Возрождение.

Аловолосый вихрь быстро летел по пустому и тёмному коридору. Каждый шаг эхом отдавался в извилистых коридорах департамента. Никто не попадался ему на пути, все двери были закрыты. И только лунный свет, лившийся сквозь редкие и небольшие окна коридора слабо очерчивал контуры диванов и плакатов на стене. Да и как оно могло быть иначе в полвторого ночи-то? Сегодня другое отделение Департамента было на ночном дежурстве, а их корпус мирно спал. «Вот так вот, значит. Спихнуть, значит решили. Испугались. Хотя, эти лягушатники скорее всего ничего о дуальных душах не помнят. На перевоспитание, значит, — Сатклифф летел вдоль запертых дверей. Но не к выходу, а наоборот, вглубь извилистых коридоров, где за одной из запертых, ничем не отличающихся друг от друга дверей на его столе лежала так и не раскрытая им папка с переводным досье на новенького. — Ничего, Эрик покажет им всем, как надо дурь выбивать. Но вот что за дурь сидит в голове у этого француза, вот это вопрос. Это мне с Дереком повезло. И ему со мной, чего уж тут скромничать. Надо предупредить Эрика, чтоб был осторожнее. Хотя нет, не надо. Пусть всё идет как идет. А я буду начеку. И Дереку ничего говорить не стоит. По крайней мере, пока». Долетев до двери, Грелль в недоумении остановился. Во тьме коридора ярко светилась щель под дверью. В кабинете горел свет. Но ощущения опасности не было, наоборот, внутри как-то резко стало спокойно. Даже злость на французов поутихла. Мгновенно мобилизовавшись, Грелль осторожно коснулся ручки. Увиденная картина удивила и вызвала улыбку умиления. За одним из столов рядом с разложенными в аккуратные стопочки листками уронив голову на лежащие на столе руки спал его Дерек. «Кажется, трудоголизм заразен. Может, его Алан покусал, когда я ушел? Или между ними было что-то другое?» — Сатклифф поморщился от абсурдности собственный мыслей. Крадучись, Грелль приблизился. Наконец-то у него появилась возможность полюбоваться на своего ненаглядного. Грелль оглядел чёрные и блестящие как вороново крыло волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, спине и столу. Он уже знал, что на ощупь они удивительно мягкие. Сняв перчатки, он пропустил между пальцами шелковую прядь и осторожно, чтобы не разбудить, заправил ее за аккуратное ушко. Его взгляд очертил высокий лоб с черными стрелами бровей, острый нос и чуть-чуть приоткрытые губы. Губы… Воспоминание жаром пронзило аловолосого. Непроизвольно он коснулся пальцем своих губ, как бы силясь возродить то сладостное ощущение… И снова разум окутала дымка, словно тот молочно-белый туман из просеки… Пустое здание молчит, словно никогда и не было в нем никого. Не было и никогда и не будет… Словно они одни в этом мире, а тот, чужой, не их мир, он остался где-то далеко за пределами этих стен. Несколько раз моргнул и погас свет. И только призрачный свет луны заливал кабинет. Тепло внутри него, лунный свет и это тихое дыхание совсем рядом… Вот, что реально… Всегда было и навсегда так и останется… И вот рука без перчатки уже гладит сияющие от лунного света волосы. Вдох…выдох…вдох…выдох… В их мире нет тиканья часов, есть только тихое размеренное дыхание… Зеленые глаза приоткрылись. Даже в бледном свете луны Грелль заметил расфокусированный взгляд. Он смотрит не на него, он всё еще спит. Аловолосый уже был в курсе такой особенности своего подопечного. Когда тот очень уставший, его очень трудно разбудить. Со стороны может показаться, что он проснулся. Он открывает глаза, совершает какие-то действия, отвечает на вопросы. Но на самом деле, он всё еще где-то там, в своем полусне… Вот и сейчас. Дерек поднял голову, приоткрыв глаза. Но такой вот спящий взгляд из-под густых полуопущенных ресниц… Губы приоткрылись… Выдох… И в следующий момент эти самые губы слепо тыкаются