Тот, кто продолжит бороться

Бальзак поспешил опустить лицо вниз, спрятавшись за волосами. — Жуков, да он тебя боится, — снова не сдержался Наполеон. — Оставь его в покое. Найди себе кого-нибудь получше. — Дай угадаю, предлагаешь себя? — Жуков даже не отвернулся от Бальзака. — А Оноре? Согласен на такую сделку? — … — прошептал Бальзак. — Слышал? — восторжествовал Бонапарт. — Громче, Баль, громче, — скомандовал Маршалл. — Дай мне три дня, — повторяет Бальзак громче. — Прошу, просто дай мне три дня. Жуков приподнял удивленно брови. — Ты просишь еще три дня? — Ты обещал мне сроку две недели, — Бальзак поднял голову и уставился на Маршалла. — Так исполни обещание. Жук торжествующе улыбнулся. — Ты просишь? Просишь еще три дня на раздумья? Наполеон напрягся. — Да, — ответил Баль, не задумываясь. — Отвезти? — Я на машине, — оборвал их Наполеон, не веря в происходящее. — Баль, идем. — Уйдешь с ним? — Жуков смерил взглядом рыжего. — Три дня, — повторил Баль, словно мантру. — Три дня. — Три дня, — согласился Жуков и рассмеялся. — Что ж, Бонапарт, желаю тебе удачи. Это будет весело. Наполеон не слушал его. Схватив Бальзака за руку, рыжий выбежал из квартиры. Баль и не сопротивлялся, послушно следуя за ним. Наполеон же боялся того, что Жук передумает. — Идиот, — пробормотал Жуков, из окна любуясь тем, как Наполеон бежал с поля боя. — Какой же ты идиот, Бонапарт. *** Оказавшись в квартире Баля, Наполеон выдохнул и прижал к себе брюнета. — Больно? — прошептал он, нежно проводя большим пальцем по запекшейся крови. Оноре отрицательно покачал головой. — Глупый, как же я испугался за тебя, — Нап поцеловал Баля в уголок рта, — как же боялся, что не успею… — Зачем? — Бальзак вцепился в рыжего. — Зачем ты поехал за мной? — Ты смеешься? — Наполеон наслаждался запахом и теплом ставшего таким родным ему человека. — Как я мог бросить тебя? Я обещал тебе помочь… Бонапарт сглотнул, когда Баль поднял голову и взглянул ему в глаза. Обычно он любил смотреть прямо в глаза, это позволяло ему угадать, что чувствует сейчас его собеседник, но с Бальзаком это не срабатывало. Взгляд Оноре оставался темным и пустым, непонятным, загадочным. Тем не менее, Бонапарт продолжил: — Знаю, что тебе это кажется неразумным и невозможным, но это так. Просто прими это как факт. Ты мне нужен. Я люблю тебя. Я готов горы свернуть, лишь бы ты только был всегда рядом. — Я холодная скользкая рыба, не способная на жизнь в обществе, — повторил Баль, словно повторяя за кем-то. — Зачем тебе такое создание? — Баль, ты не холодная рыба! — взорвался Наполеон, не давая Оноре отстраниться. — И я могу это доказать, просто дай мне шанс! — Даю, — тихо прошептал Бальзак. — Докажи мне обратное… Наполеон застыл, решив, что ему послышалось. Баль сейчас что, правда, сказал… — Повтори, — хрипло потребовал Наполеон, с жадностью вглядываясь в бледное лицо, ища хоть каплю страха, сомнения, неуверенности, хоть каплю того, что помешало бы ему. Ища и не находя. Наоборот, Баль выпрямился в его руках, смотрел прямо, словно бы бросая вызов. — Докажи, что я тоже могу чувствовать, — повторил он, слегка прищурившись. И тут Наполеон понял, что пропал окончательно. Что он готов всю жизнь посвятить тому, чтобы доказывать этому слепому, что он горячее многих. Рыжий просто прижался губами к губам Бальзака, прикусывая нижнюю губу и властно проталкивая свой язык в чужой рот. Баль не отвечал, но и рот он не