Тот, кто продолжит бороться

— Драйзер, ну что там? — Георг нагнал Драя в коридоре. — Черт, вы издеваетесь? — выругался Теодор. — Только иду к нему, неужто звонков мало уже? — Не забывай, там Наполеон остался, — объяснил Георг. — А от этого клоуна можно ждать что угодно. — Ну ночью они не буянили, — Драйзер зашел в палату. — И, как видишь, спят спокойно. — О, что уже утро? — потянулся Нап, развалившись на пустой койке. — Уже-уже, — кивнул Георг, наблюдая за Драйзером. Тот не спеша подошел к Бальзаку. Поднял провода с пола. — Даже не буду спрашивать, кто из вас двоих такой умный, — Драйзер убрал их. — Вижу, ты тоже проснулся. Бальзак кивнул. — Что? — в один голос заявили Георг и Нап и подлетели к кровати Баля. — Так ты куда угодил? Как себя чувствуешь? Какого черта, не сказал ни слова? Голова не болит? — посыпались вопросы. Драйзер глубоко вздохнул. — Отбой, — Георг и Нап сразу же замолчали. — Оноре Бальзак? Баль кивнул. — Вы понимаете, что все это, — Драйзер обвел руками контур его тела, — не похоже на несчастный случай? Понимаете, что необходимо написать заявление… — Я не знаю, кто это был, — перебил его Баль. — Можно мне домой? — Как не знаешь, кто? — Драйзер бросил хмурый взгляд на Георга и Напа, что снова вылезли вперед. — Врешь ведь. — Короче, писать не будешь? — перебил Теодор двух друзей. — Короче, нет. — Тогда вали домой, — махнул рукой Драйзер. — Что? — теперь Георг и Нап повернулись к Драю. — Как домой? А это… все? — А это все теперь заживет само, — Драйзер не сводил взгляда с Баля. — Одежду они тебе в тумбочку положили. А вы, за мной. Агрессоры вышли, оставив Баля одного. — Все эти синяки, царапины - ерунда, — начал Драйзер, только за ними закрылась дверь. — Гораздо хуже другое. Его психическое состояние. — Он все равно пытался сегодня разбить окно, — понимающе кивнул Нап. — Вы разговаривали? — вмешался Георг. — Он рассказал, кто это сделал? — Ну… — рыжий замялся. — Он… Нет. Я пытался разговорить его, но бесполезно. Он только назвал свое имя, и все. Все остальное время он только слушал меня. А после прошептал, что устал. Я его и уложил спать. — Я разговаривал с Штирлицем, — кивнул Драйзер. — Он только подтвердил, что бессмысленно держать Бальзака в больнице. Ему нужна тишина. Спокойствие. Покой. А еще лучше, вера в свои силы. Парни, я прошу вас. Присмотрите за… Нет. Приклейтесь к нему. Не оставляйте одного. Покажите, что все хорошо. — Ок, босс, — Наполеон опередил Георга. — Не дрейфь, Гор, чай, все равно соседи. Георг только пожал плечами. — Наполеон, подумай, — Драй посмотрел на рыжего в упор, — это тебе не игрушка. Он реальный человек, который оказался в беде. И он боится. Боится довериться. Значит, произошло нечто ужасное. — Я справлюсь, — упрямо заявил Нап. — Пусть, — вмешался Георг. — В конце концов, Драй, я их сосед. Я присмотрю за ними. — Хорошо, — Драйзер тяжело вздохнул. — Штир просил дать ему адрес Бальзака, он пришлет Гексли и Достоевского. Возможно, у них получится достучаться до него. Мужчины кивнули. — Пойду проверю Баля, — Нап кинулся в палату и увидел уже одетого парня, сидящего на кровати. — О, ты уже готов. Пошли, а то уже пропахли все лекарствами. Баль послушно поднялся. — Гор, ты же нас подбросишь? — Нап взял все в свои руки. Драйзер только хмыкнул. — Подброшу, куда я денусь, — Георг улыбнулся. — Рад видеть тебя, Оноре. Бальзак молчал, уставившись прямо перед собой. — Не трогай его пока, — прошептал заговорщически Нап. — А теперь вперед, в уютную квартиру. По дороге домой они заехали в продуктовый. Но сколько бы Нап не