за прошлым

Адаар помнил достаточно много из своего прошлого. Помнил сильные руки отца, которые поднимали его в воздух и кружили над землей. Еще он помнил свой первый клинок, которому все придавали зачем-то слишком много значения. Помнил имена, но не лица, братьев и сестер. Помнил вкус наказания за то, что отрезал младшей сестре кусочек рога. Он помнил, как однажды сгорел их дом — долгая история для времен, когда Инквизитор позволяет себе напиться и расслабиться. Помнил, как помогал родителям выносить из горящих помещений самое ценное и в итоге на его левую руку упала раскаленная деревянная балка — такое не забыть, особенно учитывая оставшийся на коже ожог. Он все это помнил хорошо, но никогда никому не рассказывал, потому что окружающие были интересными людьми — им такое было не нужно. Стоило ему стать Вестником Андрасте, как о его прошлом вообще стали мало спрашивать. Лишь восклицать какие же чудеса он наделал вчера, выйдя из Тени. Были вещи, о которых Адаар с радостью бы рассказал — это и о доме, и о Тени, — а были такие, о которых самому вспоминать не хотелось. Он помнил первые дни среди наемников Вало-кас, когда казалось, что смерть может настигнуть в любой момент. Он помнил обжигающую мозг мысль, что Кун ненавидит тал-васготов. Он помнил постоянные вопросы по поводу того, кто вообще такой этот Кун. Он помнил свое первое задание, которое выполнял он на пару с его подругой детства — Ари. — Тебе не кажется, что лучше ответить на хотя бы одно письмо? — спрашивает Дориан, видя, что Инквизитор опять спускается от Лелианы, сжимая в руках бумаги, исписанные все тем же аккуратным почерком. Тевинтерец не дурак и уже устал просто так наблюдать за Адааром, который постоянно смотрит на эти письма, словно читать не умеет. — Отвечу, так новое придет, — хмурится Инквизитор. — Не ответишь, тоже придет, разве нет? — вскидывает брови Дориан. Поведение Адаара было странным и подозрительным хотя бы потому что Дориан мог с четкой уверенностью сказать — он читает все эти письма, но почему-то не хочет отвечать. Павусу бы оставить кунари в покое, но его собственное любопытство не давало покоя. — Я просто не знаю, что отвечать, — лицо Адаара можно было назвать очаровательным, потому что Дориан впервые увидел надувшего в капризном выражении лица щеки кунари, который старательно прокручивал у себя в голове какую-то мысль, явно не находя ответов. — Может я могу помочь? — с ехидной улыбкой спросил Дориан. Он потихоньку добивался своей цели — узнать что и кто пишет Адаару. Инквизитор с неохотой протянул письма. Ему было тревожно, и тревогу эту нельзя было просто так скрыть за видом серьезного и устрашающего кунари. Он обогнул Дориана, уткнувшегося в письма, чтобы подойти к окну, из которого можно было наблюдать за двором Скайхолда. Замок преобразился, превратившись из заброшенного в обжитый и по настоящему красивый. Это место напоминало Адаару о том с чего он начинал и чем закончил. Поднимает левую руку, чтобы вновь уставиться на Якорь, о котором, несмотря на смерть Корифея, не удавалось просто так забыть. У Адаара была большая проблема — он слишком хорошо все помнил, и это его жутко злило. Он понимал, что это удел любого живого существа, помнить прошлое, но его эта мысль совершенно не радовала. Он бы многое отдал, если бы можно было стереть из памяти некоторые моменты, словно их и не существовало. — Кажется, она любит тебя, — наконец подает голос Дориан. — Это шокирует! Ты никогда не говорил, что у тебя есть подружка. — Она не моя подружка, — едва рыча отвечает Адаар. — Я заметил, — Инквизитору совершенно не нравится улыбочка, с которой Дориан на него посмотрел. Хотелось уже пожалеть о том, что Павус прочел все эти треклятые письма. Надо было их сжечь. Это ведь была первая мысль, когда Лелиана сказала, что Ари опять что-то написала. Хорошая была мысль. — Но кто она такая? — Мы вместе были наемниками у Вало-кас. Постоянно соревновались, не уступали друг другу. Она однажды спасла меня от дракона, и я был должен ей, пока сам не помог ей избежать смерти от рук солдат Кун, которые охотились за ней, как за особо опасной преступницей. Правда, что именно она