Found You

      Отчётливый звук входящего звонка разрывал тишину, заполняя ее до предела веселой мелодией, но в ответ Кларк лишь шумно выдохнула и перевернулась на другой бок, укрываясь одеялом с головой. Она прекрасно слышала шаги торопящейся на работу матери, а значит кто-то пытался поднять ее раньше восьми утра. Гриффин это раздражало, поскольку уснуть она смогла всего несколько часов назад и совершенно не выспалась.       — Дорогая, ты не хочешь ответить? — раздался голос Эбби из коридора, а после младшая Гриффин услышала, как мама неуверенно открыла дверь ее комнаты.       — Сделай с этим что-нибудь! — застонала девушка, надеясь, что надоедливый абонент скоро оборвет связь самостоятельно. — Заткни его, мам!       — Какой настойчивый “М”. Кларк, кто это? — вскинула брови (хотя блондинка не могла видеть этого) Эбби, и, не дождавшись никакого ответа, решила все-таки ответить странному человеку, что посмел будить ее ребенка раньше времени. — Привет, моя дочь слишком ленива, чтобы подняться с кровати и поговорить с вами, — заметив, что светлая макушка с недовольным выражением лица наконец высунулась из-под одеяла, женщина растянула губы в задорной улыбке. — Ей передать что-нибудь?       — Пусть перезвонит, когда проснется, — спустя несколько секунд послышался вежливый голос взрослого мужчины, отчего обеспокоенная таким поворотом мать перестала улыбаться и с тревогой взглянула на комочек, который представляла из себя снова скрывшаяся под постельным бельем девушка.       — Кому она должна перезвонить? — опасливо уточнила женщина, вздрогнув. Закравшееся чувство страха за свою милую девочку охватило ее разум настолько, что она, не разобравшись в ситуации, готова была немедленно увезти Кларк как можно дальше от этого голоса. Ей стоило огромных усилий оставаться вежливой и спокойной внешне.       — Уверен, Кларк поймет, если вы используете название контакта, — напоследок учтиво добавил незнакомец, и Эбби готова была поспорить, что он улыбается.       Стоит ли обращать внимание на то, что ей улыбаться вовсе не хотелось. Напротив, внезапно старшая Гриффин забыла о больнице и о том, что ей нужно поскорее собираться, зато вспомнила наконец о собственной дочери, которой в последнее время уделяла ужасно мало времени. Она полностью погрузилась в работу, пытаясь спасти как можно больше чужих жизней, и в личные проблемы каждого (Беллами и Октавии, их матери, Джексона и прочих), но только не Кларк.       Она не просто упустила дочь из виду — она даже не заметила, как это случилось. Сквозь пальцы, удивляясь тому, как быстро растет ее ребёнок, пока время бежало с невероятной скоростью, меняя девушку, ее интересы и жизненные цели.       А чем увлекается миловидная блондинка, которая бросила музыкальную школу несколько месяцев назад, так и не объяснив причины? Что нравилось человеку, который постоянно прячется в своей комнате, и что его раздражает? Какую музыку слушает, включая плеер на полную громкость? Эбигейл фыркает, когда из наушников дочери раздается тяжелая мелодия, но никогда не интересуется. Почему?..       Но сейчас нельзя ссылаться на неуверенность и отсутствие свободного времени, потому что, когда несовершеннолетней красивой девушке звонит странный интеллигентный мужчина, необходимо срочно бить тревогу. И первое, на что решается отчаянная мать, — банальный разговор.       — Дорогая, некий «М» просит позвонить ему, — начинает издалека, стараясь не выдать свое волнение. Не забывает внимательно смотреть на дочь, что спит в своей кровати. И не зря, потому что не готовая к такому Кларк вдруг подскакивает и сверлит фигуру матери диким, взволнованным взглядом.       — Он больше ничего не сказал? — не подумав, спрашивает блондинка, делая довольно грубую ошибку.       — Кто это, Кларк? — у Эбби сдают нервы; кажется, через секунду она уже не сможет контролировать эмоции. Желание защитить своего ребенка настолько мощное, что совладать с ним практически невозможно.       — Ну, — бубнит младшая, надеясь ухватиться хоть за одну умную мысль в своей голове. Она переключается с одной вещи на другую, оглядывая комнату, но отказывается поднять виноватые глаза на мать. Что, если она узнала Кейна по голосу? Что, если она уже давно знает об отношениях отца и дочери и сейчас проверяет девушку на честность? Что, если можно доверить матери самый важный секрет и надеяться на понимание с ее стороны? Но догадок не хватает для того, чтобы Гриффин заговорила на чистоту. — Мам, это мистер Мейсон, наверняка хочет отправить на очередную олимпиаду по истории.       Улыбается так, словно все в совершенном порядке, словно последние несколько дней никак не повлияли на ее состояние, но материнское сердце чует ложь или подставу. Она не может нормально воспринять вполне логичное объяснение, хотя, разумеется, можно предположить, что Эбигейл просто накручивает себя в связи с тем, что плохо знает Кларк.       — Если тебе есть что сказать, говори сейчас, — сложив руки на груди, серьезно просит старшая в надежде достучаться до упрямой девушки-подростка. Она любит ее так сильно, что ради ее благополучия пойдет на любые жертвы.       — У меня нет тайн от тебя, мама, — заверяет блондинка и чуть хмурится, будто спрашивает молча: «подозреваешь, не веришь?».       Как и любая мать, Эбби хочет верить, что ее родную девочку обошли стороной все невзгоды, особенно такого плана. И в ту минуту, когда ее малышка, сонная и неумытая, со спутанными волосами и в мятой пижаме с детским рисунком, честными глазами глядя на нее, она искренне верит в слова Кларк. Просто потому, что ее отличница-дочь не совершила бы подобной ошибки, потому что она слишком умна и слишком правильно воспитана. Подобные мысли, к счастью, утешают.       — Мы так редко общаемся, — с сожалением добавляет хирург, сверяясь с наручными часами: ей уже нужно выезжать из дома. — Завтра. Семейный ужин. Ты и я. Без мобильного телефона, без Блейков, без отговорок. Успевай менять планы.       И хотя младшая Гриффин наблюдает за каждым движением матери, до сих пор ожидая подвоха, та скрывается за деревянными дверями в мгновение ока. Допрос с пристрастием закончился, не успев начаться; мать решила скрыть свою неосведомленность о жизни дочери за отсылкой к ужину, который наверняка сама и отменит. Мысленно успокаиваясь, говоря, что все теперь позади, Кларк вновь откидывается на простыни и вздыхает, обещая себе, что перезвонит отцу чуть позже.       Утро началось совсем не так, как она ожидала.

***

      Сумасшедшее утро плавно перетекало в абсолютно спокойный день, и ничто не предвещало бури в лице Октавии Блейк. Она ворвалась в комнату подруги как к себе домой, что-то выкрикивая на ходу с безумными глазами и тыча наманикюренным пальчиком в экран своего телефона.       Кларк готовится к очередной шумихе с неприятными последствиями.       — Ты знаешь, что у Мерфи сегодня вечеринка для избранных? — негодует О, уставившись на блондинку с таким выражением лица, что непременно хочется соврать. Но ложь добра не приносит: за тяжелую неделю Гриффин выяснила это не раз.       — Беллами что-то подобное упоминал, — пожав плечами, ответила девушка, не понимая, почему шатенка раздувает из этого проблему мирового масштаба.       — Меня не пригласили, — обреченно выдохнула та, скатываясь по стене вниз и мгновенно оказываясь на полу. Такое чувство, что время, отделенное на сон, она провела в интернете, вычитывая грязные сплетни о своем конфузе, о расставании с Линкольном и о победе их школьной команды, в честь которой устраивалась грандиозная вечеринка.       Казалось, младшую Блейк чертовски беспокоила любая угроза ее несравненному авторитету. Все случилось не вовремя и навалилось сразу, словно снежный ком, полный неприятностей. Такое не под силу выдержать даже таким сильным девочкам, как лидеру черлидеров, потому что, так или иначе, она всегда слушала свое сердце, а сейчас оно было разбито.       — Милая, мне так жаль, — попыталась поддержать подругу детства Кларк и жестом позвала ее ближе, чтобы они могли решить проблемы с помощью объятий. — Послушай, сегодня они смеются над тобой, обвиняют, а завтра уже приползут к твоим ногам, потому что ты достойна вести команду дальше. Никто не справится с этим лучше. Тренер, черлидеры и ученики поймут, что у каждого бывают черные полосы.       — Моя жизнь катится к черту, — возмущенно выпалила Октавия и заскулила прямо в ключицы подруги, которая обнимала ее так крепко, точно пыталась не подпустить новые неприятности.       Они родные, пусть и не по крови. Пусть нежная блондинка воспитывалась как подобает настоящей Принцессе (а ее мама упрямо наряжала ребенка в розовое), ее всегда тянуло к тому стилю, который приобрела малышка О на своем тернистом пути: золотистый загар против аристократичной бледности, кроссовки против туфель на танкетке, легкая неопрятность против раздражающей идеальности. Волевая шатенка, напротив, мечтала, чтобы ее мама (подобно Эбби Гриффин) научила ее играть на фортепиано и заплела ее длинные волосы в женственные косички. Зависть к манерной и эстетичной Кларк пропала, когда та перестала таковой быть; и, казалось, девушки могли бы составить неплохую компанию, если бы О не свернула на обратную дорожку, заменив удобные треники элегантными нарядами.       Они близкие, пусть и не похожи. Их вкусы (музыкальные, книжные, в еде; даже фото в инстаграме разные лайкают) абсолютно противоположные, но если сердце требует найти утешение, обе ищут его друг в друге.       Они — сестры по духу, но никто этого не докажет.       — Твой брат – твой пропуск на вечеринку, — внезапно для самой себя твердит Кларк, понимая, что это как раз те слова, которые хотела услышать Блейк.       На их глазах совершается переворот, что они сами учинили; в их действиях сквозит неуважение к общим правилам, которые они когда-то приняли; на их губах застывают усмешки, которые они с удовольствием подарят тем, кто не ожидал их увидеть.       Кларк Гриффин не сдается.       Октавия Блейк не терпит поражения.

***

      Всем известно, что девушкам свойственно долго собираться на вечеринку, которая полностью может изменить их жизнь. Приготовления начинаются с самого утра вне зависимости от того, к какому кругу общества принадлежит юная особа: к Золушкам или потенциальным Королевам. День вечеринки — совсем не тот день, когда можно позволить себе поваляться в кровати лишний час или съесть на одно пирожное больше, чем обычно; от каждой мелкой детали может зависеть исход субботнего вечера. Необходимо задать нужное настроение, выключив мобильный телефон: в день великого события почта разрывается от количества сообщений, которые, несомненно, волнуют и настраивают девушку не лучшим образом. Это целая система с множеством параллельных порталов и таинственных коридорах, о коих известно лишь самым знатным особам.       Шатенка Блейк узнала о всех тонкостях еще в девятом классе, когда старшие девочки позволили ей освоиться в их обществе гораздо раньше, чем другим малышкам (конечно, особую роль сыграл Беллами, который приглянулся младшей сестре одной из выпускниц). И если четырнадцатилетние подростки надевают первое, что выпало из шкафа, и совсем не заботятся ни о внешнем виде, ни о сказанных словах, ни о манере общения, то шестнадцатилетние, определенно, кажутся взрослыми не по годам: на выбор платья у девушек уходит все утро, выбор музыки парнями осуществляется за несколько часов, плюс еще тысячи-тысячи тех вещей, на которые никто не обращает внимания (но тем не менее, они необходимы).       Удивительно, с какой грацией Октавия плевала на общие правила, о важности которых лично твердила постоянно.       