Свидание с летом

12 июня 1989 года

Последний день смены согревало теплое ласковое солнце, выглядывая из-за редких пушистых облаков. Тем утром в преддверии прощального вечера в лагере царила суета: отовсюду слышались звонкие голоса пионеров, по узким дорожкам, под предводительством тренера по физкультуре, проходили мальчишки с декорациями, доносились со сцены первые нотки отрепетированных песен. Все это очень скоро осталось за спиной. Прошли мимо столовая, жилые домики-треугольники, и вот уже за сосновой рощицей показался пляж. Алиса остановилась на пригорке, блаженно вдохнула влажный речной воздух. На смену хаосу звуков пришли вполне отчетливые крики двух порхающих над водяной гладью чаек, плеск волн, приятная музыка, доносящаяся из радиоприемника. Как заметила она, это Электроник уже разложил на песке полотенце и сейчас только-только собирался нырнуть в прохладную воду. Внезапно, на лицо Алисе легли чьи-то ладони, а спину обожгло горячее дыхание. Перед глазами сам собой возник образ дорогого сердцу юноши. Дрожь пронеслась по телу и теплой истомой застыла в животе. — Семен, это ты? — неуверенно спросила Алиса. Ее губы растянулись в довольной улыбке, но ответ разочаровал. — Да ну тебя! Один Семен в голове… — недовольно проворчал высокий голосок. Алиса обернулась, и увидела свою подругу Ульянку. Та показательно надулась, вскинула руки и посмотрела не то с непониманием, не то с осуждением. Видя, как нелепо это выглядит, как смешная гримаса искажает детское личико, Алиса с иронией спросила: — Завидуешь? — Я? Тебе?! Фу… — Да брось, — рассмеялась Алиса. — И тебе жениха найдем, Улька, не переживай. — Мне? — непонимающе посмотрела на нее девочка и отпрянула. — А зачем это? Больно он нужен! Чтобы как вы с Семой слюни пускать? Алиса снова бросила взгляд на реку. Только что с громким плеском Электроник нырнул в воду и теперь, лежа на спине, плыл к буйкам. Двух хулиганок он, похоже, так и не заметил. — Да, тебе. Вон он барахтается. — Не-е-е, — неприязненно протянула Ульянка. — Этот не в моем вкусе. К тому же у него уже есть одна. Жужелица, — заговорщически шепнула Ульянка. — Ну тогда… — задумчиво протянула Алиса. — Проучим его? Чтобы не приставал к девочке! В голове уже созрела забавная шалость: украсть одежду Электроника, заставить бедного пионера в одних плавках носиться по всему лагерю. Точно так, как в начале смены она хотела подшутить над Семеном… И пускай затея была рисковая, пускай велик был шанс получить выговор, терять было уже нечего, ведь завтра все равно уезжать. Обратно в детдом, обратно к так называемой «семье», каждый член которой был для Алисы абсолютно чужим человеком. Напоследок хотелось как следует повеселиться, а главное уйти от назойливых расспросов Ульянки о Семене. — Я за, а что мы будем делать? — Украдем его одежду! Пусть поносится за нами. — У-и-и-и!!! Ульянка завизжала и захлопала в ладоши так громко, что Алиса тут же закрыла ей рот рукой и, пригрозив пальцем, шикнула: — Тс-с-с, тише, а то он нас заметит. Ульяна кивнула, жестом показав, что теперь-то рот у нее на замке. Две хулиганки тайком подкрались к полотенцу с зонтиком. Уже доигрывал веселую мелодию радиоприемник, а чайки все так же порхали кругом и кричали что-то. — Так, ты хватай рубашку, а я штаны… — О, девочки, привет, — еще не подозревая, какую шалость они затеяли, выкрикнул Электроник из воды. Пара ловких движений — и одежда уже в руках у Алисы и Ульяны. — Эй! — Бежим! — рассмеялась маленькая тиранка и быстрее подруги бросилась на утек. План удался на славу. Белокурый паренек выскочил из воды как ошпаренный и, не думая как нелепо это смотрится, в одних плавках помчался за воровками. Сердце Алисы забилось