выше, слышишь? Девушка кивнула и, смотря вслед удаляющемуся Кейну, настрочила ответное сообщение матери о своем местонахождении. Та действительно появилась довольно скоро и, постоянно оглядываясь на площадку, где уже начали танцевать черлидеры, поднялась к дочери, усаживаясь на место, которое минуту назад освободил Маркус. Он, кстати, узнал ее сразу, как только женщина появилась в поле видимости. Такая, какую он запомнил, только немного старше, но все же удивительно красивая. Длинные волнистые от влажности русые волосы, приятный карамельно-шоколадный оттенок глаз, заразительная добрая улыбка и умилительные ямочки — Эбигейл оказалась еще прекрасней, чем он думал. На стройной фигуре красовалось синее платье, вероятно, переодетое специально для игры, с внушительным вырезом у бедра. Сейчас, когда он узнал, что бывшая возлюбленная подарила ему замечательную дочку, пусть и умолчала об этом, чувства Маркуса к ней обострились. Она — мать его ребенка, которая в одиночку растила и воспитывала Кларк невозможно долгие семнадцать лет, пока Кейн развлекался и даже не вспоминал об Эбби. И теперь он испытывал огромное удовлетворение, глядя на прямые спины двух важных женщин впереди. Они наконец встретились. — Давай, малышка О, у тебя все получится, — еле слышно нашептывала старшая Гриффин, сжимая руку дочери и внимательно следя за каждым движением мисс Блейк. Сидящая рядом с ней блондинка воспользовалась моментом, когда мать была слишком увлечена происходящим на площадке, и переглянулась с отцом, который все это время следил за ней, не отрываясь. Они обменялись теплыми улыбками и вернулись к изучению номера команды черлидеров. Вернее, Кларк продолжила наблюдать за Октавией, старательно выполняющей все танцевальные движения в такт музыке, а Маркус снова заставил себя вспомнить пленительные корично-кофейные омуты и отдающую теплом и уютом улыбку. Наступил ответственный для капитана черлидеров момент, про которой шатенка все уши прожужжала семье Гриффин: ей требовалось замкнуть пирамиду, встав на плечи двум девушкам, которым стояли на плечах еще троих. Этот номер встречался достаточно часто и был безмерно популярен у черлидеров многие годы, и тренер Хавгроуф постаралась, чтобы девушки отточили его до крайней степени идеальности. Меньше всего Октавия переживала за пирамиду, ведь они с подругами исполняли ее на “ура”. Но в этот раз что-то пошло не так. Через силу улыбающаяся, что не укрылось от внимания Кларк, сестра Беллами все выполняла правильно, глядя в одну точку. Подруга проследила за ее взглядом: Линкольн Уайт, прислонившись к стене, наблюдал за девушками, но в следующую секунду решил, что его присутствие ничего не значит, поэтому, развернувшись в другую сторону, поспешил покинуть зал. Кажется, Октавию успокаивало то, что бывший молодой человек, которого она любила до потери пульса, молчаливо поддерживал ее, а потому, когда он собрался к выходу, это сыграло особую роль в ее душевном равновесии. Что-то надломилось, дало трещину. Мало того, что шатенка в какое-то время перестала слушать музыку и забыла о ритме и тактике, — взобравшись на плечи Джины и Мелори, она сделала неосторожное движение, ее нога соскользнула с плеча подружки Беллами, но, к счастью, ей удалось устоять на ногах. Блондинка готова была поклясться, что своими ушами слышала, как чертыхнулась Мелисса Хавгроуф, находящаяся на другой стороне спортзала. Она кожей ощущала, как недовольные и разочарованные взгляды скользят по ее телу, обвиняя в том, что она все испортила. Словно это она только что чуть не упала с пирамиды черлидеров. Кларк встала на место юной Блейк, на долю которой выпало слишком много переживаний в последнее время. Если бы девушка только могла поделиться с кем-то своими проблемами, быть может, ссоры с возлюбленным удалось бы избежать. Тогда она бы не запнулась и не подвергла бы опасности Джину и других подруг по команде. В этом случае она одержала бы свою маленькую победу, с триумфом покинула бы площадку и всю оставшуюся жизнь твердила бы Гриффин о том, какая же она, малышка О, все-таки крутая. Но капитан держала все в себе, пока недовольство не вылилось на самого важного человека в ее жизни, пока она не потеряла его навсегда. Возможно, именно этот инцидент послужил тому, что вся подготовленная программа была сорвана к чертям. Кларк испытала боль и унижение, что преследовали подругу. Когда черлидеры кое-как закончили номер, их капитан в бело-голубой форме кинулась к выходу, размазывая по щекам непрошенные слезы. Девочка, которая всю жизнь боялась показать, что у нее есть сердце, плакала от боли. — Октавия! — громко воскликнула напряженная до предела Эбигейл, которая ни слова не проронила, когда девушка чуть не сорвалась вниз с чертовой пирамиды. Без лишних слов она вскочила с занятого места и побежала на своих высоких каблуках вниз по ступенькам и направо, где скрылась несчастная шатенка, выслушивая себе в спину жалостливые или обидные возгласы. Болельщикам явно не понравилось, как началась ожидаемая игра. Кларк, совершенно не зная, что ей предпринять в данной ситуации, обернулась к отцу. — Иди за ней, — скорее прочла по губам, чем услышала. Маркус растянул губы в подобии улыбки, но ему явно не хотелось улыбаться. Все же, так или иначе, он тревожился за подругу дочери. — Не бойся, я буду ждать тебя здесь.