Ей, как оказалось, не потребовалось приводить себя в порядок добрую половину дня: под изумленным взглядом Гриффин она непринужденно сгрызла целую пачку чипсов, просидела у телевизора с телефоном в руках, отправляя кому-то длинные смс-ки, и, ясное дело, успела нагрубить собственному брату, который, собственно, ужасно волновался.       — И чего тебя так тянет на эту вечеринку? — недоумевал Беллами, принимая из рук заботливой хозяйки Кларк стакан колы и усаживаясь поудобнее на диван рядом с сестрой, по-джентльменски оставляя свободное место и для блондинки. Та, к слову, хмыкнула и уселась на полу, переключая каналы телевизора.       — Ни одна вечеринка в этом чертовом городе не проходит без меня, даже если меня нет в списке гостей, — злобно огрызается О, искренне не понимая, почему старший брат докапывается до неё. Неужели он не осознает всю важность? — Кларк, скажи ему.       — Ее хотят свергнуть, — деловито отвечает Гриффин, хотя ей совершенно не хочется выступать в роли секретаря лучшей подруги. — Просто не спрашивай, твое дело присмотреть за ней.       — Почему бы тебе не сделать это? — фыркая, переводит стрелки Белл, а Октавия смотрит на Кларк выжидающе: у нее явно вертится на языке вопрос, который она не хочет произносить вслух; боится ответа.       — Нет, ребята, у меня ужин с отцом и его племянницей. Это третья официально запланированная встреча, и в отличие от первых двух, она, надеюсь, пройдет без сюрпризов, — в знак капитуляции поднимает руки Гриффин, пробуждая во взгляде лучшей подруги покорное понимание.       Черт, как Кларк ненавидела то, что не могла ответить за свои слова перед подругой, ведь она обещала поддержать ее, обещала стать той, кому О без запинки доверит любой секрет. Она знала, что с изменением графика может разрушить собственные планы, но в ней жил замечательный человек, который ставит дружбу на первое место. К тому же, огромным жалобным глазам Октавии отказать было буквально невозможно.       — Мой ужин в семь. Думаю, смогу заскочить на вечеринку ненадолго.

***

      Самые важные вечеринки, которые нужно посетить, — это те, на которые вы не приглашены. Этому закону Октавия лично учила своих последовательниц, но никогда не думала, что знание подобного материала однажды пригодится ей в жизни.       У богатого коттеджа из белого кирпича, принадлежащего семье Джона Мерфи, друзья остановились ровно в шесть вечера. Музыка гремела так громко, что они услышали ее за несколько кварталов, а Кларк сразу предположила, что после такой вечеринки у каждого подростка будет гудеть голова утром, и дело не только в алкоголе. Основное торжество проходило в самом доме, но на лужайке во дворе собралась целая толпа уже подвыпивших парней и девчонок в купальниках. Красные стаканчики, предназначенные для напитков разного вида, мелькали перед глазами, словно стая светлячков; Гриффин трижды отказывалась от смешанных коктейлей, которые без передышки предлагали всем работающие молодые официанты.       На первый взгляд, проникнуть на частную вечеринку к Мерфи оказалось не так сложно. Затем новоприбывших гостей заметил робкий девятиклассник, что носился с длинным списком вокруг всех танцующих и веселящихся, и зашагал прямиком к ребятам. Парень наверняка получил приглашение только потому, что Джон не смог найти никого получше для того, чтобы следить за входом.       — Представьтесь, пожалуйста, мне нужно отметить вас, — стараясь смотреть в бумаги, а не на старшеклассников, громко попросил молодой человек, который явно пожалел о том, что согласился дежурить секьюрити.       — Беллами Блейк. Девушки со мной, — решил взять инициативу в свои руки, а еще руки сопровождающих его дам в свои крепкие ладони. Ему казалось, что таким образом он может защитить их.       — Мне нужно проверить наличие имен ваших подруг в списках, — упрямо заявил очкарик, нахмурившись: то, что перед ним стоял один из лучших друзей Мерфи и знаменитый на всю школу нападающий Блейк, никак не отразилось на его работе. Парнишка не отступал. Создалось впечатление, что, если он не найдет нужных имен в списке, драки не избежать.       — Кларк Гриффин и Октавия Блейк, — останавливая Беллами, готового искромсать несчастного девятиклассника, пробормотала блондинка, замечая, что парнишка с листками моментально расслабился, изучая содержимое. Растерянный взгляд дал понять, что их, разумеется, никто не ждал.       — Так, чудик, пока ты ничего не сказал, говорить буду я, — теряя терпение, подался вперед лучший нападающий с такой решимостью, что ни Кларк, ни сестра не смогли его остановить. — Внутрь мы пройдем в любом случае, если ты откажешься нас впускать, я найду Мерфи, и он не только прогонит тебя, но и принесет мне личные извинения за твое поведение. Ну, что решил?       Запуганный авторитетом стоящего напротив Белла девятиклассник захлопал глазами и отодвинулся в сторону, как бы пропуская друзей в дом. Октавия победно улыбнулась, похлопав парнишку по спине, и зашагала по дорожке первая, оставляя брата и подругу переминаться с ноги на ногу немного позади. Блондинка хотела было поблагодарить приятеля и похвалить его за находчивость, но она вдруг заметила Джину, что мелькала за спиной своего парня, весело смеясь и размахивая руками. Заметив Кларк, она внезапно посерьезнела, прочистила горло и снова собственнически взяла Блейка за руку, желая показать сопернице, что его сердце принадлежит ей.       — Рада видеть вас обоих, — с улыбкой крикнула она, но грохочущая музыка заглушала ее голос практически полностью. — Не ожидала тебя здесь застать, Кларк, — смерив блондинку ревностным взглядом, уколола Джина.       — Я ненадолго, — быстро добавила Гриффин, безобидно улыбаясь. Она сразу почувствовала себя по-идиотски, сравнив себя с красивой и спортивной девушкой Беллами.       — Очень жаль, — притворно сложила руки на груди та, состроив жалостливое лицо. — Ты не будешь против, если я заберу своего мальчика? — глупо хихикнула, обнимая Беллами, который явно не понимал того, что происходило у него на глазах.       — Лишь бы он не возражал, — не в силах играть свою роль до конца, ответила Кларк и, развернувшись на каблуках, направилась к дому, в котором минуту назад скрылась Октавия.       Выплеснуть накопленное после короткого разговора с Джиной раздражение было некуда до тех пор, пока она не заметила О: та яростно метала дротики в доску, выпивая каждый раз из красного стакана, когда попадала в те отрезки, за которые давались больше десяти очков. Ее подбадривала компания ребят, что собрались в кучу только потому, что не способны были развлечь себя самостоятельно. В движениях младшей Блейк можно было заметить особую резкость, торопливость. Кажется, что-то испортило настроение шатенке, и Кларк была намерена выяснить, что же именно случилось.       Она размышляла об этом недолго, потому что время бежало без остановки, а ей необходимо было разобраться с проблемами подруги и вовремя успеть к ужину. Поэтому она как можно скорее подхватила свободные дротики и встала в очередь за Октавией.       — Я возмущена, — холодно пояснила Блейк, когда блондинка задала интересующий вопрос. — Я видела, как возле Линкольна крутилась сучка Сара, а ведь мы расстались лишь вчера!       — Вам бы обсудить произошедшее, — вклинилась Кларк, искренне сочувствуя подруге. Она не понаслышке знала, что значит настоящая обида, причиненная любимым человеком.       — Я не хочу говорить с ним, — подчеркнула О, бросая очередной дротик, который искусно замер возле отметки «19», а затем освободила место для Гриффин. — Знаешь, наверное, нам не стоило приходить сюда. Мне неловко под тяжелыми взглядами людей, которых я даже не знаю. Уйдем отсюда?       К сожалению, покинуть помещение без неприятностей не получилось.