сильнее, когда пришлось бежать в гору, дышать стало тяжелее. И только ребяческая радость переполняла грудь, притупляла нарастающую усталость в мышцах. — Отдайте! Вы одурели?! Верните вещи! Я пожалуюсь! Алиса и Ульяна под аккомпанемент возмущенных выкриков разделились за рощицей, у череды домиков-треугольников. На беду, Электроник погнался именно за Алисой. Все-таки штаны ему были явно важнее какой-то рубашки. Уж куда солиднее в жару щеголять с голым торсом, чем в одних трусах… От злобы он прибавил шаг, помчался так быстро, что Алиса буквально ощутила его дыхание, но вовремя подставила подножку. Пионер упал на землю, выкрикнув вслед что-то нечленораздельное. Алиса посмеялась и завернула за угол, туда, где располагался домик Лены и Маши. Он-то ей и приглянулся. Выбора особо не было, поэтому она нырнула в него и резко захлопнула дверь в надежде, что Электроник потеряет след. Конечно, следовало бы постучаться, но в такой-то ситуации… Лена должна была ее понять. Или Маша. Лена… Грудь Алисы тяжело вздымалась от усталости и напряжения, все внутри как будто горело, но то, что она увидела, заставило тело резко остыть и покрыться ледяной волной мурашек. Лена сидела на краю кровати, потупив взгляд, ее пушистые хвостики были также опущены. Лицо ее было мертвенно бледно. Слышались тихие скорбные всхлипы. Из глаз крупными каплями текли слезы, а из глубоких порезов на руках — кровь. Услышав дыхание Алисы, Лена боязливо подняла взгляд, грустно улыбнулась. — Привет, Алис… В ее глазах сейчас можно было увидеть столько всего: испуг, разочарование, тихую скорбь. — Лена… — еле-еле смогла выдавить Алиса. — Кто это с тобой так? Ответ ошеломил ее. — Ты! — выкрикнула Лена в лицо и резко подалась вперед, но потом слабость дала знать, и она откинулась на спинку кровати, сложив дрожащие руки на груди. — Я думала, что мы с Семеном будем вместе, — с болью в голосе продолжила Лена, — я любила его с первого дня. Но потом приехала ты из своего детдома и все испортила. Знаешь, как я страдала эту неделю, наблюдая за вами? Знаешь, каково это, когда тебе говорят, что ты всего лишь хорошая подруга, а потом уходят на пляж с другой? Знаешь… — интонации стали слабее, ее голос затух, как догоревшая спичка. Алиса попыталась прийти в себя, моргнула несколько раз в надежде, что все это страшный сон. Как бы она ни старалась, соленый запах крови никуда не уходил, как и всхлипы Лены. Ее странные слова, отпечатавшиеся в памяти. А еще на полу она некстати увидела окровавленный нож. В панике пытаясь связать слова, Алиса проговорила: — Лена, ты только не волнуйся, только не умирай… Я сейчас кого-нибудь позову, мы покажем тебя Виолле! Поняв, что промедление может стоить Лене жизни, Алиса выпорхнула из домика, чтобы позвать на помощь, и как нельзя не вовремя наткнулась на Электроника в одних плавках. Она буквально сбила его с ног, схватила за плечи и громко в лицо прокричала: — У Лены кровь! Порезы на руках! Нужно к Виолле или к Ольге Дмитриевне! Непонимающим взглядом посмотрев на Алису, Электроник поджал губы, выставил руки перед собой, и все, что смог ответить, это: — Так, для начала верни мне мои брюки. Алиса буквально швырнула их, и, пытаясь прийти в себя и поступить как нужно, обрывисто проговорила: — Так, иди за вожатой… Или за медсестрой. Я побуду с Леной. Бегом! — В таком виде? — Бегом! — уже выкрикнула Алиса, и паренек рванул с места в сторону домика вожатой. Горло Алисы перехватил болезненный спазм, она сделала глубокий вдох, понимая, что придется вернуться в домик к Лене, запаху крови, ужасному ножу… Она была не из робкого десятка, поэтому, взяв себя в руки, переступила злосчастный порог. — Лена, ты как? Она уже ничего не могла