Оковы любви, или Закон подлости

— Не туда! Ниже давай. И нежнее, нежнее… — Да сам понимаю! Просто я это в первый раз делаю! — А то я этим каждый день занимаюсь! Я что, похож на уголовника? — Ты похож на идиота! Все, расслабься, я ввожу… — Ай, больно, больно, высуни его! Макс убрал нож от моей руки, и я тут же начал на нее дуть, одновременно оценивая принесенный ущерб. Фух, немного поцарапана, но рука на месте, и это главное. Вот только и браслет тоже на месте. Времени до обеденного перерыва было еще достаточно, и поэтому мы решили попробовать самостоятельно вскрыть наручники. В конце концов, дуракам везет (поэтому я и доверил взлом замка Максу), да и попытка не пытка (хотя, бережно лелея больную руку, я уже не был так в этом уверен). В ход пошли скрепки, отвертки, гвозди и даже нож — короче, все, что можно было впихнуть в замок, было впихнуто, но кроме новых царапин мы ничего не добились. На наручниках царапин тоже прибавилось, но меня сейчас мало волновала порча имущества — лишь бы меня не попортили. — Это невозможно, мы от них сами не избавимся, — простонал я, расписываясь в собственной беспомощности. Господи, ну почему это случилось со мной? Так глупо… и так в моем духе. — Не волнуйся, есть у меня одна идея… — Чей-то это ты удумал? — подозрительно спросил я, видя, что он опять взял в руку нож и с кровожадным оскалом примеривается к моей конечности. — Эй, нет, я на такое не согласен! — Ну тогда у меня нет идей, — с сожалением произнес этот псих, откладывая холодное оружие в сторону. Я тут же отодвинул нож от него подальше. И топорик. На всякий случай: то, что руки у меня две, еще не значит, что правая мне не нужна. Я, знаете ли, люблю их с рождения и абсолютно одинаково. — Значит, придется ехать, — нехотя заключил я и решительно поднялся с места, подавая пример. Я взял у Вадика оба адреса (на всякий случай), и мы вышли из квартиры. Хорошо, что уже был май и на улице было тепло — как одеваться в такой ситуации, я не представлял. Хотя, помнится, видел по телевизору, как полностью связанный фокусник умудрился переодеться, но у меня в родне Гудини не было, так что секретов я не унаследовал. Как мы обувались — это отдельная история: сталкиваясь лбами, дергая на себя руки, матюгаясь… Как итог: три синяка, стесанные запястья и напряженное обиженное молчание. Но миссия была выполнена. И вот улица. Подавив трусливое желание спрятаться за спину Макса (впрочем, он тоже как-то недвусмысленно на мою косился), я расправил плечи и пошел вперед. Нет, на нас не косились. На нас в открытую пялились, показывая пальцем и даже фотографируя на телефон. И что, спрашивается, странного? Идут себе два парня. Ну да, в наручниках. И что? Хорошо, хоть наручники не розовые и меховые, а то от меня бы осталась только кучка пепла: сгорел бы со стыда. Вот сейчас я пожалел, что не взял хотя бы олимпийку: можно было бы накинуть на руки… — А может, за руки возьмемся? — трусливая мыслишка сорвалась с языка прежде, чем я успел ее обдумать. Ответом мне служила иронично поднятая черная бровь. До сих пор не знал, что фразу «Ты что, идиот?» можно выразить всего одним движением. Хотя он прав: два парня, держащиеся за ручки, привлекут едва ли не больше внимания, чем то ли зеки, то ли экспериментаторы-бесстыдники (если слушать людей — это самые популярные версии). Вот почему Вадик так далеко от остановки живет?! Я явственно чувствовал, что готов под этими взглядами провалиться сквозь тротуарную плитку, пробить фундамент, пробуриться сквозь толщу земли и приземлиться прямо на колени к Дьяволу (ну или на вилы к обычному черту. Причем, с моим везением, последнее наиболее вероятно). Но колючка стоически переносил непонятно за что выпавшее нам испытание, не желая сам и не давая мне отправиться в путешествие к центру земли. Я бы даже сказал, что переносил он это на редкость пофигистично. Словно каждый день так гуляет (а может, правда гуляет? Вот не зря он мне подозрительным показался!). Его вид даже внушал мне уверенность — чем больше я смотрел на него, тем больше чувствовал, что… — Чего уставился? Влюбился, что ли? — и опять эта поганенькая ухмылочка на красивых тонких губах. … ненавижу его. Но губы и правда красивые. Так и манят прикоснуться к себе… кулаком и с размаху. Насупившись, я отвернулся и даже отошел на шаг в сторону. Не хочу с ним рядом идти. И в этом была моя ошибка. Столб, мирно стоящий посередине тротуара, я-то заметил. Как и Макс. Но вот обошли мы его с разных сторон. При создании цепочки наручников никаких секретных материалов использовано не было, так что сквозь