"...И передайте Кейли, что её труды напрасны..."
2 февраля 2019 г., 23:28
— Да, мистер Браус, мы уверены в том, что это самоубийство, — устало вздохнул полицейский.
Перепуганный декан филологического факультета нервно ёрзал, то и дело поправляя очки. Несколько часов назад один из смотрителей обнаружил на дороге, ведущей к главному корпусу, тело. Мужчину средних лет нашли лежащим на спине с широко распахнутыми глазами, эксперты сошлись на том, что это было самоубийство. Молодёжь, прознавшую о смерти Профессора, официальная версия не устроила, слухи и домыслы распространились по студенческому городку. Само собой, они дошли и до преподавателей.
— В нашей практике уже известны случаи, когда самоубийство было подстроено. Тем более, — мужчина кашлянул. — Мы вызвали по вашему вопросу нашего лучшего специалиста.
Мистер Браус нервно помотал головой, в очередной раз снял очки и принялся тереть сверкающие чистотой стёкла. Потеря филолога-фольклориста — при том, что на кафедре их наличествовало всего двое — станет сильным ударом по престижу вуза, не говоря уже о том, что самоубийство — поступок, недостойный благородного джентльмена.
— Прощу прощения, сэр.
Полицейский обернулся к юноше в ухоженном костюме. Его смерил пронзительный взгляд серых глаз. Не смотря на юный возраст, тот опирался на чёрную трость с серебряным набалдашником.
— Мне сказали, что я могу найти вас здесь, — продолжил брюнет, выравнивая положение часов-кулона относительно бортов. — Мне бы хотелось узнать о том, что произошло, от лица, более доверенного, — он поморщился, — чем от моих подвыпивших сокурсников.
Полицейский тяжело вздохнул, не спеша осмотрел новоприбывшего, вытаскивая пачку дешёвых сигарет из кармана. Вытянув одну зубами, мужчина щёлкнул пальцами. На конце указательного зажёгся и почти сразу потух огонёк, поднесённый к лицу. Так же мимолётно вспыхнул, тлея, косой срез сигареты.
— Специально попросил знакомого механика добавить эту штуку, — усмехнулся в бороду инспектор. — В наше время огонёк спасает намного лучше, чем, проведённый ток.
Мужчина затянулся, вернул лицу прежнюю серьёзность.
— Говорить тут нечего. Прошедшей ночью мужчина тридцати семи лет сбросился, — мужчина стряхнул пепел. — Прямо с этой крыши. Тело нашли утром, и только час назад его отправили в Лордас.
— Это было именно самоубийство?
Полицейский усмехнулся, выпустив облачко дыма:
— Мы привлеки лучшего специалиста. И да, он подтвердил. К сожалению, предсмертную записку мы не нашли. Но, возможно, ваш профессор хотел уйти как истинный альборнец.
— Это вполне в его стиле, — кивнул юноша. — Думаю, мне стоит вас поблагодарить.
Полицейский усмехнулся, бросая под ноги окурок и давя его носком туфли.
— Не похоже, что вы благодарите меня искренне. Так или иначе, я, всё же, действительно рад встрече с человеком, который не доказывал мне, что убийцей был призрак, преподаватель или дворецкий, — инспектор позволил себе второй смешок.
Юноша промолчал, его взгляд был непроницаем. Полицейский тяжело вздохнул.
— Впрочем, думаю мне пора идти. Надеюсь, что ваш университет больше не потревожит наш участок такими глупостями.
Он направился в сторону студенческого городка, попутно пытаясь прикурить вторую сигарету.
Едва мужчина оказался за спиной, юноша сжал кулак, борясь с желанием вернуть того и показать, что на самом деле думает по поводу каждого сказанного тут слова. Дышать вмиг стало тяжелее, не говоря уже о спасительном глубоком вдохе, который помог бы привести мысли в порядок.
— Майлс… — юноша вздрогнул, услышав свою фамилию, обернулся. — Чёрт бы тебя побрал. Я тебя везде обыскался.
Усмехнулся в ответ:
— Чёрт, думаю, меня уже давно побрал. И, думаю, не стоит спрашивать, как ты меня нашел. В таком случае…
— «В таком случае, ты понимаешь, на что отвечать», — перебил его приятель. — К последнему курсу ты стал предсказуемым. Даже скучно.
Подошедший блондин встал напротив Майлса, пристально вглядываясь в глаза товарища, до тех пор пока тот не отвёл взгляд.