***

      После сложного и нервного рабочего дня Эбигейл хотелось только одного: принять горячую ванну, смывая с себя остатки усталости и прогоняя печальные мысли о пациенте, который не смог пережить операцию на сердце, но ее планам не суждено было сбыться с той самой секунды, как она распахнула дверь своего дома. Короткая записка, оставленная на кофейном столике, гласила о том, что Кларк отправилась на вечеринку к Мерфи, а обилие разбросанной косметики ясно говорило о спешке, в которой девушки готовились к торжеству. Недоеденные бутерброды так и остались лежать в тарелке, которую блондинка умудрилась оставить прямо на полу, а цветочный аромат парфюма от Dior раздражающе щекотал ноздри — Эбби любила более резкие и элегантные запахи.       Мало того, что в доме творился абсолютный беспорядок, так еще и телефон в ее сумочке беззвучно разрывался от не принятых звонков с незнакомого номера, что женщина заметила после того, как навела порядок.       — Лишь бы не с работы, — выдохнула она в телефонную трубку, когда поступил новый вызов, а человек на том конце провода усмехнулся.       — Простите, мисс Гриффин, меня зовут Колин Мейсон, я учитель вашей дочери по истории, — заикаясь, пробормотал мужчина, и Эбби вдруг отчетливо поняла, что голос, который она слышала утром, совершенно отличается от того, что говорил с ней сейчас. Зарытая где-то глубоко в душе тревога выскользнула наружу без ее согласия и охватила обеспокоенную мать в тисках, не позволяя хорошим мыслям задерживаться в ее голове.       — Вы… Вы хотите послать Кларк на олимпиаду? — стараясь не выдать своего волнения, спросила она, надеясь на то, что ее девочка действительно на вечеринке под присмотром Октавии и Беллами.       — На самом деле, в ближайшее время ей не светит не только олимпиада, но и хорошая оценка по моему предмету, — на выдохе промямлил преподаватель, но Эбигейл сразу стало понятно, что он вовсе не шутит: настолько серьезным был его голос. — Она не выполняет задания по моему предмету, и, как я понял, совершенно скатывается в плане учебы. Между прочим, в среду она пропустила добрую половину первых уроков. Поймите меня правильно, ваша Кларк претендует на золотую медаль, и учительский комитет очень переживает за ее успеваемость. Надеюсь, вы объясните дочери, насколько это важно.       Но дальше женщина уже не слушала ни пустые разглагольствования мистера Мейсона, ни его дельные советы по воспитанию, потому что, подхватив второй телефон, стала набирать номер своей девочки, любезно ожидая, когда учитель истории наговориться. К счастью, он не стал задерживать ее надолго: попросил уделять больше времени успехам младшей Гриффин и пожелал терпения перед предстоящим разговором. Не успели они толком попрощаться, как Эбби уже приложила другую телефонную трубку к уху и стала вслушиваться в стабильные гудки.       Девушка не ответила сразу. Не соизволила ответить и после второго звонка, третьего, четвертого. Зато на пятый раз она решилась-таки предупредить мать, что все еще жива.       — Мам, я на вечеринке, — послышался недовольный голос; такой, каким говорила девочка в детстве, когда ей что-то не нравилось. Эбби ясно представила себе внешний вид дочери сейчас: нахмуренные брови и поджатые губы. Она, честно, выдохнула, когда услышала громкую музыку в качестве фонового звука.       — Немедленно возвращайся домой, Кларк, — строго приказала мама, не желая слышать в ответ споры. Обычно младшая безропотно соглашалась с любым ее решением, если старшая переходила на подобный тон.       — Я не могу, мам, — потерянно пробормотала Кларк, теряя всякую надежду на то, что ее идея с прятками хорошо закончится. Она понимала, что не всегда все будет идти по плану, что когда-нибудь она действительно запутается в собственной лжи, но не думала, что это произойдет так скоро. — Мне нужно больше времени. Я отлично провожу время, правда, мне нельзя просто уйти…       — Я не хочу ничего слышать, — перебила ее Эбигейл, переходя на крик. Мысли путались, сбивались в кучу и мелькали в ее сознании одна хуже другой. Она очень хотела немедленно обнять свою малышку и увезти ее прочь от неких мистеров «М». — Сию же секунду уходи из этого дома. Я жду тебя через полчаса.       — Нет, — просто, но твердо сказала блондинка, ощущая, как сердце сжимается от боли. Она-все-портит. Заставляет мать волноваться, потому что хочет сохранить свой секрет в тайне, лжет и просит близких друзей делать то же самое, но в данной ситуации это кажется единственным выходом. — Пожалуйста, дай мне несколько часов, это важно!       Увы, мать не успела ей ответить, потому что девушка прервала звонок и вообще выключила телефон (как стало известно чуть позже).       Ее ребенок потерялся и не мог найти дорогу домой, как бы не пыталась направить ее любящая мать. Кларк, которая никогда прежде не бунтовала и не спорила о действительно серьёзных вещах, вдруг ускользнула от Эбби, пока та обращала свое внимание на что-то постороннее. Она не хотела контролировать дочь, ставить ее в рамки, ограничивать свободу девушки, так как была уверена — ее малышка не подведет, она слишком мудрая для того, чтобы нелепо и глупо ошибаться.       Материнское сердце предчувствовало беду, а пустота в душе, подгоняемая мыслями о самом худшем, заполняла все пространство. Женщина испытывала невыносимую боль из-за того, что не смогла уберечь свою маленькую девочку от ужасной ошибки, и эти страдания моментально превращались в застывшие на щеках слезы, что обжигали ее лицо. Она понятия не имела, что нужно делать в подобных ситуациях (всегда переключала шоу с подобным содержанием), а потому решила попросить помощи у людей, которым блондинка вполне могла рассказать о своей тайне.       Она снова бросилась к телефону, поспешно набирая нужные цифры (хотя пальцы все время срывались не на те кнопки), и прислушалась, подумав о том, что сойдет с ума, если не дождется ответа. Вдруг мелодия раздалась совсем близко, и Эбигейл уже в смятении поискала глазами мобильный Октавии, но не нашла; зато в следующую секунду шатенка с растерянным видом появилась на пороге ее дома. Она дрожала, а по подтекам туши на щеках было понятно, что а) на улице идет дождь, и б) девушка только что плакала. Хотя, казалось, оба варианта вполне подходили.       — Я должна кое-чем поделиться, — тихо заговорила она, поджимая губы. — У меня нет выбора, Эбби, я не хочу, чтобы ты волновалась попусту. Ты должна знать правду.       — Господи, милая, что случилось? — испугалась женщина, протягивая руки к несчастной измученной девушке.       — Думаю, тебе лучше сесть, — попросила О и первая присела на диван. Она попала под дождь, поэтому с ее густых темных волос бежали капли, разбиваясь о диванную обивку, но сейчас хозяйку дома это совершенно не волновало. Пусть ей и хотелось поскорее узнать, что скрывает ее дочь, она не могла оставить ребенка дрожать от холода, а потому немедленно предложила Блейк горячего чаю и накрыла ее пледом, чтобы та не заболела.       К счастью, у нее получилось обеспечить Октавию всем необходимым довольно быстро, и они наконец могли начать тяжелый для них обеих разговор. Шатенка очень переживала, дергалась, стучала костяшками пальцев по столу, нервничая, а Гриффин не была уверена, что готова узнать всю скрытую истину, но все равно молча ждала, когда девушка начнет говорить.       — Кларк возненавидит меня, но я не должна молчать. Я была неподалеку, когда ты позвонила ей, я знаю, что ты ужасно переживаешь, — оправдывала свою откровенность она, все еще неуверенная в правильности своего поступка. — Ты не переживай, правда, все не так страшно, как ты себе представляешь. Может, это сложно будет принять, но ты справишься с этим…       — Октавия, пожалуйста, — поторопила ее Эбигейл, присаживаясь рядом с девушкой и сжимая ее ладонь в своей. Ей не хотелось впутывать ее в личные дела семьи (особенно после заявления «Твоя дочь мне этого не простит»), но иного выбора не было.       — Она нашла своего отца, Эбби. Она нашла Маркуса Кейна.