пытался выпытать у Баля, что именно он любит, у него не получилось. Бальзак молчал. В магазине, в машине, даже когда Георг достал ключи от его квартиры. — Надеюсь, ты не против, что мы так похозяйничали, — извинился Георг, пропуская Баля вперед. Агрессоры внимательно следили за Оноре, за каждым его движением — Наполеон останется здесь, — продолжил Георг, когда Баль замер, прислонившись лбом к стене. — А еще сегодня тебя навестят два друга. Слышишь, Баль? Что бы это ни было, мы тебе поможем. Нап лишь кивал, не вставляя лишних слов. Кивал и думал, стоит ли сказать про записку? — Спасибо, — пробормотал внезапно Бальзак. — Спасибо за… за заботу. Но не надо. Я справлюсь сам. Агрессоры переглянулись. — Поздно, — Нап потянулся и зевнул. — Ладно, Гор, вали к себе, а мы тут сами разберемся, — и выпроводив Георга из прихожей, повернулся к Балю. — Давай, показывай, где что. Баля передернуло. Этот рыжеволосый. Да с ним было спокойно. Но… Но Баль его не понимал. А самое страшное, что не знал чего ждать. С Жуком было проще. Напа же окружала слишком яркая аура, слишком режущая глаза… И его тон. Где-то в глубине души Бальзак понимал, что это не приказы. Что иначе Наполеон не может. Но не послушаться он боялся. Боялся вызвать не сдерживаемую агрессию. С Жуком было проще. С ним ты сразу понимал, как себя вести. В дверь раздался звонок. — Привет, — ворвался в комнату Гексли. За ним робко вошел Достоевский: — Штир сказал, что что-то срочное. — Агась, — кивнул Нап на Баля. — Знакомьтесь, Оноре Бальзак. А это Гексли и Достоевский. Баль мрачно уставился на гостей. На незваных им гостей. И сделал мысленно еще одну пометку. Жук никогда не звал гостей. А если и звал, то перед этим всегда долго разговаривал с Бальзаком, решая, кого же именно пригласить. Да, получить приглашение от самого Жука позволено было только избранным. А не всяким… — Эй, привет, Оноре, — Гексли сунулся прямо в лицо Баля, но вовремя был оттащен Напом. — Гек, успокойся, пожалуйста, — тихий голос Достоевского, казалось, усыплял бдительность. — Здравствуй, Бальзак. Давно не виделись. Баль уставился в это светлое лицо с голубыми глазами и нежной кожей, судорожно вспоминая, где именно они могли встретиться. — Я жил тогда с Жаном, — помог ему Достоевский. — Да, — Бальзак наконец заговорил четко и громко. — Я помню. На два года младше нас. — Ну вот, уже прогресс, — неловко улыбнулся Достоевский. — Знаешь, а ведь Жан скучал по тебе, искал все. — Не думаю, — Баль прислонился к стене. — Я польщен тем, что вы все здесь собрались. Но я не нуждаюсь в помощи. Благодарю. Прощайте. Оноре оторвался от стены и ушел в спальню, где обессилено рухнул на кровать. Он чувствовал себя пустой оболочкой. Пустой куклой, никому не нужной. Особенно теперь… — Не прогресс, — заметил Гексли, хмыкнув. — Вы знакомы? — не услышал Гека Наполеон. — Ну как сказать, — протянул Достоевский, — пересекались, но никогда не общались. Жан всегда говорил, что Оноре просто постоянно занят. Он и правда был очень занят. Достоевский поник. — Расслабьтесь, парни, — скомандовал Нап. — Гек, расскажи Жану про Бальзака и попроси зайти сюда. Может, это поможет… — А Жана сейчас нет дома, — пожаловался Гексли. — Он по делам уехал в другой город. — Значит, попросишь, как приедет, — не растерялся Наполеон. — А я пока попробую справиться своими силами. Баль лежал на спине, уставившись в потолок. Он слышал, как захлопнулась дверь, и с облегчением выдохнул. Наконец-то один. Дома. Но что-то все равно не давало покоя. И Баль не мог понять, что именно. Ведь все было как всегда.