— Всё просто: было не трудно понять, что ты не пойдёшь сразу в кабинет. Ты, скорее, решишь всё досконально проверить, — вздохнул студент. — Естественно, только в известной тебе манере.
— Дерек, знаешь, с такой цепкостью, тебе стоило бы стать криминалистом, а не хирургом, — усмехнулся юноша. — Наверное, я пришёл сюда только ради того, чтобы увидеть то, что перечеркнёт все слухи.
— Проще говоря, ты решил, что найдёшь приёмного отца здесь. Весело шутящего о своей смерти с полицейским, — Дерек шагнул к другу, положил руку тому на плечо. — Не могу сказать, что понимаю тебя. Единственная потеря, которую я пережил, незначительна на самом деле, даже сравнивать не стоит. Но, думаю, старик не хотел, чтобы ты сходил с ума.
— Да ничего ты не знаешь, — Гаррет отошёл в сторону.
В попытке избежать пронзительного взгляда, принялся изучать каменные плиты под ногами.
— Этот человек… — голос юноши дрожал, — он только и делал, что мечтал о жизни. Любил жизнь. Ты ничего не знаешь… ничего… не знаешь…
С каждым повторением слова звучали всё тише, вид Майлса в некоторой степени пугал, даже очень. За свою практику Дерек не раз видел, как люди подобные Профессору и, возможно, даже превосходящие прерывали линию жизни. И не смог промолчать:
— Чёрт побери, Майлс! Приди в себя! Ты что, действительно вбил себе в голову, что это было убийство? Тогда, может быть, ты просветишь меня, кого подозреваешь? Мистера Брайса? Профессора Ричардса? Может… меня? Здесь живёт и работает много людей. Тебе придется подозревать каждого.
— Тогда, — Гаррет, наконец, поднял взгляд на собеседника. — Тогда, я так и сделаю.
В его глазах промелькнуло что-то, вызвавшее тяжёлый вздох оппонента:
— Ладно, я погорячился. Но и ты тоже ведешь себя не лучше. Пожалуйста, пошли. Стоя тут, мы ничего не решим. Ну же… Гаррет? Гаррет?!
Юноша вдруг покачнулся, трость выскользнула из его рук, и Дерек едва успел подбежать, подхватывая друга.
— Чёрт, — прошипел он, взваливая Гаррета на себя. — Знал же, куда шёл. Но нет, лучше мы покажем себя во всей красе, чем будем носить с собой препараты. Чёрт.
Он несколько секунд постоял, привыкая к тяжести, и побрёл в сторону студенческого городка, переживая за друга, для которого любой стресс грозил стать фатальным.
— Чего ж тебе вечно неймется, — кряхтел Дерек, переводя дух.
В ответ Майлс легко качнулся, промямлил что-то невразумительное. Из его рта сбежала струйка слюны. Недалеко студенческий городок гудел разворошенным ульем, где точно можно было найти помощь. Пройдя ещё немного, Дерек опёрся о ближайшее дерево и выдохнул. Затёкшие спина и шея давали о себе знать, наводя на мысль о том, какого бы юному хирургу пришлось на фронте.
— Роджерс! — звонкий девичий голос, вырвал из гнетущих мыслей. — Кто-нибудь помогите Роджерсу!
Верещание леди Амели привлекло внимание двух крепких парней, которые сразу побежали исполнять волю дамы. Коротко расспросив о маршруте, они схватили под руки обмякшего Майлса и тут же удалились, на Дерек усмехнулся: иногда их желание покрасоваться всё же приводило к чему-то хорошему.
— Благодарю, миледи, — Дерек приветственно поклонился. — Не представляю, что бы я делал без ваших…
— Кавалеров, — женщина фыркнула и прикрылась веером.
Дерек выдавил из себя смешок.
— Я слышала о горе, что настигло Майлса. Это просто невероятно, мы все скорбим об этой потере.
В глаза девушки юноша не находил ничего, что можно было определить как скорбь.
— Но теперь он граф, и ему не пристало так вести себя на публике. Нет, я понимаю, как это тяжело, и молюсь Госпоже, чтобы она ниспослала ему утешение.
Девушка с вызовом посмотрела на Дерека, от чего у парня пробежали мурашки. Догадавшись, что имелось в виду под «утешением», он невольно скривился.
— Да, вы абсолютно правы, миледи, — вновь поклонившись, юноша остался в поклоне. — А теперь, разрешите. У господина Майлса время приёма лекарств, и я не могу это игнорировать как его друг и врач.
— Да, естественно. Передавайте мои искренние соболезнования.
