Тот, кто продолжит бороться

Утро наступило неожиданно. Так, по крайней мере, считал Наполеон, проснувшийся от холодного ветра. Потянувшись, рыжий протянул руку, чтобы прижать к себе Баля, но рядом никого не было. Наполеон приподнялся. Все тело ломило, словно он пробежал 50километровый марафон. — Доброе утро, — тихо произнес Баль, подходя к кровати с двумя чашками. — Я тебе кофе сварил. — Утро, — Наполеон с нежностью уставился на брюнета. — Ты… Все хорошо? Бальзак кивнул и устроился рядом, сжавшись в комок. — Ничего не болит? — Наполеон взял чашку и сделал глоток обжигающей жидкости. — Божественный напиток. Бальзак промолчал. — Баль, — позвал его Наполеон. — Точно все хорошо? Брюнет кивнул. — Баль, ты… — Нап сглотнул. — Ты жалеешь об этом? Тишина. — Почему Жук согласился отпустить тебя? — пробормотал Наполеон, уже и не надеясь на ответ. — Потому что знает, что я вернусь, — раздался тихий ответ. — Потому что знает, что эти три дня ничего не исправят. — То есть, даже после ночи со мной, — Нап напрягся, — ты уйдешь к Жукову? — Ты говорил, что я могу быть искренним, — внезапно Баль отставил свою чашку в сторону. — Мне еще можно… — Что за глупый вопрос? — огрызнулся Нап. — Конечно. Баль свернулся в клубок и положил голову на колени Бонапарта. — Здесь вопрос не в желании, — начал он, цепляясь за ноги Политика. — Вопрос в том, что будет не так больно. Меня достаточно часто предавали, Наполеон. Достаточно часто бросали одного. А я оставался, отчаянно завидуя им. Еще бы. Они могли легко выбросить из сердца и головы любого человека. А я так не мог. И не могу. Мое сердце напоминает мне пустой зал с навсегда освободившимися стульями. Смотреть на них больно. Очень больно. Поэтому я и решил, что лучше замкнуться в себе. Так было безопаснее. — И при чем тут Жук? — Наполеон затаил дыхание в ожидании ответа. — Жуков такой же. Он тоже слишком много страдал. Мы были друг для друга идеальным вариантом. И… — Баль поднялся и сел прямо. — И мы остаемся идеальным вариантом. Я не наивный ребенок, Наполеон, чтобы поверить в идеальную сказку со счастливым концом. Не могу сказать, по каким причинам ты здесь. Не знаю, что заставляет тебя оставаться рядом со мной. Но знаю, что это не навсегда. Знаю, что однажды ты уйдешь от меня. Тогда как Жуков это не сделает. Это не любовь и не привязанность… Просто мы помогаем друг другу разрушить чертову иллюзию одиночества. — Вот как… — Наполеон одним глотком осушил кружку и поставил ее на тумбочку. — Значит, ты не знаешь, чего ждать со мной, но знаешь, как все будет с ним? Баль кивнул. — И плевать на все побои и боль… Баль сжался, но кивнул. — Великолепно, — Наполеон вскочил и быстро оделся. — Так вот что имел в виду Жуков. Что ты просто бесчувственный осел! Подумай после: я ничего не просил. Я просто хотел быть рядом. Сегодняшняя ночь… Она была лучшей в моей жизни. Я верил, что нашел человека, который всегда будет рядом, который… Не важно. Знаешь, Бальзак… Это не окружающие причиняли тебе боль. Это ты сам причинял ее себе. Наполеон ушел. Бальзак устало лег, вдыхая запах пота и секса, что впитала в себя его кровать за ночь. Эта ночь действительно была лучшей и для него тоже. Он впервые пожелал ответить человеку, пожелал быть способным чувствовать. Он впервые захотел целовать и ласкать другого человека. И получилось все как всегда. Критик снова испортил все сам. Еще один стул в его сердце освободился. — Да ладно, еще и 12 нет, — рассмеялся Жук, заходя в спальню. — Ты когда-нибудь научишься стучать? — Баль даже не поднял голову. — А зачем? — Жук сел рядом. — Ну что? Как отреагировала