Тот, кто продолжит бороться

Наполеон летел домой к Балю, словно на крыльях. Снова. И снова он стоял перед закрытой дверью, нажимая на звонок. — Ну же, Баль, открой, — пробормотал Наполеон, уткнувшись лбом в дверь. — Прошу тебя, Оноре… У Георга было тоже закрыто. — Да что за черт, — Наполеон вылетел на улицу. Так куда бы мог пойти Бальзак… Неужели снова к Жуку? Нет, это навряд ли. Нап пролистал телефонную книжку. Теодора Дрейер! Точно. — Теодора Дрейер слушает. — Теодора, это Наполеон… — Твою мать! Он снова пропал? — выругались в трубке. — Да… — удивленно произнес Наполеон. — Ты где? — девушка была настроена серьезно. — Около его дома… — Вот черт, — в трубке вздохнули. — Значит, так. Жду тебя в кафе «Карандаш». Знаешь такое? — Найду, — пообещал Наполеон. Тео отключилась. Нап быстро загрузил карту. Он мог бы и поехать к Жуку сразу, но тот дал Балю еще два дня. И Наполеон все еще надеялся, что когда он вернется сюда вечером, то окажется, что Оноре все это время просто гулял. По крайней мере, так он успокаивал себя, пока шел к кафе «Карандаш». *** Гексли упрямо сидел на месте, не сводя глаз с часов. И сидел он так уже… 3 минуты 23 секунды. Ну, ничего, думал он, уже меньше двух минут осталось, и он докажет Габену, что способен спокойно просидеть целых пять минут. Жан же что-то внимательно печатал, периодически останавливаясь и проверяя. Томас сощурился, с нетерпением отчитывая последние секунды. В недрах квартиры зазвонил телефон. — Честно, я бы досидел! — крикнул Гексли и рванул к трубке. — Слушаю. — Габен дома? — женский строгий голос заставил Гексли поежиться. — Ща передам, — Томас бочком подошел к Габену. — Тебя. — Да, — Жан устало потянулся, взяв трубку. — Габен слушает. — Официоз так и прет, — отозвалась девушка. — Помнишь Оноре? — И помню тебя, Тео, — Жан сохранил документ. — Что случилось? — Этот идиот снова пропал, — Теодора чем-то щелкнула со своей стороны. — Слушай. Я знаю, что вы вместе работали. Ты знаешь, что мы с ним общались. Следовательно, он был тебе относительно близок. — Мы были просто знакомыми, — возразил Габен, уставившись в рабочий стол. — Поверь, просто знакомому Оноре не рассказал бы обо мне, — усмехнулись с той стороны. — Когда ты с ним виделся? — Недавно, — Жан невольно поморщился. — Он тебе ничего не рассказывал мега-странного? — Нет. А должен? — А кто его знает, — Тео вздохнула. — Короче, он связался не с тем человеком. Из-за этого и загулял. — Догадываюсь, — Жан неожиданно с теплом посмотрел в сторону кухни, где Томас что-то пытался сотворить. — До сих пор не понимаю, каким чудом его оттуда вытащили, — продолжила Тео. — Но есть опасения, что он снова там. Нам нужна любая помощь. Жан откинулся на спинку стула. — Чем я могу помочь? — Я думаю найти этого ирода и показать ему, что он не такой уж и одинокий, как ему кажется. — Хороший вариант, — кивнул в пустоту Жан. — Могу пригласить Достоевского. Они пересекались только пару раз, но вроде бы ладили друг с другом. — Нет, — Тео не согласилась. — Нужны очень близкие люди. — Может, тогда… — Габен задумался. — Максим Горький? У них тоже были неплохие отношение. — Это шахматист который? — Тео чем-то зашуршала. — Честно говоря, не знаю даже. — Я просто поговорю с ним, — решил Габен. — Скажу, что Балю нужна помощь, а там пусть он сам решает, вмешиваться ему во все это или нет. — Хорошая идея, — поддержала его Тео. — Значит, через полчаса встретимся в «Карандаше»? Габен просто повесил трубку, не отвечая на очевидный вопрос, и набрал