куда-то в подбородок Греллю, и со второго раза-таки попадают прямо в цель… Прямо в самое сердце… Сияющий белый лунный свет окутал их, пронзая тишину вокруг них, ослепляя разум и наполняя душу до краев. Вдох-выдох… И после пары ласковых прикосновений одни губы жадно сминают другие. Вдох… И языки начинают старый, как мир танец, сплетаясь, убегая и снова догоняя друг друга… Выдох…и тонкие пальцы запутываются в волосах друг друга, притягивая еще ближе, желая слиться и стать единым целым… Вдох… И губы черноволосого ползут вниз по шее, покусывая, засасывая, оставляя ожерелье из ярких отметин в тон к алым волосам… Выдох… И руки аловолосого оглаживают и сжимают в объятиях тело сквозь тонкую ткань рубашки под расстегнутыми пиджаком… «Какой же он хрупкий…оказывается…» …Язык черноволосого провел влажную дорожку от ключицы до уха, вызвав новый судорожный вдох… А руки аловолосого сползли вниз, пройдясь по стройным бёдрам и сжав небольшие упругие ягодицы, притягивая ближе, ощущая чужое возбуждение, такое же сильное, как и свое собственное…  — Почему же ты такой милый…. — судорожный шепот на грани слышимости.  — Милый… — эхом отозвался черноволосый. Долгий выдох… И глаза снова закрылись. Сонно обняв Грелля, Дерек обмяк в его руках. «Снова уснул…», — Грелль пытался восстановить дыхание и прийти в себя. Оглядевшись, он вернулся в реальность. Кабинет снова обрел привычные очертания. Чмокнув еще раз сомкнутые уже губы, Сатклифф перенес Дерека на диванчик и укрыл пледом. «Наверное, так даже лучше. Кто знает, что могло бы произойти, не усни он снова… Готов ли он к такому?.. Не скованный цепями разума, действующий только по велению души… Не пожалел ли бы он потом, когда проснулся бы и осознал всё? Нет, определенно, так будет лучше». Встав с краешка дивана, где сидел, Грелль подошел к столу, при свете луны набросал заявку на замену так кстати перегоревшей лампочки и вышел из кабинета, тихонько прикрыв дверь. А папка с досье так и осталась лежать на столе нетронутой. *** Утром перед выходом из дома Грелль еще раз глянул на себя в зеркало, проверяя, не сполз ли старательно накрученный шарфик. Прежний Грелль с радостью похвастался бы всем и каждому россыпью засосов на шее, но теперь… Если Дерек что-то помнит, то, увидев засосы, он будет крайне смущен. А если он увидит засосы ничего не помня… Короче говоря, лучше их спрятать. Придя на работу, Сатклифф обозрел привычную картину. Слингби сидел, закинув ноги на стол, а руки за голову, Алан заполнял какую-то таблицу, задумчивый Дерек тихо стоял у окна. Услышав, что дверь открылась, он обернулся и увидел наставника в шарфике. Грелль поймал его обеспокоенный взгляд. Помнит или нет?..  — Что, Грелль, таки заболел! — ехидно заметил обернувшийся Слингби.  — А ты, Эрик, как всегда потрясающе проницателен!  — А я говорил тебе вчера не пить ту холодную воду! Такой дружеский обмен колкостями уже стал у них традицией, поднимающей настроение по утрам.  — Грелль, с тобой всё в порядке? — подошедший Дерек обеспокоенно заглянул в глаза.  — Всё хорошо, не волнуйся, — Грелль успокаивающе коснулся плеча черноволосого. — Как ты себя чувствуешь? Уснул вчера прямо на работе.  — Всё в порядке, — Дерек опустил глаза и легкий румянец окрасил его щеки. «Значит, что-то он помнит!»  — Скоро мне его как Алана придется пинками выгонять с работы домой! — хохотнул Слингби. «Как, однако, кстати я выпил вчера ту водичку!» — Грелль уселся за свой стол и собрался было открыть папочку, как в кабинет влетел Рональд.  — Идемте скорее, француз приехал! Он там такое творит!.. — от волнения дрожала даже газонокосилка в руках у Нокса. Все пулей вылетели из кабинета. Грелль мысленно застонал, бросил жалобный взгляд на закрытую папочку и выскочил следом за всеми. А папочка так и осталась сиротливо лежать на столе.