— Всенепременно миледи.
Только теперь выпрямившись, Дерек пошёл прочь, и отойдя на приличное расстояние, вздохнул. Провёл по лицу, как бы стряхивая липкую паутину. Если на только пришедшего в себя Гаррета налетит толпа жаждущих ухажёрок, сердце приятеля точно не выдержит.
На улицах творился самый настоящий бардак, и особенно толпа была заметна у резиденции ректора. Все хотели услышать официальное подтверждение, что маньяка нет. Увидеть прославившегося спокойствием профессора. Молясь о том, чтобы его никто не заметил, Дерек прибавил шагу и направился к дому и, поглядывая на толпу, хотел было затесаться и тоже послушать, но припомнил состояние друга. Едва студент миновал ректорский дом, поднялся гул: профессор Райл всё же почтил публику своим присутствием. Ввалившись в дом, Дерек захлопнул дверь и оказался с блаженной тишине.
Гаррет обнаружился на диване, куда кавалеры Амели затащили юношу ещё до прихода приятеля.
— Чёрт, бы тебя побрал, Майлс, — привычную ругался студент, снимая ботинки и направляясь ванную комнату.
По дороге он с любопытством выглянул в окно. Толпа начала постепенно расходится. Можно было открыть створки и впустить свежий воздух.
Холодная и тёплая вода, чистые полотенца — список нужного парень знал наизусть. Сперва привести Гаррета в себя, а потом уже накачивать препаратами. Оказавшись в ванной комнате, Дерек прополоскал и хорошенько отжал полотенца. На горячий, покрытый испариной лоб лёг холодный компрес, нос и рот накрыла ткань, обмоченная в тёплой воде. Дерек прощупал пульс. Сердце Гаррета бешено колотилось, что подтвердило опасение: без укола было не обойтись. Пришлось вернутся в ванную комнату за шприцем.
Внезапно больной дернулся, глаза его распахнулись, и стеклянный взгляд упёрся в потолок. Раздался тяжёлый хрип, который заставил Роджерса выбежать из ванной со жгутом и шприцем в руке. Приподняв голову друга, он прислушался. Сердцебиение замедлялось.
— Чёрт. Бы. Тебя. Побрал. Майлс, — отложив инструменты, он начал массаж сердца.
Через несколько минут действия возымели эффект: сердцебиение участилось, Гаррет пришел в себя и стал жадно глотать ртом воздух.
— Только попробуй сказать хоть слово, — прошипел Дерек, — и я тебе твои лекарства в глотку запихаю так, что ты навсегда запомнишь.
Сидя на диване ошалелый, давящийся от кислорода Майлс смог только кивнуть.
— Так-то лучше, — кивнул Дерек и вернулся за препаратом.
Глаза Майлса расширились при виде шприца. Юноша попытался что-то сказать, даже отползти, но паралич всё еще не давал сдвинуться с места.
— Вот не надо, принцесса, — Дерек затянул жгут на руке парня, отыскал вену. — Как маленький, как будто сам не врач.
Игла вошла точно, слегка оттянув кожу. Гаррет трясся и закусывал губу. Чёртов препарат приносил неимоверные боли, но других пока что не придумали, и всё, что оставалось — ввести как можно быстрее.
— А чтобы потом не приходилось терпеть, — Дерек снял жгут и отложил, — пей вовремя свои лекарства.
Гаррет сглотнул и тут же кивнул, глядя как поршень выдавливает остатки. Известный своей холодностью и рациональностью он был абсолютно на себя не похож: мокрая от пота мятая одежда, спутанные волосы, глазах слёзы. Сегодня он как никогда понимал — смерть ближе, чем кажется, и болезнь рано или поздно его убьёт.
Раздался стук. Майлс, дрогнув, обернулся к двери. Следующие несколько ударов заставили парня вжаться в диван и пожалеть о неспособности исчезнуть. Дерек грозно посмотрел на друга и, отложив шприц к жгуту на столик, направился в сторону двери.
Майлс понял всё без слов. Трясущимися руками, он привёл себя в порядок и поднял с пола свалившееся одеяло.
— Глаза прикрой.
Гаррет последовал совету. Дверь скрипнула, раздался тихий кашель.
— Я не помешаю.
Юноша задрожал. Этот голос, пронизывающий до костей… Он знал его обладателя.
— Конечно нет. Но, простите, Профессор Райл, Гаррет не сможет с вами пообщаться.
— Нет, нет. Я понимаю, — ректор был абсолютно спокоен.