ответить, она, похоже, провалилась в вечный сон. Ушла туда, где никто не страдает, туда, где ее необъятная любовь нужна кому-то. В лучший мир. На глаза Алисы навернулись слезы. — Лена… — проскулила она и бессильно опустилась на колени. Прошла минута, или пять, или десять… Было сложно ориентироваться, нужно было просто ждать и верить, что Лену еще можно спасти. — Пульс есть! — раздался над ухом строгий женский голос, но Алиса была готова поклясться, что это просвистела пуля или выстрелила пушка. И правда, вот рядом уже стояли Ольга Дмитриевна и Виолла и проверяли пульс, забинтовывали порезы, но Лена все не просыпалась. Сейчас она казалась такой беззащитной, такой беспомощной. Она застыла как красивая фарфоровая кукла, будто просто спала, а не находилась на грани жизни и смерти. — Нужен нашатырь! — прогремел еще один голос-выстрел, похоже, Электроника. Алисе на плечо легла настолько тяжёлая рука, что сама Алиса была готова поклясться, что это упал камень. Или это она ослабла от ужаса происходящего и стала такой легкой? — Все будет хорошо, Алис, иди… — сказала Ольга Дмитриевна. Или Виолла… — Сегодня концерт, у тебя репетиция. Иди, с Леной все будет хорошо. Ноги сами понесли Алису прочь. На улице дышать стало легче, вот только не о какой репетиции и речи быть не могло. Алисе хотелось побыть одной, хотелось просто осмыслить произошедшее и верить, что с Леной все будет в порядке. Да, у них были разногласия, но она никогда не думала, что все может случиться так… Завтра она уедет обратно в детдом. Они бы с Леной никогда больше не увиделись, не повздорили из-за Семена, но… Слова Лены не в первый раз пронеслись в голове и заставили чувствовать себя виноватой. Остаток дня Алиса бесцельно слонялась по лагерю. И только от вести, что Лена пришла в себя, стало как-то легче. Но… Попадаться кому-либо на глаза, обсуждать эту ситуацию совершенно не хотелось. В руках у Алисы была любимая гитара, у ее ног река.

***

Вечер наступил как-то быстро, даже незаметно. Вот вроде еще недавно стояло прохладное утро, а вот уже солнце окрасилось в оранжевый цвет и медленно село за горизонт. Над лагерем взошел месяц, везде зажглись фонари, и только лодочную станцию заволокла тьма. Алиса сидела неподалеку от нее, любуясь языками костра, наигрывая что-то на гитаре. Вокруг ни души, пронзительная тишина околдовала воздух, и только плеск воды, колыхание листьев на деревьях худо-бедно разбавляли ее. Утро ютилось в памяти, подобно какому-то кошмару. По-хорошему сейчас нужно было бы взять гитару, пойти на концерт и отыграть свои партии, а не бренчать здесь под нос, но делать этого не хотелось. Алисе не нужен был никто, кроме единственного человека. Но увидит ли она его? А может, еще не поздно разыскать его? Ведь завтра отъезд. Как известно, с Леной уже все в порядке, наверняка, Семен даже не узнал об этом неприятном происшествии. Наверняка, он весь день репетировал… Алиса завороженно провела пальцами по струнам, и как-то слова сами собой сложились в грустную песню об отчаянии и одиночестве, будто она предчувствовала будущее. Ее голос низковатый, певучий и пронзительный, какой можно узнать из тысячи. Чарующим эхом он разносился из-за густых зарослей. Но песню оборвал неосторожный шаг, хруст ветки. Все случилось точно так, как сейчас мечтала Алиса. Дорогой сердцу юноша с растерянным видом показался из зарослей, на его лице застыло беспокойство. Алиса вывела последний куплет и закончила песню фразой «Может быть, я тебе нужна?» Затем замолкла и с немым укором посмотрела на молодого человека, который потревожил ее. — Алиса! — воскликнул Семен. — Я целый вечер ищу тебя. Скоро концерт начнется, танцы. Ты где пропадаешь? По губам Алисы скользнула