Горького. — Жан? — спросил строго Горький. — Привет, — Габен бросил взгляд на часы. — Помнишь Оноре Бальзака? — Да? — Горький, казалось, не понимал, при чем тут он. — Ему помощь нужна… — Габен на мгновение замолчал. — Я понимаю, что у тебя свадьба и все такое, но… — Куда? — Макс не любил лишнюю информацию. За это Балю и нравилось с ним разговаривать. — Кафе «Карандаш», через 20 минут, — Габен повесил трубку и накинул куртку. — Томас? — Да, я знаю, ты должен идти, — кивнул Гексли, грустно смотря на него. — Вообще-то я хотел сказать, живо одевайся, поешь сладкого, — Габен улыбнулся, наблюдая, как заметался парень в поисках свитера. Это был его Гексли. Человек-молния, человек-непостоянство, человек-жизнь. Рядом с ним хотелось жить любому человеку, тем более такому спокойному и медленному, как Габен. *** Наполеон беспокойно ходил туда-сюда у входа в кафе. Он опасался, что Тео не вспомнит его, и поэтому цепко изучал прохожих, выискивая невысокую брюнетку. За время ожидания мимо него прошел высокий мужчина, с гладко зачесанными назад волосами, в деловом костюме. После прошла явно сладкая парочка парней, один высокий блондин, другой невысокий темно-рыжий, в котором Бонапарт узнал Гексли. Блондин скорее всего был тем самым Габеном, другом Баля. Они явно спорили о чем-то интересном, и никто даже не обратил внимания на него. Невольно Нап представил на их месте себя и Баля. О чем бы таком спорили они? Может, о том, какое мороженое лучше заказать? Или же обсуждали книгу, фильм, сериал… Нап закусил губу. Он бы хотел узнать все о Бале, но… — Итак, Бонапарт Наполеон, — встал перед ним паренек в рваных джинсах и старой футболке. — Вообще-то наоборот, Наполеон Бонапарт, — рыжий удивленно уставился на подростка. — А вот ты… — Джек Лондон, — парень окинул пристальным взглядом Бонапарта. — Ну-ну… — Джек, — оборвала его Теодора. — Прости, Нап, мы слегка задержались. Идем, уверена, нас уже ждут. — Ждут? — переспросил Нап. — Кто? Джек широко улыбнулся и последовал за Теодорой. Бонапарт поспешил за ними. Какого же было его удивление, когда Теодора села к тем самым людям, что проходили мимо него. — Знакомьтесь, — Тео показала рукой на Напа и Джека, — Наполеон Бонапарт. Джек Лондон. Я — Теодора Дрейер. — Меня зовут Жан Габен, — блондин указал на своих соседей. — Это Томас Гексли, а это Максим Горький. — Горький? — воскликнул Наполеон. — Орать не обязательно, — поморщился Максим и обратился к Теодоре. — Полагаю, Оноре попал в очень неприятную историю? — О, вы даже не представляете на сколько, — вздохнула тяжело Теодора. Нап только вертел головой. — Вы его друзья? — вырвалось у него. — Мы — его совесть, — выдохнул Горький и Теодора одновременно. — Короче, друзья, — засмеялся Гек. — А чего ты мне с этим не позвонил сразу? — А я про тебя помнил? — нахмурился Бонапарт. — Два сапога пара, — парировал Горький. — Ты сейчас про кого? — Габен уставился на Макса. — Да про всех, — пожал тот плечами. — Ребят, а теперь давайте вернемся к делу, — произнес Джек с отсутствующим видом, что-то листая на телефоне. — Итак, дело, — подхватил Джека Нап. — Есть Оноре Бальзак. Обычный парень. И его преследует маньяк. Теодора поперхнулась. — И сам Оноре не способен защититься от него, — продолжил тем временем Наполеон. — Более того, он терпит жуткие побои и боится даже шороха, — вставил свои пять копеек Гексли, вспоминая встречу с бледным подобием человека. Габен переглянулся с Горьким, но промолчал. Джек зажал рот рукой и бросил внимательный