Тринадцатый. Раскол во времени

Вторник, 2 июня 1811 года Техас, США Первым делом идентифицировал девчонку. Ей оказалась ни много ни мало Ларесса Эми Фаулер, дочь Джозефа Фаулера, Двенадцатого. Тринадцатый получит выговор за то, что посвятил ее в тайны проекта. Но пока девица ведет себя корректно и нареканий не вызывает. Если она позволит себе хоть как-то вмешаться в ход эксперимента, она будет немедленно возвращена в свое время со стертыми воспоминаниями. Какая нелегкая дернула меня поручить это дело Тринадцатому – сам не знаю. Но Первую он вернул, хоть и не без своих привычных спецэффектов, а именно – поставив на уши пол-Аляски. Сейчас он и мисс Фаулер находятся в Техасе. Надеюсь, местный агент МСБ предупредит их, что это – прошлое, и вмешиваться здесь не следует. (Поправка специально для Тринадцатого: вмешиваться следует, но не в таких масштабах, чтобы пришлось сворачивать проект раньше времени и мчаться вытаскивать его драгоценную персону – если повезет – или само время, если не повезет вообще. Хотя это же Тринадцатый, с ним вряд ли можно надеяться на «повезет»!)

Из хроник Смотрителя, 2016

- Итак, - говорю я, осматриваясь по сторонам и умудрившись практически не выдать своего изумления. – Где мы? - Техас, - произносит Герард с такой гордостью, будто мы в штаб-квартиру эксперимента попали. – Время освоения Дикого Запада. Ковбои, ранчо, краснокожие, бледнолицые и бескрайние прерии прилагаются. - Ух ты, - восхищаюсь я изо всех сил. – Сразу уточню: ездить верхом я не умею. Стрелять тоже. Лезть в разборки с индейцами вообще не собираюсь. Понятно? - А как же, - кивает лектор с видом человека, который прослушал большую часть моей пламенной речи. – Идем? Мы стоим на окраине небольшой ковбойской деревни. Дорога здесь сухая и пыльная, так что я снимаю туфли. Не хватало еще натереть ноги: двое хромых в экспедиции из двух человек – это явно перебор. Теплая земля приятно греет ступни, а в воздух поднимаются клубы красноватой пыли. Пару раз переступаю с ноги на ногу и зажмуриваюсь от удовольствия: это как ходить по горячему пляжному песку, разве что песок еще и проваливается. Здесь жарко, и я ловлю себя на мысли, что не мешало бы хотя бы снять пиджак. Вокруг нас — бескрайние прерии, одинокие деревья и ярко-синее, покрытое белыми облаками небо. По дороге в деревню Герард донимает меня энциклопедическими подробностями об этом месте, которые я слушаю вполуха. Вместо этого я смотрю по сторонам, отмечая, что мы выглядим довольно странно для этого места и времени. Чувствую себя неловко под взглядами местных жителей — мне кажется, они только и делают, что разглядывают нас с Герардом. Впрочем, самого Герарда это волнует мало: он идет, вложив руки в карманы, почти не прихрамывая и одаривая улыбкой каждую встречную девушку. - Смотритель оставил МСБ-шницу здесь, - говорит он, показывая на ничем не примечательный домик без ворот. - Прошу. Я успеваю порадоваться, что на этот раз мы знаем, где находится агент и что на этот раз это женщина. Мы входим во двор, и Герард стучит прямо в застекленное окно (ну конечно же, двери — это ведь так скучно!). Ответа нет, и лектор, нахмурившись, стучит еще раз — теперь уже так, что окна начинают дребезжать в пяти окрестных домах включительно. - Она там спит, что ли? - сердится он. - Еще пять минут, и нас сочтут по меньшей мере замена грабителей. - Грабители обычно не стучат, - поправляю я машинально. - Они разбивают окно и берут то, зачем пришли… - Осекшись, я смотрю на Герарда и понимаю, что он расценил это как руководство к действию. - Герард, даже не думай! Он бросает на меня быстрый взгляд и усмехается. - А я и не думаю, любовь моя. Я уже делаю. Я не успеваю даже набрать в грудь побольше воздуха, не говоря уже о том, чтобы выдать гневную тираду. Герард хватает ближайший булыжник, легко размахивается им и со всей силы бьет камнем по стеклу. Окно тут же разлетается на мелкое крошево, я уворачиваюсь от летящих во все стороны осколков и встряхиваю головой, чтобы унять противный звон в ушах. - Герард!!! - шиплю я злобно, умудрившись вложить в одно слово и гнев, и испуг, и обещание прибить его прямо на этом месте. - Ты что творишь? - Не ищу легких путей, - отвечает он и осматривается. - По данным Смотрителя, агент должна находиться тут. Если ее нет на месте в установленное время, мы имеем право на решительные