Дерек стоически держался, но невольно сглотнул, когда встретился с взглядом ректора.
— Для нас произошла потеря профессора, для него — человека, что вырастил и воспитал. Нового фольклориста будет найти можно, но не нового отца.
— Вы хотели только высказать соболезнования? — молодой хирург прикусил язык, осознав свою наглость.
Профессор невозмутимо продолжил:
— Я просто заметил, что Майлса не было во время, — он хмыкнул, — собрания. И решил лично сказать о том, что похороны Профессора полностью оплачу я.
Дерек удивлённо на него уставился.
— Кроме этого я назначил дату похорон и три дня траура. Ну и, — мужчина что-то положил на столик бархатный сверток, погладил, — это вещи покойного Профессора. Наша доблестная полиция решила обшарить всё в поисках улик и забрала некоторые личные записи. Мне выпала честь вернуть их новому владельцу.
Дерек кивнул. Ректор грустно улыбнулся и похлопал парня по плечу.
— Не стоит меня бояться, я не такой страшный, каким меня малюют.
Дерек снова кивнул, пытаясь унять дрожь в теле. О ректоре ходило множество жутких слухов. Говорили, что в армии профессор Райл не служил, однако явно обладал соответствующей выправкой. А чёрные порой блестевшие красным глаза слишком контрастировали со пшеничными волосами, чтобы не давать повод обсуждению.
— Я прекрасно понимаю состояние вашего друга. Многие переживали потери. Но не многим это действительно удавалось. Присматривайте за ним.
— Да, спасибо, профессор.
Напоследок коротко поклонившись, ректор вышел, и Дерек облегчённо вздохнул, как только шаги затихли. Казалось, с уходом профессора в помещение вернулось тепло.
— Ты только глянь, — подал голос Дерек. — Сам ректор.
Майлс выглянул из-под одеяла и виновато посмотрел на друга, чувствуя себя виноватым в намечающихся проблемах.
— Прости, — прохрипел он, пытаясь сесть удобнее.
— Ничего. И не такое переживали, — Дерек глубоко вдохнул. — Это что? Испытание?
— Не знаю, — с горечью ответил Майлс.
Попытка налить воды оказалась менее успешной, и Роджерс, понаблюдав за потугами друга, подошел и забрал графин.
— Слушай, а где моя трость?
Дерек цыкнул, подавая стакан:
— Знаешь, когда ты падал, было не до неё. Подарок отца?
Гаррет кивнул, делая глоток. Холодная вода постепенно приводила его в чувство.
— Пойду за ней. Слушай, — голос Дерека стал тише. — Не думаю, что старик хотел, чтобы ты себя гробил. У тебя очень слабое сердце…
— Которое очень многие хотели бы сожрать, — резко прервав друга, Майлс опустошил стакан и вдруг, шипя, сжал до тонкого характерного хруста.
Дерек вопросительно посмотрел на друга и сел напротив.
— За мной и так увивалась толпа, так теперь ещё и вешаться начнут.
Гаррет сидел, скрючившись, на самом краю дивана и всё ещё сжимал стакан. Ошалелый взгляд и тяжёлое дыхание дополняли неприятную картину. Нахмурившись, Дерек вздохнул и потёр виски.
— Забудь. Это ещё не самая главная проблема в твоей жизни. Как мне кажется, ты неплохо умеешь справляться с настойчивостью.
Гаррет сжал руку — стакан вдребезги разлетелся. Ладонь залило кровью, но Майлс не обратил внимания.
— Ты хоть понимаешь… — он произносил каждое слово с шипением. — Что вообще начнется, да? Чёртовы женщины, эти чёртовы мерзкие отродья, как их — Госпожа — закончил он, насмешливо. — После одного-единственного исключения, они все себя возомнили умными. — Гаррет сильнее сжал кулак. — Дерек. Если хоть одна нечистая шваль притронется ко мне, или заговорит о женитьбе, или еще что-то… клянусь святым Альбериком, она будет убита.
— Надеюсь, ты это не серьёзно, — грустно усмехнулся Дерек. — Нам и так хватает одной смерти. Подумай хорошенько, ведь есть же те, кто их любит.
— Любит? А с какого момента любовь стала только плотским желанием? Или ты об их братьях и сёстрах, что в любой момент без сожалений могли бы отправить их как паршивых псов на убой, лишь бы самим выкрутиться из неловкой ситуации?