***

      Люди часто превращают обыкновение в секрет за семью замками просто потому, что не уверены, с какими эмоциями они будут приняты. Они начинают врать своим близким, так как хотят защитить их от ужасной тайны, за которую их непременно лишат всех благ человечества. Самое ужасное, они не видят в сокрытии важных вещей ничего плохого, а ведь порой эти секреты по-настоящему изматывают и ранят друзей и родственников.       «М» значит Маркус. Человек, от которого она бежала всю свою жизнь, прячась под покровом спешащего навстречу приключениям Бостона. Она сделала все, чтобы он не смог найти ее: переехала, сменила телефонный номер, перестала общаться с общими приятелями. А ведь он и не пытался найти ее, вернуть, а сейчас, когда она только-только забыла, вновь объявился и заполнил собой все.       Эбби не хотела его видеть. Она не хотела переживать это снова. Но, так или иначе, женщина нервно сжимала руль своего автомобиля, внимательно слушая наставления вызвавшейся показать дорогу Блейк — «прямо-налево-ой, не туда-направо» звучало так часто, что она путалась и иногда поворачивала не туда. Несмотря на это, доехали они довольно быстро, не прошло и пятнадцати минут с момента, когда обе выбежали под дождь для того, чтобы найти младшую Гриффин. Новости о возвращении бывшего любимого старшая приняла резко, шокировано, отказываясь называть имя мужчины, который причинил ей боль. Было время, когда она надеялась на случайную встречу в очереди в супермаркете или что-то вроде того, но мысли об этом постепенно освободили ее сознание.       — Паркуйся, мы на месте, — наконец объявила О с ноткой торжественности, но, заметив недовольное выражения лица сидящей на водительском кресле женщины, она тоже нахмурилась. — Я могу пойти вместо тебя, серьезно. Заберу Кларк и вернусь. Тебе не обязательно с ним встречаться, Эбби.       — Думаю, мне нужно позаботиться о своей дочери самой.       Она и правда так считала, ведь она столько упустила за те дни, что не была рядом с малышкой, которую бесконечно любила все семнадцать лет. Во всяком случае, не настолько, чтобы блондинка рассказала ей об отце, который по счастливой случайности встал на ее жизненном пути.       — Тогда я подожду вас здесь. Послушаю музыку, пока вы будете разбираться, — ободряюще улыбнулась шатенка, кивая на свой айфон. — Если он обидит тебя или Кларк, звони мне. Серьезно, я прибегу и надеру гаду зад, — попыталась пошутить она, и ее легкая усмешка была последним, что увидела Гриффин, погружаясь в темноту ночи.       На улице было прохладно, а капли дождя (не было ничего слышно, кроме их стука) по-прежнему бессильно разбивались об асфальт. Одинокие фонари еле-еле освещали улицу спального района и заискивающе мигали, словно приглашая женщину ступить ближе. Она съежилась, поплотнее кутаясь в пальто, и провела рукой по волнистым (во всем виновата чертова влажность) волосам, надеясь, что выглядит достаточно хорошо перед встречей с Маркусом. На самом деле, как и прошлую среду у Кларк, у нее было преимущество: она знала, что произойдет в следующие мгновения, а бывший возлюбленный понятия не имел, что она уже на пути в его квартиру.       Ее сердце колотилось с бешеным ритмом, когда она делала маленькие шаги к подъезду. Ей было неуютно под изучающим взглядом Октавии (она ставила двести долларов на то, что девушка непременно разглядывает ее через окно автомобиля); возможно, если бы в машине ее не ждала малышка Блейк, Эбби постояла бы полчаса под ливнем, ожидая, когда будет абсолютно готова к предстоящему разговору с Кейном.       Не успела женщина дернуть на себя дверь, как та отворилась прямо перед ее носом. В ноздри старшей Гриффин ударил крепкий аромат мужского одеколона и кофе, и она поняла, что находится чуть ли не в объятиях вышедшего из дома мужчины. Ей было чертовски сложно сосредоточиться на словах, поэтому она произнесла нечто вроде «простите», не глядя на препятствие, и уже собралась идти вперед, когда заметила копну золотистых волос и сияющие недоверием голубые глаза дочери, которую искала.       — Мам?! — выдохнула Кларк, опираясь на человека перед ней. Она не могла поверить себе: как мать оказалась в этом районе города? неужели она скрывалась вовсе не умело и оставила за собой след? почему женщина выглядит такой грустной и что она сделает сейчас, увидев Маркуса?       Эбигейл не ответила блондинке, одаривая ее тяжелым взглядом (она не знала, как вести себя в подобных условиях, потому что такие шоу по телевизору тоже успешно пропускала), зато решила сфокусироваться на мужчине, которого не видела целых семнадцать лет. Она уже не ждала встречи и не была уверена, что хуже: увидеть его или не видеть совсем. Кейн выглядел отлично. Мужественный, спортивный, на лице легкая трехдневная щетина, а в темных глазах, которые она полюбила всем сердцем однажды, плескалась накопленная за долгие годы мудрость.       Сердце ушло в пятки. Ноги подкосились; Эбби почувствовала, что буквально не может удержаться. Хотелось закричать в голос, потому что Октавия оказалась права. Это он, ее «М», который больше не принадлежал ей.       И все же она взяла себя в руки и выдавила из себя приветливую полуулыбку:       — Ну здравствуй, Маркус.