Тринадцатый. Раскол во времени

Свет. Белый. Яркий. Много света. Пытаюсь разлепить глаза, которые упорно не хотят открываться. Больно повернуть голову, а от хлынувших потоком мыслей становится еще больнее. Ох, ну и крепко же меня приложило… Невнятный шум медленно начинает превращаться в чьи-то голоса, а через несколько минут весь мир перед глазами перестает плыть. Проморгавшись, я вижу перед собой неясный силуэт, который вскоре складывается в лицо Герарда. - Ну наконец-то! – Его звучный голос неслабо бьет по мозгам, и где-то глубоко в голове у меня снова раздается звон. – Мы уж думали, придется обратно в отель тебя тащить. Как себя чувствуешь? - Как будто меня с размаху головой о землю стукнули, как же еще, - Я потираю виски и зажимаю ладонью ухо, чтобы уменьшить звон. – Слушай, сделай-ка одолжение: не ори. - Кто орет? Я ору? – изумляется Герард еще на два тона громче. – Да я же… Послушай, Лара, - его голос снова становится таким, как тогда, в пансионе. – Я боялся, что ты не очнешься. - Куда я денусь с необитаемого астероида… - начинаю я преувеличенно бодро, но тут же умолкаю, взглянув ему в глаза. – Прости. - Нет, это ты прости, - резко посерьезнев, он поворачивается ко мне и касается рукой моего лба. – Они оба правы, и Фрэнк, и Стелла. Я втянул тебя в эту историю, и если с тобой что-то случится… - Уже случилось, - вздыхаю я и приподнимаюсь на локтях. – И, как видишь, никто от этого не умер. Я понимаю, что говорю совсем неправильные вещи, но ничего другого придумать не могу. А надо – Герард выглядит совсем потерянным и будто постаревшим лет на десять. Я пытаюсь принять тот факт, что он на самом деле заботится обо мне, и не могу понять, почему это так странно. - Герард, ты знаешь, ты… - А помнишь, что ты сказала, когда я поднимал тебя с лестницы в пансионе после той вечеринки? Странно задавать такие вопросы человеку, который плохо помнит, что было сегодня утром. Или вчера… Я перевожу взгляд чуть вперед – и замираю, поняв, откуда исходит этот белый, ослепительно яркий свет. - Не помню, - шепчу я. – Герард, это… Это Врата? Впереди меня сияет огромная арка, похожая на слепящую звезду. Она прямоугольная, будто дверь, а внутри нее нет ничего, кроме света. На самом верху алым цветом мигает число 2016. - Они самые, - Герард снова поднимает меня и ставит на твердую землю. – Год, когда закончится наш эксперимент. Стелла стоит перед Вратами с таким же компасом, как у Данэма, а Фрэнк, засунув руки в карманы, наблюдает за ней со стороны. Заметив нас, женщина оборачивается и протягивает руку. - Пойдем с нами, - говорит она едва слышно. – Я не хочу туда с ним. - Стелла, - Герард походит и кладет ладони ей на плечи, словно успокаивая. – Это твой дом. Там остались все, кто тебе дорог. Они думают, что ты пропала без вести, сержант Доусон. Разве ты не мечтала об этом все то время, пока была здесь? - Я не хочу быть Стеллой, - заявляет она. – И не хочу быть сержантом Доусон. Я – Первая, и я хочу ей быть. - Время на исходе, - перебивает Фрэнк, ничуть не проникшийся важностью момента. – У вас полторы минуты. - Он уйдет один, Тринадцатый, - Первая хватается за его слова как за спасательный круг. – А я останусь. Скажи, ведь если я останусь, ничего не случится? Она так непохожа на ту Стеллу, которая вышвырнула Герарда с кресла и угрожала пистолетом Коннолли. Эта женщина растеряна и напугана, она похожа на заблудившегося ребенка, и мне так знакомо это чувство. Я подхожу и беру ее руки в свои. - С тобой – ничего, - говорю тихо. – Но мой отец, как и ты, оставил меня тогда, и я столько лет была уверена, что он бросил нас с мамой. Может быть, и о тебе думают так же? Тебе надо вернуться, Стелла. Я знаю, каково это, начинать все заново. - Я не робот, Лара, - возражает она, и в ее голосе появляются уже знакомые стальные нотки. – Меня нельзя переключить в режим «нормальная жизнь». Я буду начинать заново всю свою оставшуюся жизнь, если только это можно будет назвать жизнью. - Но когда-то ты же согласилась на это? - Я не соглашалась. Это заявление снова выбивает у меня почву из-под ног. Я смотрю на Герарда и недоумеваю, чего еще он мне не рассказал. - Так, - говорит он тоном человека, на которого сейчас обрушится лавина из вопросов. – Фрэнк, подойди-ка сюда. Коннолли подходит. - Ты сможешь ей помочь? – спрашивает Данэм. – Сможешь сделать все, чтобы она не чувствовала себя чужой? Столько всего изменилось за двенадцать лет. Она не протянет там одна. - Если она примет меня, - говорит Фрэнк. – Я МСБ-шник, и Смотритель сразу же заберет меня к себе. Не думаю, что Стелла будет против возможности поскорее избавиться от надзирателя. - А вы можете быть… не надзирателем? – вклиниваюсь я неожиданно. – Помогите ей, как мне помог Герард. Фрэнк смотрит то на меня, то на Данэма, и я прямо чувствую, как Врата отсчитывают последние секунды своего существования. - Я бы на твоем месте не подпускал его слишком близко, - замечает Коннолли, вскидывает руку к виску и молча уходит. Я вижу, как он мягко берет Первую за руку, а она в последний раз оборачивается и смотрит на нас с Герардом. Не знаю, почему, но моя ладонь снова тянется к ладони лектора, и, сплетя пальцы, мы вскидываем руки в знак прощания. На лице Стеллы появляется едва заметная улыбка, а затем – она кивает и решительно шагает в ослепительное сияние Врат. Свет тут же поглощает их с Фрэнком, а через несколько секунд Врата мигают в последний раз и растворяются в воздухе, будто их и не было. Какое-то время мы стоим молча, все еще не отпуская друг друга. - Успели, - констатирует Герард. – Думаю, пора и нам с тобой. - Нет, не пора, - Я разворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза. – Меня больше не устраивают намеки, Герард. Мне нужна правда. Я хочу знать, что такое этот ваш эксперимент. Он молчит и смотрит куда-то сквозь меня. Я терпеливо жду ответа, и где-то через полминуты лектор неожиданно серьезно заявляет: - Никто не знает этого лучше, чем твой отец, Лара. Мы ищем его, чтобы открыть всю правду. - Очень хорошо! – вздыхаю я. – То есть ты хочешь сказать, что я буду играть в игру «угадай, что я хотел сказать» все то время, пока мы не доберемся до Двенадцатого? - Возможно, - Тон его голоса снова сменяется на хитро-заговорщический. – И не говори, что тебе это не нравится. - Прибью тебя, - Я отпускаю его руку и прикасаюсь к компасу на его груди. – Полетели, Герард. Полетели за правдой.