твоя новая любовь? — Так же, — Бальзак перевернулся и прижался к спине Жукова. — Почему? Почему мне так не везет? Почему все вначале обещают заботиться обо мне, но только я открываюсь им, они все сбегают? — Потому что им всем нужна другая реакция, Оноре, — Жуков откинул голову назад. — Ты бы им вместо своих рассуждениях о чувствах сказал бы обычное: я люблю тебя. И хватит. — Я не могу любить… — Баль задрожал. — И ненавидеть… Почему я не могу чувствовать как все? Почему у меня это не выходит? Даже сейчас… Я должен бояться, а вместо этого я рад… Рад тому, что хоть кто-то пришел и сейчас рядом. Жуков сгреб Критика в медвежьи объятия и уткнулся носом в хрупкую шею. — Я ведь предупреждал тебя, что никто другой твоих закидонов не вытерпит. — Зачем тогда обещать того, что не собираешься выполнять? — Бальзак уставился на Жука. — Зачем говорить заведомо ложь? Все эти клятвы, обещания… Зачем? И почему от этого так больно? Жук лишь еще крепче сжал Баля, мрачно нахмурившись. Они не в первый раз обсуждали эту тему. И Жуков не один раз объяснял Балю, что людьми правят не мысли и слова, а эмоции. Эти чертовы эмоции заставляют их обещать то, что они не выполнят никогда. — Ты жаловался на меня? — внезапно спросил Жук. — Они решили, что да… — выдохнул Баль. — Там была Теодора. Я… не смог при ней затронуть снова эту тему… — Ну-ну, — Жуков нежно улыбнулся. — Тихо, горе ты мое бесчувственное. — Я не… — всхлипнул внезапно Оноре. — Я не… — Тш-ш-ш… — Жуков заглушил рыдания Баля поцелуем. — Все хорошо. Поплачь, а после поедем домой. Думаю, тебе хватило свободы. Или есть смысл подождать твою любовь? — Нет, — Баль вытер слезы рукавом свитера. — Смысла больше нет ни в чем. — Вот и как такого депрессняка можно терпеть? — ухмыльнулся широко Жуков. — Не надейся, что это что-то изменит. Баль кивнул, поднимаясь. — Да, Маршалл, — произнес он тихо. — Я помню, я ваш. — То-то же. *** — Вы только посмотрите, кто вернулся, — Роби встала у его рабочего стола. — Сам его величество Император. А я уж думала, тебя уволят. — Как видишь, еще нет, — пробормотал Наполеон, тупо набирая текст одним пальцем. — Что-то не вижу рабочего рвения после такого отпуска, — девушка поправила очки и хихикнула, довольная своей шуткой. — Ха-ха, — пробормотал Нап, даже не поднимая на него глаза. — У-у-у, — протянула Робби. — Как все плохо, оказывается. Девушка поспешила пройти мимо в кабинет начальника отдела. — Дорогой, ты в курсе, что твой самый талантливый работник вернулся из отпуска полудохлым? — В курсе, в курсе, — кивнул Виктор Гюго, пробегая глазами по документу. — Я тоже когда увидел его, даже не узнал сначала. — Может, он так соскучился по коту? — предложила Робби. — Ты знаешь, он тут у Георга с парнем познакомился одним… — Вик отложил документы в сторону. — С парнем? — Робби удивленно вскинула брови. — Вик… Ты ведь расскажешь мне все? — Да я сам мало чего знаю, — мужчина встал и притянул девушку к себе. — Но, честно говоря, жалко мне его. Он же к отказам не привык. — Будет знать, как к парням приставать, — хихикнула Робби, с удовольствием прижимаясь к теплой и широкой груди своего мужа. — Но здесь ты прав. Ему явно нужна помощь. — Пойду попробую разговорить, — вздохнул Гюго и тут же хитро улыбнулся, — но вначале хочу получить аванс за труд. Робби покраснела, когда муж прижал ее еще крепче и поцеловал, нежно лаская своим языком ее. Наверное, именно так Виктор и смог ее завоевать… Своей нежностью и лаской, хоть и казался порой абсолютно безбашенным парнем. — Иди, твой подвиг тебя ждет, — пробормотала она прямо в губы Вика. — А меня