надменная ухмылка. — Да кому нужны эти танцы? — проронила она, скрывая чувства за маской надменности. — Это все Маша придумала, а ребятам они до фени. — Не могу не согласиться, но разве можно так подводить коллектив? — Ха! Коллектив? Уверяю тебя, Сема, это просто сборище дилетантов. Ладно Маша хорошо играет на своем пианино, но Шурик с Электроником… Это не музыканты, это посмешище. Думаешь, я стану играть с ними? В словах Алисы сквозил эгоизм, но она просто не хотела, чтобы любимый человек узнал, что ее так беспокоит. Она бы ни за что и не раскрыла причину, по которой прогуляла репетицию и концерт. — Так зачем тогда дотянула до последнего? Могла бы сразу уйти. Вопрос обескуражил Алису. Она изменилась в лице, бросила взгляд из-под рыжей челки куда-то вдаль. — Это неважно. На то есть причины. — Расскажешь? — полюбопытствовал Семен и расположился напротив, протянув замерзшие руки к костру. — Ну что ты за человек такой, Персунов? — тихо засмеялась Алиса. — Тебе все расскажи да расскажи. С первого дня ведь ходишь так по лагерю, пристаешь к людям. Разве у кого-то не может быть маленькой тайны, которая не нуждается в огласке? — Ну, какой есть, — неубедительно парировал Семен. — Странный ты, но этим ты мне и нравишься. По телу Алисы пронеслась горячая дрожь. Может, сейчас, наконец удастся добиться желанной близости? Возможно, в последний раз. Возможно, завтра она уедет в детдом и больше никогда не увидит Семена. Сердце забилось сильнее прежнего, в животе стало тепло и влажно, и вся суета уже почти минувшего дня отошла на второй план: Лена, концерт. Теперь хотелось только отдаться порыву чувств и верить в лучшее: в то, что после отъезда они с Семеном еще встретятся. — Нравлюсь… — прошептал Семен себе под нос. — Эй, ты чего? — заулыбалась Алиса и подвинулась к нему, едва ли не прижавшись. Кажется, это ее шанс. — Не знаю, — задумчиво бросил Семен. — Вот ты говоришь, что я странный, а обратила ли ты внимание, что я тут каждую секунду как последнюю живу? — Обратила, — уверенно заявила Алиса. — Но это у тебя просто манера такая — на ровном месте драму строить. — Не совсем. Просто понимаешь, за эту неделю я очень сильно привязался к тебе. Вспомни наши прогулки, как мы делились откровениями. Теперь я хочу знать о тебе абсолютно все… — А еще давай вспомним, как я окатила тебя ледяной водой из ведра, и как ты для нас с Улькой булки таскал из столовой, — перебила его Алиса. — Булки, кстати, мы с тобой вместе воровали, не забывай. Алиса снова засмеялась. В памяти приятно отозвались все мгновения лета, и она была готова была открыться, обсудить каждое, но вместо этого, от нерешительности, только подтвердила: — Хорошо, медвежатник, этот грешок не только за тобой. — А как мы с тобой по утрам на пляже встречались? А как купались под дождем? Издали, как гром средь ясного неба, доносились голоса, овации, аплодисменты. Зазвучали первые аккорды, заиграло пианино и запел саксофон. С эстрады Маша высоким выразительным голосом пропела первые строки какого-то заводного хита, и, видимо, в этот момент Семеном спонтанно овладела мысль куда более безумная, чем ночное времяпрепровождение у костра с грозой лагеря. Сквозь нелепую улыбку он, краснея и стесняясь, произнес: — А тут хорошо… Ни толпы тебе, ни вожатых… Это… Может, попробуем потанцевать? — Ты ненормальный! — абсолютно беззлобно воскликнула Алиса. Конечно же, она не умела танцевать и сама хорошо помнила, как потешалась над другими любителями танцев, но теперь… Сам бог велел. Попробовать нужно было все, и она в отчаянии хваталась за убегающие минуты последнего дня в лагере. Алиса отложила гитару в сторону, встала и протянула юноше руку. —  Давай попробуем, — лукаво