Vermilion witchcraft

      Из гостиной на первом этаже нашего дома доносились звуки плазменных пушек и взрывов, а помощник капитана звездного флота вещал о потере мощности щитов корабля. Мёрдок, увлечённый фильмом и поеданием попкорна даже не заметил, как я вернулась, а вот мама тут же предложила кофе.       — Только сварила, будешь? — она взглядом указала на дымящуюся в руках чашку.       Я вымучено улыбнулась и неопределённо пожала плечами. Сил после всей этой свистопляски почему-то не было, видимо перенервничала.       — Как дела в школе?       — Завтра аттестация южного крыла, нам дали творческие задания по этике, чтобы не слонялись без дела по улице, — мама протянула руку ко мне и стряхнула с плеча пушинку.       — Тему уже выбрала?       — Найду что-нибудь в интернете, — Джинджер Таббл нехорошо сощурилась. — Что? Этику мы не выбирали, да и мистер Эшфорд эти бумажки даже не проверяет! Я вообще не уверена, что он сам свой предмет понимает...       — Топс, это очень серьезно, — мама укоризненно посмотрела на свою бессовестную дочь, — оценка по ней идёт в аттестат, с плохими рейтингами...       — Да-да, не поступлю в универ, — повторила я в сто тысячный раз мамин главный страх и ужас. — Не переживай, я не собираюсь пускать свою жизнь под откос.       Она тяжело вздохнула и грустно улыбнулась, глядя мне в глаза.       — Ты уже такая взрослая, хотя кажется, что буквально вчера ты сидела здесь в комбинезончике и размазывала нутеллу по полу...       — Мам! — слезоточивые воспоминания моего детства выдавали в ней нервозность. Мама всегда ударялась в ностальгию, чтобы хоть как-то успокоить мечущийся разум.       Так, тут явно что-то назревает.       — Милая, мне надо серьезно с тобой поговорить, — наконец выдавила из себя матушка, старательно отводя взгляд.       — Так.       — Сейчас в больнице новый управляющий, и он требует о повторном лицензировании всех врачей, — видно было, что слова она подбирала долго и разговор уже не один раз отрепетирован. — Мне нужно будет уехать через какое-то время в госпиталь святой Елены.       — А где это?       — Гилдфорд, — мама виновато заломила брови и закусила губу. — Это всего на неделю, не больше!       Подкатившая было паника угасла в зародыше.       Если на неделю, то мы почти и не заметим ее отсутствия, у неё и дольше командировки были. Другое дело, что тогда старший брат ещё учился в школе и приглядывал за нами, теперь же моя очередь быть главной.       Пришлось понимающе кивнуть и улыбнуться.       — И это все? — по вытягивающемуся лицу стало понятно, что не такой реакции ожидала Джинджер Таббл от своей дочери. — Да ладно, расслабься! Надо так надо, не в первой же.       Она облегчено выдохнула, а затем нежно обняла меня за плечи.       — Спасибо за понимание, пирожок, — мама нежно коснулась губами моей щеки и уткнулась в неё носом.       Помню, когда была совсем маленькая, она часто так делала, когда укладывала спать нас с Мёрдоком. Через пару минут она отстранилась и погладила меня по волосам.       — Я люблю тебя, солнышко.       — И я тебя, — мама улыбнулась так широко, что в уголках ее глаз собралась мелкая паутинка морщинок.       Постояв ещё немного рядом с потягивающей кофе матерью, я двинулась в свою комнату, чтобы предаться возлежанию под пледом с ноутбуком, но меня снова окликнули.       — Топс, не забудь умыться перед сном, — вода в раковине зашумела, чуть приглушая новую порцию космических перестрелок.       Я машинально кивнула вместо ответа и устало поплелась к себе.       