закрыл. А посему Наполеон смело пользовался предоставленной ему свободой, изучая, покоряя, запоминая. Его руки гладили Баля, то сжимая, то просто нежно касаясь. — Какой же ты… — вырвалось у Наполеона, когда он оторвался, чтобы вдохнуть воздуха. Свитер и футболка Баля уже валялись внизу, у их ног. Нап не мог все решить, что ему нравится в теле Баля больше, а посему скользил руками по шее, ласкал тонкие ключицы, переходил к соскам, застывшим в напряжении, спускался к худому животу, оглаживал торчащие ребра, дразнил, касаясь линии брюк, и снова поднимался наверх, при этом покрывая лицо Баля легкими поцелуями. — Ты мой, — прошептал рыжий, тяжело дыша и отстраняясь от такого желанного тела. — Скажи, что ты мой. — Я твой, — пожал плечами Баль и еле заметно вздрогнул от холодного воздуха. Наполеон заметил это и улыбнулся. — Иди ко мне, — прошептал он, легко подхватывая Баля и относя его в спальню. Аккуратно устроив свою хрупкую ношу на кровати, Нап стянул мешающуюся футболку и расстегнул ремень, когда Оноре приподнялся. Робко и неуверенно он расстегнул ширинку, но Бонапарт, разгадав его планы, перехватил чужие руки и уложил Баля снова. — Ну уж, нет, мой замерший, — хриплый смех сводил с ума, — сегодня ты отдыхаешь… — Сегодня? — повторил тихо Баль, тяжело дыша. Наполеон снова поцеловал Баля, проворно стаскивая с него брюки и трусы и поглаживая полутвердый член. Баль вцепился в плечи Напа, невольно подаваясь бедрами вперед. — Правильно, давай, не стесняйся своих желаний, — Нап тяжело сглотнул, уткнувшись в плечо Оноре. Он пытался удержать свои желания под контролем, но… Черт возьми, как можно сдерживаться, когда над твоим ухом так сладко стонут, так просят добавки, а в твоей руке все ускоряется… Бонапарт разжал резко руку, и Бальзак разочарованно простонал. — Прошу, хозяин… — Император! — скомандовал Нап, устраиваясь в ногах брюнета и любуясь восставшей плотью, такой твердой и блестящей от смазки. — Кто я? — Император, — послушно повторил Баль, сгребая руками простынь, — мой Император, прошу вас… Бонапарт наклонился и легко поцеловал головку, на которой блестела капля смазки. Громкий стон послужил ему поощрением, и Нап, не задумываясь, начал облизывать чужую плоть. Такую твердую и сладкую. Нап с трудом подавил желание прикоснуться к нему зубами, тщательно слизывая всю смазку. Баль выгибался, стонал, умолял, но Нап был безжалостно медлителен. Наконец, Наполеон взял плоть Оноре полностью в рот и позволил брюнету контролировать темп. Буквально через пару движений Бальзак вскрикнул и кончил. — Император? — пробормотал он тихо. — М-м-м, — отозвался Наполеон, рукой собирая то, что не смог поглотить. Смазав спермой два пальца, рыжий скользнул по промежности Баля, к анусу. — Импера…ах… — Бальзак оборвался на полуслове, почувствовав, как два пальца робко скользнули внутрь него. Нежные, аккуратные движения Наполеона абсолютно не были похожи на грубые и резкие движения Жукова. А еще… еще Наполеон прислушивался к нему. Он выжидал, давал время привыкнуть к необычным ощущениям, сводил с ума и вынуждал просить больше. Баль вскрикнул, ощутив как два… нет, уже три пальца растянули его изнутри… Наполеон словно массажировал его там, но Баль больше не мог терпеть. Это ноющая пустота сводила его с ума. — Император, — попросил, было, Баль, но слишком резкое движение пальцами оборвало его. Видимо, задел простату, решил Наполеон, довольно улыбаясь