предложила она. — Но только попробуй облажаться. Поначалу показалось, что Семен растерялся, видимо, сам не ожидая, что она согласится. Его предложение все-таки было из разряда глупых приколов. Его день прошел совсем не так, как Алисин. И воспринималось им все это, наверное, как-то иначе. Он сделал шаг навстречу, взял Алису за руку. Прошла всего минута, а Алисе показалось, что перед глазами пронеслась целая жизнь. Семен пытался делать какие-то неловкие движения, смеялся над своей же неловкостью. К его же счастью, и Алиса не умела танцевать, поэтому они словно старались научить друг друга этому сложному искусству. Все больше и больше проникаясь музыкой, удивительным танцем, Семен постепенно начал ускорять темп, но неумелая импровизация обернулась катастрофой. Оступившись, он вместе с Алисой рухнул на землю и в панике зажмурился. В ту же секунду Алиса неожиданно почувствовала такое невероятное тепло, что на мгновение остановилось дыхание. Открыв глаза, она встретилась с испуганным взглядом возлюбленного и поняла, что находится в опасной близости с ним. Алиса несмело положила руку ему на грудь, то ли отталкивая, то ли поощряя. Ее зрачки расширились, рот приоткрылся, но она не издала ни звука. — И-и-звини, я споткнулся. К Алисе вернулся привычный настрой, и она в шутку проронила заезженную фразу: — Все вы так говорите. Затем она встала, отряхнулась и, стыдливо отведя взгляд, вернулась к костру. Все тело еще неистово колотила ледяная дрожь. Вот сейчас, кажется, тот самый момент, о котором она мечтала всю смену. Не в силах долго сдерживать эмоции, Алиса поманила юношу к себе и мечтательно прошептала: — А ты мог бы… — Что? — Нет, неважно. Ты вроде хотел узнать, почему я сбежала, да? Она стала аккуратно подводить к самому важному моменту. Сейчас или никогда. Может, это вовсе не последняя встреча, а убегающие минуты не так уж страшны и потом ее ждет не одиночество и безысходность, а череда еженедельных свиданий, а потом совместная жизнь… — Да, — уверенно заявил Семен, подойдя к ней. — Так вот, меня завтра забирают. — Куда? — обеспокоился он. — Обратно в интернат. Знаешь, о чем я сейчас подумала? — Ну. — Через год мне исполнится восемнадцать, так? На тебя ведь можно рассчитывать? В этот момент Семен страшно заволновался. Тщетно пытаясь унять нервную дрожь в коленях, он осторожно, шепотом спросил: — Ты хочешь… — Дурачок! — Алиса игриво провела ладонью по его волосам и звонко рассмеялась. — Сможешь забрать меня через год? Давай, ты скажешь мне свой адрес, а я буду каждую неделю присылать тебе письма. Я даже знаю, как буду подписываться. «Твоя Алиса из Страны Чудес», вот. Год пройдет, не заметишь, а потом мы с тобой обязательно придумаем что-нибудь. Может, уедем жить к тебе? — Прекрасная идея! Я приеду за тобой, обещаю! Услышав эти слова, Алиса расцвела, подобно какому-то экзотическому цветку. Теперь можно было не бояться за будущее. В порыве пьянящего головокружения она схватила возлюбленного за руку и, заглянув в его глаза, ровно произнесла: — Теперь нужно закрепить договор. Взволнованный ее застенчивой и радостной улыбкой, Семен замер, не в силах пошевелиться. Сердце Алисы неистово билось, словно пытаясь выскочить из груди прямо к нему. Она чуть вздрогнула от легкого дуновения ветра, но, когда он стих, она выпрямилась, будто набравшись смелости, и поначалу осторожно коснулась губ возлюбленного, а затем принялась целовать с куда большей жадностью и страстью. — Я люблю тебя! — задыхаясь, произнес юноша, едва оторвавшись от ее сладостных губ. Как долго он не мог сказать эти простые слова… — И я тебя, — точно так же неспокойно ответила Алиса и улыбнулась так, как может только абсолютно счастливый человек.