***

      Кто-то настырно шуршал канцелярией в моем ящике, разгоняя драгоценные крупицы сна. А я-то наивная надеялась сегодня отоспаться... Нащупав рядом телефон, убедилась в своей догадке: семь утра.       Сквозь небольшой зазор в складках одеяла виднелась тёмная макушка Мёрдока, который бессовестно рылся в моей коробке с ручками.       — И чего ты тут шуршишь как таракан?       — Точилка нужна, не могу свою найти.       — Ну так погрызи карандаш, заодно позавтракаешь, — я откинула одеяло, которое служило мне коконом всю ночь и приподнялась на локте, пытаясь проснуться.       — Да ты же ей даже... — брат осекся на полуслове и замер, — Топс?       — Чего?       — Оно же смоется с волос? Да?       Сонно моргая, мой мозг упорно отказывался принимать происходящее за действительность.       — С каких ещё волос?       — С твоих! — сначала Мёрдок бессовестно встряхнул меня за плечи, а затем сунул в руки зеркало.       Увиденное заставило меня удивлённо охнуть и вытряхнуло из головы остатки сонливости. Вместо привычных тёмно-русых волосы на голове были красновато-каштановыми с шоколадными бликами. Дрожащей рукой пригладила торчащую на макушке прядку и натянула её себе под нос, убедиться, что отражение не врет.       Увы.       — Это что за херня?! — севшим голосом просипела я, переводя взгляд на брата, который застыл как соляная жена того библейского праведника.       — Тебя спросить надо! — шикнул он, с опаской оглядываясь на дверь.       — Твоих рук дело?! — если и его, то как он смыл то, чем мазал и не испачкал мне постель.       — Мне делать больше нечего?       Комок истерики подкатил к горлу, но пришлось подавить его усилием воли. Так, думай Топс! Думай!       — Мама ещё спит?       Мёрдок молча кивнул. Я как ужаленная взвилась с кровати и кинулась спешно собираться, закидывая барахло в рюкзак.       — Там в заначке у меня была двадцатка, даже если будет больше — бери все. Только прошу — прикрой, иначе она меня убьёт!       — Да тише ты! Мне твои деньги не нужны, иди давай! — я было ломанулась в дверь, но будильник, заголосивший в спальне напротив он услышал первым и перехватил меня за локоть, — Куда? Давай через окно!       Трель сменилась включённой музыкой из колонки, это означало, что мама проснулась. Мы с мелким кинулись к окошку.       — Ну?! — брат резким движением поднял раму, впуская в комнату свежесть осеннего утра. Благодарно кивнув, я нырнула в окно, скатываясь по козырьку на крышу веранды, а оттуда уже перелезла по небольшой заросли плюща на землю.       Накинуть капюшон было самым подходящим, потому что как раз в этот момент из соседнего дома вывалилась миссис Аткинсон со своим престарелым мопсом Персивалем. Эта хрюкающая картошка разразилась гундосым лаем, стоило ему меня увидеть.       — Перси! — у его хозяйки голос был под стать питомцу. Бабка сощурила подслеповатые глаза за мощными диоптриями очков и раскрыла рот, морща нос. — Кто это там?       Стелс-миссия провалилась и меня раскрыли, пришлось делать вид, что вышла на пробежку, благо лосины, худи и кроссовки были к месту.       — Здрасьте, миссис Аткинсон, — я мило помахала старушке ладошкой. Она на секунду замерла, а затем расцвела в приветливой улыбке.       — А-а, Са-ара, доброе утро! А чего это ты не в школе?       — Занятий сегодня нет, решила вот пробежаться в парк. Зарядка, все дела, — неловко махнула в сторону деревьев, стараясь не смотреть этой старой перечнице в глаза.       Это с первого взгляда миссис Аткинсон была слепая и немощная, но в прошлом месяце именно она помогла задержать домушника, который обнёс пару домов по соседству. Поэтому ни в коем случае нельзя было, чтобы у неё закрались сомнения.       — Я, помнится, тоже по юности бегала, — бабка мечтательно потупилась, — даже как-то в марафоне участвовала...       От многочасовых рассказов о днях былых меня спас тот же Персиваль, учуявший соседского кота за забором и дернувший поводок в другую сторону.       — Перси?!       — Всего хорошего, миссис Аткинсон! — я рванула от неё так резво, что едва не потеряла равновесие на старте.       Главное сейчас добраться до Лиз без приключений.       