действия, понятно? Так что лезь давай, пока не засекли. - Комендантский час мы уже нарушали, - бурчу я, забрасывая ногу. - Теперь — проникновение в частную собственность. Что дальше? Контрабанда запрещенных грузов в страны Третьего мира? - Эй, мы в начале девятнадцатого века, - напоминает Герард откуда-то сзади. – Какой еще Третий мир? Я вздыхаю и спрыгиваю на пол, в который раз напоминая себе, что этот человек все и всегда понимает в самом буквальном смысле. Комната, в которой я оказалась, очень маленькая и тесная. Деревянный пол поскрипывает под ногами, и я снова надеваю туфли. Сидящий на подоконнике Герард разглядывает все у меня из-за спины, и я отступаю в сторону, чтобы не чувствовать его дыхание у себя на затылке. В этом помещении есть только кровать, шкаф и стол, на котором стоит небольшая масляная лампа. Окна закрыты настолько плотно, насколько это возможно, и у меня начинает кружиться голова от душного, затхлого воздуха. Где-то далеко за окном ржут лошади и орут петухи, а совсем близко от домика проезжает, громыхая колесами по каменистой земле, чей-то фургон. Я поворачиваюсь к Герарду: - Ну что? Доволен? - Разумеется, - он слезает с подоконника и, неловко приземлившись, снова хватается за ногу. – Посидим тут, подождем, авось найдем чего-нибудь поесть… Несмотря на то, что мне хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, я не ела уже почти сутки, и именно этот аргумент меня добивает. Я делаю пару шагов в сторону шкафа, но Герард опережает меня и чуть ли не с разбегу заваливается на кровать. Немного подумав, я тоже сажусь на край, стараясь не думать, насколько странно вся эта лучезарная картина выглядела бы, если бы неожиданно вернулась хозяйка дома. Меня так и тянет открыть шкаф. Начинаю задумываться о скрытой форме клептомании, которая почему-то вылезла наружу именно два столетия назад, где не то что стащить – тронуть лишний раз ничего нельзя. - Эффект бабочки, - вспоминаю я очень вовремя. – Кстати, где полагающаяся мне лекция на тему «только тронь что-нибудь – и мир перевернется»? - Во-первых, не перевернется, - говорит Данэм, прикрыв глаза от льющегося через окно солнечного света. Солнце запуталось у него в волосах, делая их еще светлее. – Во-вторых, я говорил об этом. Вернее, буду говорить. Пару веков спустя, в две тысячи одиннадцатом году. И чем вы тогда занимались, мисс Фаулер? Твоей персоной любовалась, думаю я сердито. Мысленно ругаю свое благородно-пансионное воспитание, не позволяющее мне сейчас хорошенько стукнуть его чем-нибудь большим и, желательно, потяжелее. Духота вокруг потихоньку сносит мне крышу. Я чувствую, что еще пара минут вот так – и я завалюсь на ту же кровать, махнув рукой на МСБ-шницу, Герарда и правила приличия. Дабы этого не случилось, шкаф я все-таки открываю – и замираю перед ним, очевидно, с таким выражением лица, что Данэм приподнимается на локтях и пытается заглянуть туда же, куда и я. - Это комната, - шепчу я таким тоном, будто портал в другое измерение открыла. – Иди сюда! Герард встает и наклоняется над моим плечом, чтобы лучше разглядеть. В том, что должно было быть шкафом, оказывается настоящая комната – зеркальное отражение той, в которой находимся мы. Я пытаюсь протянуть руку, но Данэм меня одергивает и на всякий случай отодвигает в сторону. Пару минут он щелкает что-то у себя на компасе, загадочно хмурит брови и дергает дверцы шкафа, а потом – резко захлопывает их и опирается на шкаф спиной. - Значит, так, - начинает он нравоучительно. – Это не простая комната – раз. Это не зеркало – два. Что это, я не знаю. К тому же, это прошлое, так что лезть туда я категорически не советую. - Да неужели? – Я поднимаю брови и тут же оборачиваюсь, услышав, как за спиной заскрипела дверь. Сначала на пороге появляется тень, а затем – сама женщина. У нее темные волосы, спадающие почти до пояса, загорелое лицо и горделивая осанка. Она входит в комнату, сложив руки на груди, и многозначительно смотрит на нас из-под полей широкой ковбойской шляпы. Краем глаза я вижу, как Герард восхищенно замирает, узрев ее, и едва удерживаюсь от желания врезать ему локтем по ребрам. - Явились, - говорит агент, снимая шляпу и встряхивая густыми локонами. – Ничего себе, даже не превратили дом в полный бардак. - Привет, - в голосе Данэма отчетливо прорезаются нотки воркующего голубя. – Напомни-ка еще раз, как тебя