***

Время, кажется, клонилось к десяти или одиннадцати, хотя Алисе почему-то казалось, что к полуночи. Месяц ярко сиял в окружении мириадов звезд, освещая им с Семеном путь к домикам. За рощицей ветер заколыхал ветви кустов, и Алиса почувствовала легкое беспокойство. Сейчас она шла под руку с любимым человеком, делилась откровениями и наслаждалась ночью, но что с Леной, которая была влюблена в него же настолько, что чуть не свела счеты с жизнью? Если бы не увиденное утром, Алиса бы даже не стала думать об этом, скорее всего, даже не поволновалась о Лене. Лена — красавица и отличница, на нее с первых же дней заглядывались все мальчишки, самые смелые старались поухаживать, но она отвергала их. Алису же, зная ее нрав, предпочитали обходить стороной, и до не давних пор она даже подумать не могла, что кто-то будет заботиться о ней, кто-то предложит потанцевать и поцелует при лунном свете. — Ты дрожишь как осиновый лист, замерзла? — отвлек ее Семен от потока мыслей. — Немного, — улыбнулась она и не заметила, как прибавила шаг. Тропинка привела их к выстроившимся по линейке «треугольникам». Они вроде бы не так долго сидели у реки и концерт вроде бы закончился не так давно, но, кажется, все уже легли спать. Свет горел только в одном домике. Большое окно было открыто, поэтому, подойдя ближе, можно было услышать всхлипы и обрывки фраз. Голос, кажется, Лены тихо отвечал на вопросы Ольги Дмитриевны. — … зачем ты сделала это? Это… Не укладывается в моей голове. Раздался еще один всхлип. — Алиса обещала, что поколотит меня… Она даже мальчишку может поколотить, если тот пойдет ей наперекор. А я… Я любила мальчика… Очень сильно любила. И она… За любовь слишком дорого приходится платить. Я не вынесла! Она каждый день угрожала мне! Услышав это, Алиса поджала губы. Все нутро заполнило негодование. Каждое слово Лены отзывалось в ней кипящей ненавистью. Алиса не заметила, как покраснело ее лицо. То, что говорила Лена — полнейшая ложь. Клевета, обнажившая ее истинную натуру и уничтожившая маску безобидной скромницы. Так она отплатила Алисе за помощь. Теперь стало даже стыдно и мерзко за жалость к ней. Семен непонимающе посмотрел на Алису, и было хотел что-то спросить, но она резко дернулась вперед. Все что ему оставалось — поспешить за ней. Алиса быстрым уверенным шагом обогнула домик и подошла к дверям, крепко сжав руки в кулаки. Теперь оставалось только ворваться как фурия, отвесить лгунье пощечину, но Алиса успела слегка унять гнев, понимая, что это только подтвердит слова Лены. И она бы могла спокойно объяснить ситуацию, но из дверного проема послышалось следующее: — Как она тебе угрожала? — Один раз… — навзрыд начала Лена, — она сказала, что убьет меня, если я еще раз подойду к ее любимому. Я ответила, что подойду. Она сказала «тогда лучше убейся сама, пока не поздно». Я и… Я… Я не хочу так больше! Меня всегда отвергали. За спиной прозвучали беспокойные интонации Семена:  — Алиса, что происходит? Его рука плавно легла на плечо, но Алиса резко дернулась и, что было силы, надавила на дверную ручку. Увидев Алису Лена застыла в немом испуге, инстинктивно спрятав лицо руками. Ольга Дмитриевна же поднялась с кровати, угрожающе выпрямилась и нахмурила брови. Это не испугало Алису. Она подошла к вожатой практически вплотную и, стараясь оправдаться, спросила: — И вы ей верите?! Верите, что я могла угрожать ей расправой? Я этого не делала, она напридумывала себе, а теперь врет! Вместо ответа домик сотряс резкий выкрик: — Да, верю. А ну немедленно сядь и объяснись, Двачевская! Алиса медленно опустилась на стоящий напротив стул и в знак презрения закинула ногу на ногу, поправила челку и свысока посмотрела на разъяренную вожатую. Языки пламени в груди больно обжигали сердце и шептали, что из этого безумного спектакля она выйдет победительницей, если не даст слабину и поставит эту зазнайку-вожатую на место, как какого-нибудь пионера-выпендрежника. На все это Семен смотрел со стороны, будто выжидая нужного