***

      Эльза любовно пропалывала небольшие грядки с травами прямо под окном гостиной. Ее мама упорно не желала пускать «сорняки» дочери в свой сад с шикарными розариями, а вот лужайку перед домом отдала на растерзание без сожалений. В широкополой чёрной шляпе, винтажном комбинезоне и перчатках Хельстрём выглядела комично, будто настоящая ее фамилия — Адамс, а эта жизнь — просто прикрытие.       Я подкралась к их дому как раз в тот момент, когда подруга поливала свои дурманы из небольшой эмалированной лейки.       — Лиз! Лиз!!! — сдавленно прошипела я. По всей видимости, девушка была в наушниках, потому что реакции не последовало. В пару скачков я преодолела расстояние от тротуара до палисадника и тронула её за плечо.       — Ёжики колючие! — Эльза испуганно замахала руками, выдёргивая капельку беспроводного наушника из уха, — Ты совсем больная?! А если бы у меня лопатка была в руках?       Смерть от рук лучшей подруги мне показалась милосерднее, чем от родной матери.       — Ты чего в такую рань? — Хельстрём перевела дыхание и теперь с любопытством разглядывала меня. — И с чего все это?       — У меня проблемы...       — А что с лицом? Ты краской чтоль набрызгалась?       — Может в дом зайдём?— я затравленно оглянулась по сторонам.       — Ну пойдём, загадочная ты моя, — Лиз хмыкнула и поднялась на ноги, отряхивая коленки от земли.       Родители Эльзы работали вахтами и сейчас как раз была пора их отгула, поэтому они старались максимально отдыхать и проводить время с семьей, так что спали миссис и мистер Хельстрём до позднего утра, чтобы вечер посвящать дочери. Лиз же была махровым жаворонком, который вставал едва не с рассветом, зато в восемь вечера уже во всю клевал носом.       Прокравшись на второй этаж типового домика в нашем районе, мы шмыгнули в комнату подруги, где за закрытой дверью я скинула капюшон. Реакция девушки была весьма своеобразной.       — Не молчи, — Эльза молча развивала рот как рыбёшка, хлопая глазами. — Совсем кошмар?       Она на мгновение прикрыла глаза, глубоко вздохнула и...       — Выглядишь потрясающе!       Абзац.       — Да в смысле?! Лиз, это — катастрофа! Если мама это увидит, в лучшем случае меня ждёт лёгкая и быстрая смерть от удара сковородки по голове, в худшем — все мои подписки на музыку и Нэтфликс скажут мне «Прощай, Топс!», а выходить из дома я буду только под конвоем королевской гвардии Ее Величества.       — Драматизируешь, — Лиз скрестила руки на груди, пожёвывая губами.       — Ты же знаешь, что нет...       Тревожные мысли роились в голове, перебивая друг друга и жужжа наперебой: «вдруг это что-то серьёзное?», «у меня рак», «я умру и стану зомби».       — Мёрдока рук дело?       — Нет, для него это слишком тупо. Он бы меня технично маме слил со всеми нашими прогулами, — нервно начала растирать ладони.       — Окей. И какой план?       План у меня был один единственный, который я Лиз и озвучила:       — Закрашивать.       — Боюсь, нам понадобится что-то особенное.       — На месте сориентируемся.       

