Тот, кто продолжит бороться

— Так ты поможешь? — Гамлет снова завалил экзамен по истории и теперь просил Баля помочь с пересдачей. Баль лишь устало смотрел на жалостливую мордашку Гама, размышляя, неужели в кои-то веки кто-то из преподов не купился на его актерский талант. — Вали отсюда, — раздался внезапно громкий окрик. — Гам, я предупреждал, пока не расскажешь мне все о второй мировой, ни то, что пятерки, но даже и тройки не получишь. — Но Макс меня убьет тогда, — возразил Гамлет, но встретившись со взглядом преподавателя, тут же сгинул. Баль удивленно уставился на обладателя зычного голоса. Высокий, мускулистый. Очень. Баль сглотнул. Похож на соседа, но не он. От него словно веяло чем-то родным. А точнее, от него веяло родным мраком, темнотой, в которой Баль привык прятаться. — Спасибо, — Бальзак кивнул ему. — Да не за что, — мужчина (назвать его парнем у Баля язык не поворачивался) широко улыбнулся. — Жук. Временный учитель истории на курсе вот этого. — Бальзак, — отчего-то робко и тихо. — Выпускник. — Приятно познакомиться, — Жук сел рядом. — Не против? — утвердительный кивок. — Раз Гам к тебе приклеился, умоляя о помощи, значит, знаешь хорошо историю? Бальзак снова кивнул. — Не против поболтать? — темно-синие глаза Жука очаровывали, обещали безопасность в блаженной темноте. Они разговаривали до темноты. Из кафе их пришлось выгонять, но даже тогда расходиться не хотелось. Поэтому когда Жук предложил пойти к нему, Баль согласился, не задумываясь. Более того, покорившись широкой улыбке Жука, он сам спровоцировал их первый поцелуй. А когда Жук прошептал, что ему лучше уйти, пока он еще держит себя в руках, Баль начал раздеваться. Он сам хотел той темноты, того мрака, что окружал их обоих. Ведь тогда Жук был нежен, ласков и заботлив. — Что это? — Жук подошел незаметно, сжимая Баля в медвежьих объятиях. — Дорама, — снял тот наушники и прижался к губам любовника. — Прости, увлекся. — Да? — скептически поднятая бровь. — Дорама — это сериал, — улыбнулся Баль. — Про Цоя? — Жук уставился на застывший в мониторе кадр с главным героем. — Как называется? — «Дьявол рядом с тобой», — Баль откинулся на спинку кресла, — это тайванский сери… Он не успел договорить. Жук опрокинул кресло и пнул упавшего Бальзака в живот. — Снова за старое? — спросил он холодно. — Вампиры, демоны, дьяволы, черт возьми, Бальзак, может, хватит всей этой чепухи? — Это сериал о шко… — Балю было не суждено закончить предложение. Жук снова пнул его в живот. А после резко поднял и, стащив штаны, взял его как животное. А на следующий день он улыбался. Бальзак с трудом встал с кровати, ему было трудно передвигаться. А Жуков курил на кухне, жаря омлет и улыбаясь. Широко, от всей души. И ничего не требуя. Все, что ему нужно было, он уже взял. Так было положено начало. — Эй, ты меня слышишь? — ворвался в голову Бальзака голос рыжего незнакомца. — Я — Наполеон Бонапарт, а ты? Алло? Прием? База, ты меня слышишь? Наполеон Бонапарт. Жуков ненавидел разговоры об этой войне и о нем. — Салют! — Нап приблизился вплотную к Бальзаку и сглотнул. Бальзак стоял перед ним не просто открытый и беззащитный, он словно всем своим видом просил обнять его, прижать к себе и не отпускать. Нап поспешил сделать шаг назад, пока его тело не взяло вверх над разумом. — Слушай, я не собираюсь приказывать тебе постоянно, — начал он мягко. — Так что давай представим, что мы просто хотим подружиться. Я — Наполеон. А ты? Больше тебя никто не тронет. — Бальзак, — заговорил Баль. — Оноре Бальзак. Да. Больше меня никто не тронет. Ведь теперь он свободен. А Нап от этих слов напрягся. Ему ведь придется рассказать о той записке и странном сроке. Ну и плевать, внезапно решил он. И расскажет. И непросто расскажет, но еще и поможет справиться со всем этим. Ведь он сам Наполеон Бонапарт. Он и не заметил, как широко улыбнулся. — Ну, вот и замечательно. А теперь тебе лучше лечь полежать. Как самочувствие? Мы тебя нашли в ужасном состоянии… — Нашли? — переспросил Баль тихо. Спросил и вздрогнул. Жуков ненавидел когда его переспрашивали. А когда еще и перебивали, то это выводило его еще больше. Но Напу было все равно. — Да, я приятель твоего соседа, Георга, — поделился он событиями того вечера. — Мы выпить собрались у него, а он встал как вкопанный, дверь, мол, открыта. Я ему: какая дверь, ты о чем? А он уже к тебе рванул. Ну, я за ним, а там смотрим, ты лежишь. Зато если не будешь буянить по ночам, Драй тебя выпишет. —Георг, — пробормотал Баль. Разум тут же любезно воспроизвел мощную фигуру его соседа. Жук и Георг были очень похожи. Кроме одной маленькой детали. Жук не любил свет. Он прятался в мраке от всего, заявляя, что свет ему ничего хорошего не принес. А Георг был наоборот слишком светлым для этого мира. Светлым и понимающим. Сам Георг смеялся, что это его девушка приучила, воспитала таким. Баль не был знаком с ней лично, но Георг постоянно рассказывал о ней. Так что иногда Балю казалось, что увидя он Есению на улице, то наверняка бы узнал. — Ну да, — кивнул Нап, не замечая, что его уже не слышат. — Крепко тебе же досталось. Не поделишься, кто это? Баль уставился в окно. Он так давно не был дома. Хотя фактически он нигде не был дома. Переехав от родителей, он считал, что пусть и на съемной квартире, но в окружении своих и только своих вещей, ему будет лучше. Не стало. Даже в квартире Жука он не мог расслабиться. — Эй, куда ты пропадаешь? — Нап протянул, было, руку, чтобы погладить Баля и заметил, как брюнет напрягся. — Все-все, понял. Больше не буду. Баль мотнул головой, пряча глаза за челкой. — Я устал, — прошептал он. — Очень. — Ну так ложись спать и не переживай, — Нап миролюбиво поднял руки, показывая, что он ничего плохо не желает. — А я буду рядом охранять тебя. Баль смерил его презрительным взглядом. Наполеон гребанный Бонапарт. Кто он такой? Баль чувствовал себя выжатым, словно лимон. Но в то же время он чувствовал, что… Что с Наполеоном легче. Гораздо легче и проще, чем с Жуком. Тот постоянно рассказывал что-нибудь и требовал ответа, теребил и злился, когда его никто не слушал. А в случае Бальзака мог и ударить и наказать после ночью. А тут… Сиди да кивай головой. Красота. Даже слушать не обязательно. Он лег, натянув на себя одеяло. Нап тут же подоткнул концы одеяла, словно заботливая мамаша. — Вот так вот, — пробормотал он и, подчиняясь внутреннему порыву, поцеловал Бальзака в макушку. — Сладких снов. И Бальзак уснул. Уснул сразу же, что давно уже не случалось в его жизни.