момента, пытаясь разобраться в ситуации. Так или иначе, его присутствие здесь было вторично и совсем не обязательно, даже не смотря на то, что причиной случившегося стал именно он. Лицо Ольги Дмитриевны стало только злее, на ее скулах уже заиграли желваки, она угрожающе двинулась вперед и нависла над Алисой. «Она будет атаковать» — будто прошептал кто-то на ухо, и в сознание липкой змеей закрались первые нотки страха. — Будь так любезна, скажи, зачем ты угрожала Леночке? Пионеры так себя не ведут, только беспризорники, а ты… — Да не угрожала я ей! Поймите наконец! — Настоящие пионеры… Алиса показательно сорвала галстук и швырнула в сторону. — Довольны? — ехидно ухмыльнулась она. — Алиса! — вмешался Семен и, чтобы успокоить, попытался приобнять ее. Алиса выставила ладонь перед собой и, заглянув в беспокойные глаза юноши, приказала: — Отойди! Похоже, он здесь был действительно лишним: оказался в ненужное время в нужном месте. — Значок, Двачевская, — грозно добавила к ее хамскому жесту Ольга Дмитриевна. Следом за галстуком полетел и значок. — Ты наказана. Ничего сказать больше не можешь. До утра просидишь под домашним арестом, а потом за тобой приедут. Характеристика, конечно, у тебя будет нелестная. — Но я не делала… — бессильно пролепетала Алиса, в панике пытаясь найти хоть один аргумент «за». Но её снова не услышали. — Довольна? — Довольна! — как-то уже совсем неуверенно парировала Алиса, с болью в горле предвкушая бесконечные воспитательные беседы в детдоме. — Вот видишь, Алис… — совсем не к месту вставила Лена, — все встало на свои места. Зло всегда возвращается. Могла бы извиниться, а не делать хуже… Ее большие плаксивые глаза угрожающе сверкнули. И пускай она сказала это с жалостливыми интонациями, каждое слово сквозило злорадством. Семен снова попытался уладить ситуацию. Мягким голосом он говорил что-то в оправдание любимой девочки, но в голове Алисы его слова смешались в неразборчивый поток фраз, только издевку Лены мозг из раза в раз прокручивал, как фарш в мясорубке, делая все больнее и больнее. — Да я тебе! Алиса вскочила со стула и оттолкнула вожатую. Костяшки больно хрустнули и пальцы на покрасневшей руке сжались в кулак. — Только посмей еще что-то соврать про меня, стерва! Только что пожар гнева поглотил Алису целиком. Удар и пронзительный стон больно отпечатались в памяти и мурашками пронеслись по спине. В слезах Лена рухнула на кровать и как маленькая девочка выдавила сквозь всхлипы: «бо-о-ольно» И Ольга Дмитриевна, и, что больно резануло по сердцу, Семен, бросились к ней. — Ты ненормальная! Что ты наделала?! — первым воскликнул, что поразительно, именно он. Он — человек, которому еще недавно она была готова довериться полностью, раствориться в его объятиях. Сначала Алиса расценила это как предательство, но потом в легкие забился знакомый запах крови. Она начала понимать, что попала Лене по носу и вот уже алая струйка прошла по ее губам, шее и впиталась в рубашку. Она переусердствовала и, похоже, сделала то, чего сама так боялась — только подкрепила обвинения. Да и как не поверить в них, когда за тобой крепко закрепилась репутации грозы лагеря? «— Злая ты, Алис. Вот довыпендриваешься — и от тебя отвернется даже последний человек, для которого ты хоть что-то значишь. А быть изгоем, знаешь ли, не здорово…» — вспомнились слова Лены. Алиса опустила глаза. — Простите… — Простите?! — непонимающе воскликнула Ольга Дмитриевна и как котенка схватила Алису за шкирку. Она дала последние указания: — Семен, будь добр, побудь с Леной. — Хорошо, но… Но… — молодой человек сам терялся в сложившейся ситуации, он был меж двух огней, один полыхал ярче другого. — Можно я провожу Алису? Нам нужно поговорить! — Не нужно… — проскулила Лена. — Останься Сем… Обними меня пожалуйста, крепко-крепко. Мне так холодно… Алиса была готова взорваться. Она так и не узнала, что было дальше. Грубым резким движением вожатая буквально вытолкнула ее из домика и повела к месту заключения, под домашний арест.