железное тело столба она пройти не смогла. Металлическая сваха натянулась, и нас, по инерции сделавших шаг вперед, резко развернуло и столкнуло друг с другом. А так как мы были примерно одинакового роста, то столкнулись лицом к лицу. А точнее лицо в лицо, глаза в глаза, губы в губы. И последнее стало последней каплей в этой бьющей все рекорды неловкости ситуации. Не успел я ничего сообразить, как Макс шарахнулся от меня, как черт от ладана. У меня даже возникло ощущение, что он себе сейчас руку отгрызет, как волк, попавший в капкан, лишь бы только оказаться от меня подальше. Весь его сарказм как ветром сдуло, щеки порозовели — это было ясно видно, так как кожа у него в обычном состоянии очень бледная, — взгляд бегал и ни на секунду на мне не останавливался. — Э-э-э-э, — глубокомысленно изрек я, — давай забудем об этом. Ничего не было. Но в ответ на мое великодушное предложение он только зло сверкнул глазами и, кажется, еще больше замкнулся. Чего это он? Плюнув на него (в переносном смысле, хотя велик соблазн был и в прямом), я продолжил прерванный путь. Судя по чуть натянутой цепи, колючка шел позади меня, не сильно отставая. Ну и ладно — если ему так спокойнее, то пусть. Да и, в конце концов, это я не вижу ничего такого в поцелуях с парнями, а ему, может, противно было! Обиженно всколыхнувшееся при последней мысли самолюбие, я силой воли уложил обратно. Как и кое-что другое — все же, как я уже говорил раньше, Макс был мне физически симпатичен, так что подобная ситуация вызвала вполне определенные мысли и желания. Но вот его характер… Ему бы обломать колючки — и цены бы не было. — Мама, мама, а почему один дядя другого на цепи тащит? — тонкий детский голосок, раздавшийся совсем рядом, вырвал меня из мыслей о том, как будет выглядеть лысый кактус. Маленькая девочка в милом розовом платьице держала одной рукой поводок маленькой собачки, а другой показывала на нас. Мысль пришла в голову внезапно, и губы искривила пакостливая улыбка. — А это я его выгуливаю, — доверительно поведал я малышке. — Ты же гуляешь со своей собачкой? Вот и я так же. А цепочка — чтобы на людей не бросался: он у меня буйный. Максик, за мной, хор-р-р-роший мальчик! — с этими словами я шутливо потрепал его по голове и, не обращая внимания на две отвисшие челюсти и один понимающий взгляд малышки, пошел вперед. Возмущенное пыхтение позади ласкало слух. Интересно, что же возьмет верх: желание не разговаривать или желание высказать все, что думает? Судя по нарастающей громкости пыхтения, через три… два… один… — И что это сейчас было?! … победит второе. Самодовольно ухмыльнувшись, я резко развернулся к колючке. Он еле успел затормозить и отшатнулся назад. — Ты же сам не захотел со мной за ручку ходить. Значит, будешь на поводке. Ма-а-а-аксик, — протянул я, любуясь, как на его лице, сменяя друг друга, мелькают эмоции. Растерянность, злость, понимание, возмущение и, наконец, напускное безразличие. Яростно полоснув по мне взглядом, он пошел вперед, ничего не сказав. Но я понял, что он мне этого просто так не оставит. Кажется, день и правда обещает быть интересным.

***

На автобусе до нужной остановки мы доехали без особых приключений. Ну если не считать того, что я пытался убедить контролершу, что нас можно считать за одного человека, и поэтому мы должны оплатить один билет, за что нас чуть не высадили. Точнее, высадить хотели меня — Макс оплатил проезд, — но, так как мы связаны оковами, то и в горе, и в радости, и в задержании, и в наказании (что-то не туда меня понесло) мы будем вместе. От пришедшей аналогии я даже хохотнул — ну точь-в-точь муж с кхм… мужем! Вот только наши узы прочнее уз брака. Их даже пощупать можно. Да и изменять сложновато, когда супруг недовольно стоит над душой (так, а вот теперь меня точно не туда понесло). Короче, доехали мы нормально. Выйти из автобуса я старался вместе с колючкой, чтобы закрывшиеся внезапно двери не разделили нас — в голове тут же возникла сцена из мультфильма «Ну, погоди!», где волку голову зажало дверями, и он потом бежал за троллейбусом. Тогда я смеялся, но сейчас при мысли о подобной участи ягодицы испуганно сжимались. — И куда теперь? — задумчиво обронил я, осматриваясь по сторонам. — Я тебе что, навигатор? Откуда я знаю? — фыркнул Макс, складывая руки на груди. Ну, почти складывая — вовремя остановился, увидев, что моя рука взметнулась следом за его. Я ошарашенно воззрился на него. Ну зашибись! Так, ладно, есть один вариант. — Куда ты опять тянешься? — подозрительно спросил колючка и, как мне показалось, испуганно