совершила, я не знаю. Она должна была отправиться на Конклав, как наемник, но начальник решил заменить ее мною, потому что Ари не восстановилась от прошлого ранения. Она была жутко зла, грозилась отрубить мне рога и засунуть их мне в задницу. Мы поссорились, когда я уехал. А потом не виделись. — Но вас объединяло еще что-то, кроме работы, я прав? Проницательность Дориана хотелось выжечь гневным взглядом, но Павус лишь ухмылялся, получая подтверждение своим мыслям. — Мы спали. Несколько раз. Но это было без чувств, просто физическая близость, чтобы избавиться от стресса, — бурчит Адаар. — Просто никого другого рядом не было? Поэтому ты предпочел своего товарища? Что же мне не предлагал? — смеется Дориан, откладывая письма. Для него все становилось предельно ясно, но он предпочел подтвердить свои мысли, раззадорив кунари. — Именно потому что она была моим товарищем, я и подумал, что это было бы неплохо. И вообще, какого черта ты сейчас пытаешься задавать мне такие вопросы? Разве не все равно, почему я решил переспать с ней? — Просто Варрик уже давно не пишет свою любовную серию книг, вот мне и не хватает страстей в жизни, — ласково улыбается Дориан, но эта улыбка только злит. — К тому же, я никогда не видел, чтобы ты так нервно перечитывал чьи-то письма, вот мне и стало любопытно нет ли во всем этом чего-то большего, чем просто . . . физической близости? — Я уже жалею, что дал тебе прочитать, — сквозь зубы говорит Адаар. — Ничем мне не помог, только разозлил. — Ладно тебе, Инквизитор. Я не мог не воспользоваться моментом. Ты слишком скучный, когда весь из себя такой собранный и серьезный. А на счет помощи. . . Пригласи ее в Скайхолд? По-моему это лучшее решение. Вы поговорите. Она ведь явно любит тебя и впервые решила об этом сказать. Даже если ты не хочешь ей отвечать взаимностью, хотя бы найди в себе силы сказать ей это в лицо. Ты же Инквизитор. Пригласи ее на Праздник Первого Дня, который Жози так старательно пытается организовать. Адаар лишь скривился. Он не был человеком шумных пиров, он был тем, кто предпочитал уединение в собственной комнате, когда можно было сначала посидеть, погреться у камина, а потом выйти на балкон и молча разобрать по полочкам свои лихорадочные мысли. Инквизитор уже достаточно оттанцевал балов, чтобы понять, что в них нет ничего привлекательного, лишь бесполезный шум, за которым можно умело спрятать разве что убийцу. Он отчаянно хотел отменить праздник, но понимал, что не может. Тогда против него ополчится Жозефина и весь Скайхолд вместе с ней. Для всех почему-то этот глупый праздник нес куда больше смысла, чем казалось при этом Адаару. — Может быть позову, — нахмурился кунари, отходя от окна. Ему бы хотелось поговорить с Ари так, чтобы при этом не приходилось краснеть у нее на глазах. Он взял со стола Дориана свои письма, отметив лишний раз, что почерк Ари как всегда слишком идеален. Он видел знакомую ему когда-то девушку в каждой маленькой завитушке, в каждом зачеркнутом и заново написанном слове. Он видел и не очень радовался этому — Ари была на какое-то время тщательно забыта, пока не пришло ее первое письмо. Память вскружила голову, перед глазами появилась девушка-косситка с достаточно короткими рогами, — Адаар видел девушек с рогами длиннее, чем у него самого, — но зато пышными, слегка кудрявыми платиновыми волосами, которые последний раз были отстрижены аж до мочки уха. Это именно она назвала Адаара впервые Аташи, что значит с кунлата «дракон». Это именно она научила его красивым эльфийским песням, которые сама выучила, как говорила, познакомившись с парой долийских эльфов, пока путешествовала. Это именно она сказала, что ожог у Адаара на левой руке похож на кинжал. Это именно она однажды сплела из полевых цветов венок и обвила им рога Адаара, называя его маленькой принцессой. Вспоминая об этом сейчас, Адаар только хмурился, хотя раньше подобные воспоминания могли спокойно вызвать улыбку на его лице. Просто раньше он был другим человеком, и он понимал, что Ари знает и хочет увидеть не Инквизитора, а своего компаньона по опасным вылазкам, которого знала. К сожалению, им Адаар больше не являлся.