***

Дверь склада громко хлопнула. Под аккомпанемент протестов, ключ сделал несколько оборотов в замочной скважине. Алиса медленно опустилась на колени и, посмотрев на тусклую лампочку, осознала, что еще недавно ей светила луна. Что теперь…? А теперь в груди осталось только ледяное море разочарования и обиды. Сначала захотелось что есть мочи поколотить проклятую дверь, чтобы вырваться и доказать всем свою правоту: Ольге Дмитриевне и, конечно же, Семену. Бедный мальчик… Он ведь ничего не знал, ничего не понял. Наверное, коварная Лена только и ждала этого момента. У нее бы и смелости не хватило самой подойти к нему, она всю смену только наблюдала и сейчас выждала самого лучшего, самого подходящего момента, чтобы отомстить за отобранную любовь. Алиса горько усмехнулась. Впрочем, себе ее она не заберет. Семен подписал и закрепил договор: через год он приедет к Алисе в детдом, может быть, даже раньше. Он как прежде обнимет, получится рассказать ему о клевете… Впервые за долгое время Алиса проронила скупую слезу, за которую прокляла себя же. Она приготовилась к неизбежному. Она пообещала, что не будет слабой. Пообещала, что выйдет из сложившейся ситуации победительницей. Она обещала это всю ночь, а потом предательски наступило утро, и на нее начали давить стены и всеобъемлющая тишина. Дверь снова скрипнула, и яркие солнечные лучи больно ударили в глаза, буквально ослепив. Алиса оскалилась, ожидая увидеть Ольгу Дмитриевну или Любовь Марковну — воспитательницу из детдома, что должна была забрать ее. — Алиска… Алиска! Я покушать тебе принесла. От неожиданности перехватило дыхание. Это пришла Ульяна, держа в руках несколько треугольников с молоком и пачку «Юбилейного: утреннего». Она второпях села рядом, протянула треугольник и несколько печений. — Кушай, Алисонька… — совсем не по-детски обеспокоенно проговорила она. Как только Алиса начала есть, Ульяна почему-то заплакала, а потом откровенно призналась: — Утром нас собрали на линейку и все рассказали… Но я не верю им! Ты не могла! Я… Я… Я буду навещать тебя каждую неделю, слышишь, Алис? Алиса осторожно приобняла лучшую подругу и уже совсем бессильно кивнула. — Слышу… — Мне запретили дружить с тобой, но я не брошу. Скажи адрес, пожалуйста. Я… Я убегу и приеду к тебе. — Детдом номер «353», — почему-то не веря Ульяне сказала Алиса. — Детдом номер «353», — повторил на улице до боли знакомый строгий голос. В здание вошли Ольга Дмитриевна и Любовь Марковна. Ульяна тут же вскочила и загородила собой Алису. — Я вам ее не отдам! Она моя лучшая подруга! — Иди к ребятам… — тихо сказала Алиса. — Но я… Я им тебя не отдам! — Отдай. Ульяна непонимающе посмотрела на Алису, но все же послушалась ее. — Иди, — строго повторила Ольга Дмитриевна. — Я тебя не брошу… — сказала она на прощание. Алиса сдалась. Она точно пленный солдат, терпя упреки, не отвечая ни на что, отправилась следом за вожатой и воспитательницей. — … Бедная Леночка. Вы представляете, Любовь Марковна! И как ей не стыдно? Накажите ее, побеседуйте. И чтобы духу ее не было в нашем лагере! — Хорошо, Ольга Дмитриевна. Мы знаем, что Алиса — трудная девочка, и надеялись, что вы и ваш лагерь поспособствуют ее перевоспитанию. Они всю дорогу говорили какую-то чепуху, спорили о профессиональной компетенции, пока опустевший лагерь тонул в утреннем тумане, и только вдали слышались голоса. Толпа пионеров рассаживалась по автобусам, Алису же ждала отдельная машина. И вот вроде бы оставалось только сесть и уехать в старую жизнь, но в последний момент в толпе Алиса выцепила взглядом Семена и… Лену. Почему они шли вместе? Почему именно он провожал ее до автобуса? Алиса попыталась вырваться, отчего Любовь Марковна подняла шум. Тут схватила грубая мужская рука водителя. — Пустите, мне нужно увидеться с Семеном! Эта фраза отпечаталась в памяти и вновь всплыла, когда Алису усадили на заднее сидение, когда водитель нажал на газ, и машина резко тронулась с места. Вдаль уносились автобусы, силуэты пионеров, Ольга Дмитриевна. Все светлое и радостное, что подарила Алисе эта смена. Машина везла ее к серой рутине, к бело-зеленым стенам и толпе таких же озлобленных на жизнь детей. Оставалось запомнить Семена. Всякого — смешного, порой растерянного, задумчивого. Влюблённого. Оставалось надеяться, что он сдержит обещание. — Я буду помнить тебя, — прошептала Алиса на прощание, а потом машина завернула за поворот и выехала на шоссе. Лагерь исчез из поля зрения, навсегда оставшись послевкусием настоящей жизни. Так кончилось Алисино лето. Так это лето стало для нее самым жарким, самым незабываемым. Самым ранящим, давшим слепую надежду. Бесконечным.