Дерек вздохнул, его взгляд блуждал по комнате, пока не наткнулся на чёрный сверток. Тут юноша прищурился и поднялся, оставив друга дальше плеваться ядом.
— Думаю, тебе сейчас лучше заняться этим.
Развернув ткань, Роджерс вытащил два старых, аккуратных дневника. — Я так понимаю, это…
— ОТДАЙ! — взвизгнул Гаррет, подорвавшись отобрать у друга книги, и рухнул с дивана.
— Дневники твоего отца, — спокойно закончил Дерек, смотря на то, как Майлс пытается подняться с пола.
— От...
Гаррет закашлялся.
— Нет. Пока ты не придёшь в себя.
— Ско… ти-и-на-а-а-а…
— Да. Я знаю.
Поднявшись на четвереньки, юноша опёрся о диван и попытался на него залезть. Получилось только с третьей попытки.
— Знаешь, я до сих пор не могу взять в ум, как так вышло, что я с тобой нянчусь.
— Не представляю.
Захватив дневники, Дерек отправился на кухню.
— Сейчас принесу тазик с водой и пойду за тростью.
— Э-э-э-эй…
Протяжный стон заставил обернуться.
— Что?
— Дневники оставь.
Юноша задумался. Книги выглядели старыми, вряд ли содержащими что-то интересное. Может, это были путёвые заметки студенчества, не более. Решив, что ничего страшного не произойдет, Роджерс вернулся к дивану.
— На. Только смотри, не зачитывайся.
Гаррет кивнул, принимая два чёрных томика. Старая шершавая кожа мягко царапала ладони, в которых остались мелкие осколки. Дрожащей рукой Майлс провёл по обложке и открыл первую книгу. Витиеватый почерк Профессора был понятным — каллиграфическим. Парень усмехнулся. Эти строки, наверняка, были написаны в том же возрасте, в каком сейчас пребывал сам Гаррет. Вдохнув запах старой пыли и страниц, юноша погрузился в чтение:
Почему-то я уверен, что, когда я умру, а эти дневники будут найдены, наша доблестная полиция их не только не откроет, но и за вещ. доки не посчитает. Самая настоящая умора, не правда ли?
Глаза Майлса расширились. — Что? — невольно выдохнул он, и продолжил вчитываться.Стоя здесь, на этой крыше, я уже знаю как умру, и что со мной произойдёт через десять лет после этой записи. Место и время я выбрал сам. Как оказалось, то, что мне доверили, не было таким простым. Я постарался сделать всё как велели, но… я не уверен. Привязанность — хорошее чувство, но ненависть оно не может убить до конца. Последняя всё равно перетечёт в нечто иное. Я уверен. Стоя на этой крыше, зная, что именно с неё я сделаю свой шаг, я начинаю понимать и свою ответственность. Знаете, я, наверное, ничего не буду просить. Разве что, не стоит винить никого в том, что произойдет. Я знал, на что шел… И… передайте Кейли, что её труды напрасны.
***
Закрыв дневник, я осмотрелся. День стоял солнечный, вдали едва различались очертания близлежащего города, надо мной медленно проплывал пузатый дирижабль. Я не сдержал смешок. Сейчас этот транспорт лишь правительственная привилегия, но вскоре пойдёт на поток. Всегда так было. Я вдохнул полной грудью и прикрыл глаза. Хотелось стоять на этой крыше целую вечность, а может, до самого того момента, как здесь оборвется моя жизнь. Но нет. Не сегодня. — Профессор, — мальчишеский голос заставил вздрогнуть. Профессор, ну кто же ещё. Это была моя идея — сразу сказать ему, что он не мой сын. Казалось, лучше мальчик увидит именно мою заботу, чем потом будет думать, что это был некий долг. — Я вас обыскался. — Вас? — улыбнувшись, я потрепал мальчишку по голове. — Сколько я уже говорил по поводу «вас»? Насмешка, кажется, вышла неуклюжей, но Гаррет, смущенно переминающийся с ноги на ногу в попытке отыскать ответ, не заметил этого. — Но… — Никаких «но», — прозвучало, наверное, слишком резко. — Я уже давно решил, что ты будешь моим сыном. Мальчишка кивнул, продолжая теребить что-то в руках. Приглядевшись, я увидел небольшие лиловые цветочки. — Ты искал меня, чтобы послушать о вереске? Гаррет снова кивнул. Вздохнув, я сел и жестом подозвал его сесть напротив. Мальчишка, расплывшись в улыбке, плюхнулся передо мной и отдал помятое растение. — Ну, так вот, слушай…