взгляд на Тео. — А теперь по порядку и ближе к истине, — вмешалась Дрейер. — У Оноре просто появился настойчивый поклонник. — Он не поклонник, — возразил Горький. — А ты откуда знаешь? — подпрыгнул Нап. — Я знаю Жукова, — отрезал Горький, больше обращаясь к Тео, чем к остальным. — Жук никогда ничего зря не сделает. Что если Оноре сам на это напросился? — Что? – вскочил Нап. — Да не прыгай ты, — огрызнулась Тео. — Макс, ты прекрасно знаешь Оноре, — вмешался Жан. — И ты знаешь Жукова. — И есть у них нечто общее, — Горький отвернулся к окну. — И так ли надо спасать Оноре от Жукова? Может, их лучше оставить в покое? — Ты бы видел, в каком состоянии он его оставляет, — буркнул Нап. — Перефразирую: никто здесь не знает Жукова так, как я, — Горький достал телефон. — Пять минут. Он набрал номер и поднес трубку к уху, пока Нап сжал кулаки. — Привет, Ром, это Горький, — Макс не смотрел на сидящих. — Не занят? Хорошо. Слушай, я по делу. Только ответь серьезно: что у тебя там за фигня творится? Нап бросил возмущенный взгляд на Тео. Он думал, что они обсудят здесь варианты спасения Баля, а вместо этого они слушали болтовню мутного типа. Максим тем временем молча слушал, после чего усмехнулся. — Ну давай, сделаем так, — кивнул он и включил громкую связь. — Итак, Наполеон, здравствуй, — раздался голос Жукова. — Не знаю, что ты там затеял, но предупреждаю. Я очень не люблю, когда посягаются на мое. Ты и так достаточно злоупотребил моим терпением. Еще один выпад, и тебе крышка. — Бальзак не твоя собственность, — прошипел Наполеон. — Да ну? — Жуков хмыкнул. — Знаешь в чем разница между нами? Как бы ему не было плохо, я оставался рядом. Я возвращался к нему. А вот ты поимел его и бросил. Так что если от кого и надо спасать Баля, так это от тебя, Бонапарт. Наполеон скрипнул зубами. В трубке раздались странные звуки. — Так что забудь про все это, — продолжил Жуков. — Представь, что у тебя были глюки, и забудь. Он повесил трубку. — Ну, судя по информативному сообщению вашего маньяка, все у них было на добровольной основе, — нарушил тишину Лондон. — И не понимаю, как я могу вмешаться в данный процесс? Наполеон со скрипом отодвинул стул. — Спасибо за то, что нашли время прийти сюда, — процедил он сквозь зубы. — Но дальше я сам. Он быстрым шагом оставил их. — Как думаете, он наломает дров? — равнодушно спросил Джек. — Обязательно, — Тео достала телефон и набрала сообщение Георгу с просьбой присмотреть за Напом. — Думаю, их общий друг тут справится лучше, чем мы все. — Не в тему: а откуда их общий друг у тебя в контактах? — взревновал Джек, по-хозяйски приобнимая девушку. Теодора смутилась. — Жан, могу я надеяться, что ты будешь держать меня в курсе? — встал Горький. Габен кивнул. — Мы обязательно вас известим, — улыбнулся Гексли. Еле заметно поморщившись, Горький ушел из кафе. — Двойное свидание? — улыбнулись Джек и Гексли. — Только если без меня, — Тео не поддержала настроения своего парня. — Согласен, — кивнул Габен. — У нас еще есть пара дел. Гексли заметно поник. — Идем, — встал он и приник к дуалу. Габен грустно улыбнулся. Вот так вдвоем они и вышли. — А теперь свидание? — поинтересовался Джек с хитрой улыбкой. — Нет, не свидание, — Теодора нахмурилась. — Но уходить пока не будем. Джек потянулся. — Значит, сидим в ожидании, — протянул он. — Не очень хороший план, но спорить не буду. Тео лишь грустно улыбнулась. Оноре всегда был странным. Странным, но умным. Так и в этот раз, Тео верила, что он сможет что-то придумать.