***

      Мои надежды на то, что все пройдёт быстро и гладко, разбились о суровую реальность. Выбор оказался намного шире, чем я думала, а кассирша, девчонка с параллельного класса, лишь развела руками на просьбы о помощи. Пришлось на ходу штудировать первую попавшуюся статью в интернете, не отходя от витрины.       — Так, тут пишут, что под точный цвет нужна «чистая база», — Лиз читала вслух, нахмурив брови.       — Это как? — я нервно крутила в руках пачку с более-менее подходящим цветом. В ответ подруга пожала плечами.       — «...а затем, нейтрализуйте оставшийся в волосах пигмент подходящим по типу нейтрализатором»,— Хельстрём кинула на меня короткий взгляд, — в твоём случае это, наверное, бирюзово-фиолетовый...       — Лиз, это не смешно! — внутри все похолодело, стоило представить, как на голову будет намазываться болотного цвета жижа.       — Но тут так написано, вот таблица! — девушка виновато заломила бровки и сунула под нос смартфон с цветовым кругом и подписями.       Сдерживая из последних сил вой отчаяния, я поставила на место коробку с краской, чтобы взять соседнюю, и краем глаза заметила движение в соседнем проходе. Каково же было мое удивление, когда там оказался наш преподаватель экономики, но в абсолютно непривычной для него одежде, без очков и в сопровождении давешней парочки из парка: черноволосой девицы и ее белобрысого братца.       Я тихонько пихнула Лиз и кивнула на учителя.       — Это что, мистер Грин? — подруга округлила серые глаза, — без очков?!       — Он без них совсем другой. И та девушка, которая колледж искала.       — И правда. Стой! Он же вроде женат? Чего она тогда на нем едва не висит? — Эльза любопытно тянула шею, следя на всеми троими, которые о чем-то тихо переговаривались у холодильника с заморозкой.       — Ну значит, это она — жена! Лиз, не отвлекайся!       — Извини.       Компанию мы потеряли из виду, зато подобрали, на мой взгляд, самый идеальный вариант для сокрытия того ужаса, что творился у меня на голове. На кассе случилась небольшая оказия с аппаратом, а потому пришлось потоптаться в очереди. Изнывая от тревоги, решила отвлечься залипанием по сторонам, когда в глаза бросился ещё один интересный персонаж.       У стойки с журналами и газетами стоял высокий и довольно стильно одетый парень в тёмных очках. Тонкая чёрная кожаная куртка подчёркивала его молочную кожу и огненно-медные кудри, которые он то и дело зачёсывал изящными пальцами назад, а другой рукой держал свёрнутый пополам путеводитель по графству. Из-за очков и поворота головы было достаточно проблематично разглядеть лицо, но что-то упорно мне подсказывало: я знала, кто это.       — Топс! — Лиз тряхнула меня на рукав, — не спи!       — А? — я нехотя оторвалась от бессовестного разглядывания мужчины.       — Наша очередь! — она указала на солидно освободившееся место перед нами и недовольные лица позади. Виновато улыбнувшись, подскочила к кассе.       — Извини, — продавщица понимающе улыбнулась в ответ и пробила коробочки с краской.       Когда я обернулась на журналы, его там уже не было. Внутри появилось странное чувство, похожее на разочарование и страх.       Умостившись на остановке чуть поодаль от магазина, мы решали, как поступим дальше.       — Так, надо дождаться, когда фарэльдры свалят по делам, чтобы тебя никто не видел, — Лиз снова пялилась в телефон, — сейчас девять. То есть, ещё где-то час...       Пока Хельстрём строила план операции «Валькирия», я снова заметила мистера Грина и его компанию, только теперь к ним присоединился тот рыжий в очках. Они неспешно вышли из магазина и направились к припаркованному чуть выше по улице дорогому автомобилю. За руль, к моему удивлению, сел блондинистый брат «жены» Грина.       