зовут? - Джун, - отвечает она. – Джун Варденга. И предупреждаю сразу: если вы пришли за хорошими новостями, то их у меня нет. - А что такое? – спрашиваю я, махнув рукой на знакомство и прочие церемонии. Джун смотрит на меня относительно беззлобно. - Второй пропал, - говорит она. – Уже два года как. Вышел из дому – только его и видели… Смотритель уже год не может выйти с ним на связь. Так что хорошо, что вы здесь. Может, удастся замять эту историю. - И как ты предлагаешь ее замять? – интересуется Герард, но по его глазам я сразу замечаю, что он задумал. – Не будем же мы тащиться через прерии ради поисков одного пропавшего участника? – спрашивает он тоном человека, который очень хочет, чтобы его отговорили. Ну, или дали по голове. - Будем, - отрезает Джун, явно принявшая условия этой странноватой игры в «кто кого переговорит». – С тех пор, как он пропал, я иногда появляюсь в этом доме. Незадолго до того он сказал, что я должна привести его сюда. И я собираюсь это сделать, со мной вы или нет. - С тобой, - говорю я, заработав этим второй, уже совсем доброжелательный взгляд с ее стороны. – Куда мы направимся? - Куда глаза глядят, - отвечает агент уклончиво. – В прерии. Я сижу на кровати и смотрю, как Джун копается в ящике с одеждой. Она уговорила меня на это, сказав, что я должна быть хоть как-то похожей на женщину из их времени, а не на бог весть кого из бог весть откуда. Я все еще молчу про шкаф, да и Джун ни разу туда не заглянула – все ее вещи, которые она перетащила сюда после исчезновения Второго, хранятся в деревянном ящике под кроватью. То, что она мне предлагает, смотрится на мне просто отвратительно, но зато я начинаю потихоньку вписываться в их эпоху. Стискиваю зубы и пытаюсь сделать вид, что все отлично – в конце концов, я же на это сама согласилась. Согласилась… Невольно вспоминаются слова Стеллы, сказанные перед уходом, но я решаю пока придержать их. Возможно, это и есть часть той правды, которую может открыть мой отец. - Ну, на выход, - доносится откуда-то сверху. Я поднимаю глаза и вижу Герарда, облокотившегося на стенку с довольной усмешкой на лице. – Кстати, Джун, забыл тебя предупредить: моя спутница не умеет ездить верхом. - Ничего, научим, куда она денется, - Джун пинком отправляет ящик под кровать, поднимается на ноги и на секунду впадает в ступор, узрев Данэма в ковбойской шляпе. Я спешу сделать вид, что меня эта деталь совершенно не интересует, и поспешно отворачиваюсь. Лошади ждут нас во дворе. На какую-то секунду я останавливаюсь на крыльце и стою там, уже отчаянно жалея о том, что ввязалась в эту историю. Я никогда не ездила верхом, но до этого момента даже не подозревала, что боюсь лошадей. И, пока я стою, разглядывая этих животных как восьмое чудо света, Герард применяет проверенный метод – подходит сзади и берет меня за руку. Мне почему-то хочется выдернуть ладонь, но затем я отказываюсь от этой мысли: когда он держит меня за руку, я полностью подчинена его правилам. А его правила – это двигаться вперед, и никого не волнует, что будет там, впереди. Герард помогает мне забраться в седло, и я боюсь даже думать, как глупо это выглядит со стороны. После нескольких минут моих тщетных усилий Джун приходит к выводу, что наиболее безопасно будет посадить меня и Данэма на одну лошадь. Я умоляюще смотрю на лектора, надеясь, что он откажется, но все происходит как раз наоборот – ему очень даже нравится эта идея. - Если падать, то вместе, - говорит он, толкая меня локтем под ребра. – Не так обидно будет. Я собираюсь возразить, что падать с лошади посреди бескрайних прерий в мои планы не входило, но поздно. Джун снимает седло, оставляя только нижнюю его часть, а Герард в буквальном смысле слова сгребает меня в охапку и легко садит на лошадь. Пока я сижу, вцепившись во все, во что только можно вцепиться, он садится впереди и дергает поводья. - Держись за меня, - командует он спокойно. – Поверь мне, в этом деле я разбираюсь. Краем уха я слышу, как скептически хмыкает Джун, уже успевшая запрыгнуть в седло. Эта девушка – настоящий ковбой, и мне трудно поверить, что она на самом деле не принадлежит своей эпохе. Но думать уже некогда – лошадь МСБ-шницы трогается с места, и я крепко вцепляюсь в Герарда. Затем, немного подумав, кладу подбородок ему на плечо. Хорошо, что Джун укатила далеко вперед и не видит этого безобразия.