прижал свою левую руку к груди. И мою правую тоже. М-м-м… — Да я телефон достать хотел. Хотя мне нравится ход твоих мыслей, шалунишка, — лукаво подмигнул ему я. Макс что-то невнятно пробурчал и отвернулся. Достав мобильник из кармана штанов, я быстро вбил адрес в навигатор. О, так нам всего метров двести пройти надо! Заблудиться не должны, да и скоро двенадцать часов будет — как раз Дашка на обед вернется. Видимо, госпожа удача, наконец, решила повернуться ко мне своим прекрасным лицом, а не толстой жопой! Радость затуманила мне мозги, и я забыл одну важную вещь: удача тоже женщина, а значит, неосмотрительным высказыванием про ее филей я подписал себе смертный приговор. — Саня? Саня! Девочки, там Князь!!! Услышав радостные возгласы за спиной, я резко остановился. Макс, тоже вынужденный остановиться (еще бы — силенок, чтобы тащить меня за собой, не замечая сопротивления, у него явно не было), удивленно уставился на меня. — Ты чего? — Бежим! — коротко выпалил я и рванулся вперед. Но далеко не убежал: у меня тоже не хватало сил, чтобы тащить его тушу. Девушки, в которых я признал знакомых по школе, с ласковыми оскалами пираний и напором ледокола активно пробирались к нам через небольшую толпу. С чего я решил, что к нам? Так Саня Князев или просто Князь — это я. И вот сейчас я впервые не обрадовался тому, что пользуюсь некоторой популярностью. Если эти сплетницы заметят меня в такой ситуации… — Давай быстрее, пока они нас не догнали! — А мне зачем убегать? Это же твои поклонницы, — неожиданно ухмыльнулся колючка и прислонился к стене, всем видом показывая, что с места трогаться в ближайшее время не планирует. Это что — месть? Если да, то он очень самоотверженный, раз готов собой пожертвовать, лишь бы мне сделать хуже! Камикадзе, бля! — Так затем и надо, идиот — каждая из них все бы отдала, чтобы оказаться на твоем месте, — тяжело вздохнув, спешно начал разъяснять ему я. — Поверь, они разбираться не будут — порвут на кусочки и тебя и меня. Так что давай за мной! И не отставай! На тихое бурчание «как будто у меня есть выбор», я не обратил внимания: не теряя больше времени, побежал за дом, надеясь затеряться во дворах. Бежать было ужасно неудобно, наши руки все время сталкивались и браслеты натирали кожу. Спрятавшись за углом какого-то магазинчика, я попытался отдышаться, одновременно прислушиваясь. Так, надо начинать бегать: чувствую себя старым астматиком. А вот Максу хоть бы что — у него только дыхание еле заметно сбилось. У-у-у, точно вампирюга! Но бегать точно надо начать: с моим-то талантом находить неприятности на задницу, жизненно необходимо уметь эту задницу быстро уносить. Так, ничего не слышно — вроде отстали… — Девочки, я видела — он за тот магазин завернул! Тьфу, вот же приставучие! И чего только все мечтают, чтобы девчонки за ними толпами бегали? Да еще и с таким энтузиазмом, будто я последняя брендовая шмотка на распродаже! Того и гляди «Дольче и Габбану» оторвут. Так, надо бежать. Вот только еще немного и я рискую остаться без руки — надо бы что-нибудь придумать, чтобы уменьшить трение наручников. Точно! — Может, за руки возьмемся? — так, кажется, я это уже сегодня говорил. — Ты опять за свое? — да, Макс тоже помнит. — Сейчас не время для этого! — Не глупи, так будет удобнее! — и пока он хлопал глазами, переваривая мою логику, я сам схватил его за руку и поспешил скрыться с того места. Не знаю, сколько мы бежали. Я уже давно потерялся не только во времени, но и в пространстве: я и в обычных ситуациях страдаю топографическим кретинизмом, а уж в такой и подавно. И когда сил осталось на уровне «еще два шага и делайте со мной что хотите», Макс дернул меня за руку, останавливая. — Хватит, они уже давно отстали, — тяжело дыша, сказал он. Неужели он устал? А я-то уж начал подозревать его в нечеловеческой природе. Но он был прав: звуков погони не было. Вообще никаких звуков не было: мы стояли в каком-то заброшенном дворе. Вспомнив разом все ужастики, которые мне довелось посмотреть, я сделал шаг поближе к Максу, испуганно озираясь по сторонам. Он, кажется, не обратил на мои действия внимания. И хорошо. Так, надо выбираться отсюда. Я похлопал себя по левому карману джинсов. Пусто. Потом по правому. Тоже?! — Что ты делаешь? — поинтересовалось мое персональное наказание, заметив эти нервные действия. — Пыль выбиваю, — огрызнулся я. Несколько раз я проверил, отказываясь признавать. Но закон подлости, начавший действие еще с утра, решил дать мне очередного пинка. Обреченно взвыв, я решил обрадовать товарища: — Кажется, я потерял телефон.