наградят за подвиг после? — Вик с нежеланием отпустил девушку. — Иди уж, — Робби опустила голову, надеясь спрятать пылающие щеки. Гюго подмигнул ей и направился в сторону мрачного сотрудника. — Наполеон! — Виктор сиял, словно начищенный пятак. — Вик, чтобы ты не хотел мне говорить, советую воздержаться, — Наполеон оборвал начальника и приятеля сразу. — Все так плохо? — Гюго удивился. — Слушай, Нап, я не буду лезть тебе в душу, но послушай. Чтобы у тебя не произошло, разве это так серьезно? — Если я скажу, что это перечеркнуло всю мою жизнь, тебе станет легче? — Нап неохотно оторвался от монитора. Доклад все равно не выходил. — Может, выпьем кофейку и поговорим? — Гюго сразу стал серьезным. Наполеон представил, что сейчас придется пить неопределенную бурду, и поморщился. Да уж, по сравнению с тем кофе, что варил Баль, это иначе и не назовешь. — Окей, ладно, — Вик вздохнул. — А теперь просто выслушай меня. Ты всегда плевал на правила. Не перебивай, — мужчина не дал Напу и рта раскрыть. — Еще в школе ты никогда не пасовал перед трудностями, чтобы не происходило. Ты просто продолжал добиваться победы, как бы тебе не мешали. Вспомни, как ты в 5ом классе сцепился с амбалом из 11ого только потому, что он тебя задел и не извинился. И ведь добился своего. — Гюго, это было в школе, — Наполеон напрягся. — Мне тебе всю твою биографию пересказать? — Гюго облокотился на рабочий стол Политика. — Ты всегда говорил, что достоин места под солнцем, и не боялся вступать в борьбу. Так что теперь? Что изменилось? — Он не любит меня, — вырвалось у Напа. Гюго с трудом подавил смешок, услышав «он». Кто бы мог подумать, что такой кобель, как Наполеон Бонапарт, влюбится в парня? — И что? — Вик прикусил нижнюю губу. — Ты и девушкам не всем нравился, однако это не мешало тебе охмурять их и пачками укладывать в свою постель. — Гюго! — Наполеон внезапно вскочил. — А как ты уговорил Робби стать твоей женой? Виктор уставился на Напа. — Ну… — замялся он. — С трудом. — Я серьезно, — Политик не сводил взгляда с Энтузиаста. — Просто он… чем-то похож на нее. — Дай угадаю, ты налетел на него с чувствами, как торнадо? Нап невольно смутился. — Вот в этом мы с тобой и ошиблись, — вздохнул Гюго. — Я тоже думал: ща, расскажу Робби, как я от нее без ума, как хочу быть с ней и только, и все. Она моя. А вот хрена с два. Она тут же собралась и уехала. Я ее еще полгода, наверное, искал. Просил просто… просто уделять мне хотя бы минут десять в день. Так я вначале приучал ее к себе, а уже после сказал, что больше не могу притворяться. Что мне мало десяти минут. Ну и тут уже она не смогла ничего сделать. — У меня нет такой возможности, — пожаловался Наполеон. — Мне нужно что-то более эффективное. — В смысле нет такой возможности? — не понял Гюго. — Через два дня он уйдет к другому, — отмахнулся Наполеон, судорожно размышляя. — И тогда я не смогу ничего сделать. — А может ему с другим будет лучше? — брякнул Вик, не подумав. — Вик, точно… Я — болван, — воскликнул Наполеон. — Он же мне прямым текстом говорил, чтобы я не бросал его, а я… Мне нужно продлить отпуск. — Нап, твою мать! — возмутился Гюго. — Ты издеваешься? Да я скорее… — Виктор, пусть, — вмешалась Робби, стоящая в стороне. — Рада видеть, что нашелся кто-то, способный заставить Напа стать серьезнее. — Топай отсюда, нечисть рыжая, — буркнул Гюго, подходя к жене. — Сам такой же рыжий, — рассмеялся Наполеон легко. Идиот, взревновал с такой ерунды. А ведь нужно было показать Балю, что сказка существует. И в этой сказке идеальным вариантом будет остаться с ним, с Наполеоном, а не с Жуковым.