***

      Родители, как и предсказывала Лиз, покинули дом в начале одиннадцатого, и мы быстро шмыгнули внутрь с заднего двора. Хельстрём предложила быстро позавтракать, но мне кусок буквально в горло не лез, так что я ограничилась лишь чаем.       Волнение росло с каждой минутой. Эльза быстро пробежала глазами по инструкции и преступила к замешиванию, кидая на меня быстрые взгляды, я же в сотый раз разглядывала оборот коробки со схемой полученного цвета.       — Ты её уже раз в пятый перечитываешь, — подруга заботливо накрыла мои плечи старой футболкой и теперь прочёсывала волосы       — Нервничаю.       — Понимаю. А с веснушками что делать?       Я машинально потёрла нос.       — Скажу, что обгорела, — Хельстрём сделала странное лицо, намекающее на абсурдность идеи. — Ой, не начинай!       Когда дело было сделано, мы обмотали волосы плёнкой и сели смотреть сериал, чтобы хоть как-то отвлечься. Серию спустя отправились в ванную, где после смывки краски нас ждал сюрприз.       Это был какой-то бред, потому что волосы даже мокрыми были светлее и рыжее нежели до процедуры.       — Твою мать... — только и смогла выдавить я.       План провалился с треском и теперь я сидела на кухне у нас дома, ожидая разноса. Первым меня увидел брат, который замер и беззвучно прошептал что-то на японском. Судя по выражению лица это было что-то среднее между молитвой и проклятьем. Мама явилась чуть позже.       — О, ты уже вернулась, Мёрдок сказал ты пошла к Лиз готовиться к тесту...       Повеяло холодом. Ну все, здравствуй, смерть.       — Мам, я...       Она жестом пресекла попытку что-либо сказать, прикрывая горящие праведным гневом глаза и медленно выдыхая. Мёрдок бочком отошёл в сторону, пытаясь незаметно уйти из зоны поражения, но был обнаружен и сел на краешек дивана, поближе к выходу. Тишина начинала давить на уши.       — Напомни, милая, — от её тона по рукам побежали мурашки,— сколько времени мы боролись с твоей алопецией после ожогов.       — Четыре...       — Громче!       — Четыре года, — на глаза набежали стыдливые слёзы.       — Четыре года уколов, таблеток и болезненных процедур, чтобы моя дочь не была лысой как шар для боулинга, — её тихий напряжённый голос бил по ушам сильнее крика. — Ты прекрасно знаешь, какие у этого могут быть последствия, но тебя это не остановило.       Перед глазами снова встали картины из детства, когда я нечаянно опрокинула на голову бутыль садового пестицида, которым бабушка травила вредителей в саду. Дичавшую боль от ожогов на коже, а затем ужас в глазах взрослых, когда вместе со струпьями от болячек начали сходить детские волосы. Доктор Вайс, лечившая меня, давалась диву, как мне повезло, что химикат попал только на волосы, не задев глаза и лицо.       — По своим комнатам живо, чтоб я вас не видела. Наказаны оба, — брат пытался было протестовать, но ему и рта не дали раскрыть. — За укрывательство!       Меня заметно потряхивало от произошедшего, пока поднималась к себе. Думала ли я, что так будет? Нет. Учитывала ли я тот факт, что краска снова спровоцирует старую болезнь? Тоже нет, но страх того, что мама мне не поверит, и уж лучше получить за содеянное, перевешивал здравый смысл. Тихонько прикрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и осела на подкосившиеся ноги, стараясь унять дрожь. В напольном зеркале напротив отражалась моя горящая медью на солнце макушка, лишь подливая масла в огонь переживаний.       Чуть позже, уже набирая текст эссе, я внезапно поняла, что мы с Мёрдоком ещё легко отделались. Обычно, если мама не уточняла, как именно наказаны, то экзекуцию мы выбирали сами (чаще всего уборка дома, внеплановая готовка или отмена всех своих планов). Но если Джинджер Таббл говорила что-то конкретное, можно было сразу начинать готовиться к похоронам. За две недели прогулов факультативов по литературе меня устроили на подработку в школьную библиотеку, где я каждый вечер по два часа выслушивала занятия кружка поэзии. Это было ужасно.       В углу экрана лэптопа всплыло окошко сообщения с ником брата.       

Murtales: «Я передумал, гони свою двадцатку.»