и надрачивая себе. Видя, как извивается Бальзак, как его длинные темные волосы разметались по кровати, как он просит его — ЕГО и только! — прикосновений, Наполеон с трудом удерживал себя. Ну, ничего, успокаивал он себя, как только Бальзак привыкнет к нему, как только… — Нап, — выкрикнул Баль, когда Наполеон резко вытащил пальцы из него. — Да, Оноре, — рыжий с довольным лицом наклонился над своей жертвой. — Я тебя слушаю. — Войди, — Баль с трудом разговаривал. На глаза выступили слезы. — Прошу, возьми меня. Нап глухо рыкнул и, закинув ноги Баля себе на плечи, вошел. Вошел резко до упора, но Оноре это и надо было. Он застонал, подняв руки и вцепившись в предплечья Политика. — Да, — вырвалось у него. И у Наполеона сорвало крышу окончательно. Он двигался, словно безумный, наслаждаясь тем, как за него цеплялся этот парень, как он стонал и просил еще. Чувствуя, что еще немного и его накроет, Нап принялся надрачивать Балю, а сам склонился над его губами. Кончили они почти одновременно. Ощущая, как теплая вязкая жидкость пачкает его живот, Нап усмехнулся. — Ты такой узкий, — пробормотал он прямо в губы Баля. — Это странно? — Бальзак тяжело дышал, наслаждаясь слабеющими фрикциями плоти Наполеона в нем. — Это слишком хорошо… Я буду этим пользоваться постоянно, — Нап внезапно рассмеялся. — И так, мой замерший, ты все еще считаешь себя холодной скользкой рыбой? — М-м-м, — простонал Баль, когда Наполеон вышел из него. — Я считаю тебя секс-машиной. — Мне нравится, но я в этом и так не сомневался, — Наполеон провел рукой по бледному животу. — И ты знаешь, я начинаю считать, что мне здесь очень помогла одна деталь… Баль уставился на Напа усталым сонным взглядом. — Ты, Баль, — улыбка не сползала с губ рыжего. — Я говорил тебе это и раньше, и повторяю сейчас. Я люблю тебя и хочу все ночи проводить так. И не только ночи. Только поверь мне. — Я устал, — пробормотал Баль. — Да, — Нап сгреб Критика в объятия и прикрыл их тела одеялом. — Я не тороплю. Пока не тороплю. Политик сжал Баля еще крепче, словно опасаясь, что тот растает. — Спокойной ночи, — прозвучало в тишине невнятно. Бальзак послушно прижимался к горячему телу Наполеона и думал. Напряженно анализировал случившееся, пытался переварить все это. С Жуком такого не было. С Жуковым все было долго, больно и оскорбительно. А тут… Бальзак чувствовал себя невинным девственником. А уж когда Нап взял в рот… Бальзак часто делал минет Жуку, но он никогда не думал, что кто-то согласится на подобное добровольно. А он… Баль высвободил руку и провел по груди Наполеона. Тот шумно вздохнул. Оноре прикусил губу. Он был уверен, что он холоден, что ему никогда не испытать таких чувств. Но с Наполеоном… Бальзак не просто отвечал на его прикосновения, он хотел продолжения, он хотел, чтобы тот продолжал. Баль невольно всхлипнул и вцепился в Напа. А Наполеон лежал с зажмуренными глазами, пытаясь не выдать себя. С каким бы удовольствием он сейчас продолжил. Рыжий не сомневался, что он мог бы заставить Баля кончить еще пару раз, но… Но ему нужно было время, чтобы осознать, чтобы подумать, чтобы сравнить. Наполеон вовремя прикусил язык, чтобы не выругаться. Как бы он хотел встретить Баля раньше Жукова. Чтобы Баль больше ни о ком не думал, только о нем. Ощутив, как Баль прижимается к нему, цепляется, словно просит всем телом не отпускать, Наполеон торжествующе улыбнулся. Кажется, все-таки он победил.