      

***

      К удивлению, на утро волосы не остались на подушке. Даже наоборот, казались гуще, плотнее и перестали по-дурацки завиваться на концах. Веснушек тоже прибавилось.       Мама до сих пор с нами не разговаривала, лишь молча кивнула на наше недружное «Доброе утро» и вручила по ланчбоксу.       День обещал быть дождливым, судя по тому, как низко висели густые тучи, хотя прогноз обещал сегодня солнце. Лиз появилась на остановке в своём привычном наряде с лёгким оттенком гранжа и готики в одном флаконе. Доехали молча.       Народ лениво перетекал со двора в холл, создавая иллюзию суеты, но все прекрасно понимали, что погода накладывала свой сонливый отпечаток. Я накинула на голову капюшон ещё в автобусе, чтобы не возникло лишних вопросов, но, увы, даже это сразу заметили.       — Что, Таббл, неудачная стрижка? — одна из подпевал местной селебрити скривила милое личико в презрительную мину. Вторая тут же подхватила ее настрой.       — Ага, садовник постарался, с гномом в кустах перепутал, — ответ на гаденькую улыбочку девчонки Лиз окликнула ее и показала средний палец, перед тем как исчезнуть в учительской.       — Вам обсудить больше нечего? — пробасило над головой. Том. Его поразительная способность бесшумно подкрадываться никак не укладывалась в моей голове. Точнее, как он это делал с его немаленьким ростом.— Привет.       — Привет, спасибо,— пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до лежащей в глубине шкафчика книги, когда кто-то резким рывком сдёрнул с головы капюшон. Затравленно оглянулась, но хулиган уже растворился в толпе, а друг даже не успел среагировать.       — Ого, Таббл, ты чего это, заржавела? — послышалось откуда-то из-за спины.       Не обращая на колкости ровным счетом никакого внимания, захлопнула шкафчик и поймала на себе заинтересованный взгляд Сингера.       — Придурки, — цыкнула я в сторону.       — Забей. А мне нравится, — друг мило улыбнулся. — И веснушки. На солнышко стала похожа.       Слева кто-то облокотился на шкафчики, загораживая собой проход.       — Че-как? — кем-то оказался Сэм Нортингтон, капитан футбольной команды, спортсмен, первый парень школы и просто обворожительный дьявол. Он уже давно поселился в моих девичьих мечтах, но реальность была такова, что рядом с ним я могла быть разве что мимолетной тенью, уж слишком Сэм был популярен. Оставалось только вздыхать ему в след.       — Тоже поиздеваться пришел? — Томас недовольно нахмурил светлые брови. Спортсмен смерил его брезгливым взглядом.       — Потеряйся, Сингер, — когда же он посмотрел на меня, внутри все задрожало. — Тебе идёт.       — Спасибо, — смущено промямлила я. Сэм продолжал меня разглядывать, под недовольное сопение со стороны Тома, который делал вид, что что-то упорно ищет внутри шкафчика.       — У меня тут вечеринка намечается. Вечером. Приходи, буду рад, — от того, как Нортингтон мне подмигнул, едва не подкосились ноги. Пару минут после того, как он ушел, я стойко боролась с желанием завизжать от радости, но вопрос Сингера быстро вернул меня с небес на землю.       — Он же не общается с такими как мы. С чего вдруг?       — Не знаю...— приятное тепло внутри ещё мерцало крохотной звездочкой, заставляя тихонько улыбаться.       — Так, я узнала, что по экономике будет блиц-опрос вместо сдачи домашки. А что с лицами? — подошедшая Лиз замерла с расстёгнутым рюкзаком, вглядываясь в нас.       — Нортингтон позвал её на свою вечеринку,— глаза Эльзы округлились до передела.       — Ты же не пойдёшь?! — подруга вцепилась в меня клещом, встряхивая за плечи, — Сара, он же придурок! Скажи, что ты не пойдёшь!       Звонок на урок спас меня от дальнейшей пытки тряской.