Оковы любви, или Закон подлости

— Черный во-о-оро-он, что ж ты вье-е-ешься-я над мое-е-е-ю-ю голово-о-ой? Ты добы-ы-ычи-и-и не дожде-е-ешься-я-я, черный во-о-орон, я живо-о-о-ой! — Если не заткнешься, то это ненадолго! — угрожающе произнес Макс, павший первой и пока единственной жертвой моих истрепанных нервов. Ну что я могу поделать, если у меня такая привычка — всегда в стрессовых ситуациях меня тянет петь? Да, репертуар специфический. Но и ситуация как-то не располагает к веселым песням. Новость о том, что я потерял свой телефон, мы оба приняли на удивление смиренно. Это было даже ожидаемо — восемнадцать лет жизни научили меня, что когда закон подлости вступает в силу, можно лишь оставить надежду и просто постараться не протянуть ноги. Поэтому когда оказалось, что у Макса телефон разрядился, я только понятливо кивнул, задумчиво смотря в небо. И почему мне кажется, что во-о-о-он то облако по форме напоминает фак? — Мне нужны твои руки, — спокойный голос отвлек меня от мыслей, что это все огромная подстава, посланная небесами. — А сердце? — Зачем сердце? — но тут в его глазах мелькнуло осознание. — Блин, ты можешь хоть изредка быть серьезным? — А ты можешь хоть изредка быть несерьезным? — фыркнул я. — Так зачем тебе мои руки? — Подсади меня, — он кивком указал на высокий забор, стеной окружавший то место, где мы оказались. — Хочу осмотреться — может, найду выход. Место, в которое я нас завел (да-да, я умею признавать вину. Но если бы кое-кто остановил меня раньше, этого бы не случилось!), оказалось настоящим лабиринтом: у меня возникло такое ощущение, что мы ходили кругами, и я не раз, оглядываясь на подозрительный шум, ловил себя на мысли, что сейчас покажется минотавр. Правда, учитывая, что лабиринт был из заброшенных зданий, то скорее бы появился бомж. Но все равно было стремно. Так что предложение товарища я одобрил и подставил руки, сложенные в замок. — Ай, блин, кому-то не мешало бы похудеть! — вырвалось у меня, когда он воспользовался моей помощью. Как же коварная внешность обманчива — я бы не сказал, что он такой тяжелый! — Кому-то не мешало бы подкачаться! — в тон мне огрызнулся колючка. Подавив желание случайно покачнуться и отправить его в короткий полет, я промолчал. Секунды тянулись мучительно медленно. Руки все сильнее опускались под действием гравитации, а согнувшийся в три погибели из-за связывающих нас наручников парень, опасно балансирующий на одной ноге, не спешил возвращаться на грешную землю. — Леголас, что видит твой эльфийский глаз? — не выдержал я. — Выход из Мордора, Гимли, — отозвался он и спрыгнул. И не успел я возмутиться, почему это я гном, если у нас с ним рост одинаковый, как Макс потянул меня вдоль забора. — Вот, — гордо продемонстрировал он мне дыру в заборе (дыра как дыра; а смотрел он на нее так, будто это окно в Европу) и, не мешкая, нырнул в нее. — Иди за мной, я знаю короткий путь. — А ты уверен? — засомневался я, скептически смотря на большую табличку с надписью «Осторожно, злая собака», висевшую рядом с проходом. — Да успокойся ты, никого там нет. А даже если и есть, то наверняка это милая дворняга на короткой цепи. Давай уже, а то мы так до ночи отсюда не выберемся. Перспектива оказаться в столь мрачном месте с подозрительными личностями (причем к одной из них я прикован) меня совсем не обрадовала. Так что, понадеявшись на правоту Макса и на то, что закон подлости больше никаких сюрпризов нам не подготовил, я шагнул внутрь. Вопреки самым мрачным ожиданиям, ни через шаг, ни через два, ни даже через десять на меня никто не спешил кидаться. Вокруг было спокойно. «Слишком спокойно», — со знанием дела твердил внутренний пессимист. Мы оказались на какой-то свалке металлолома: кузова машин, трубы и тому подобное складировалось тут не первый год, судя по ржавчине. К счастью, она была относительно небольшой: мы быстро достигли противоположного конца и столкнулись с воротами. На этом полоса везения заканчивалась — они были заперты. — И как мы отсюда выберемся, Сусанин? Через забор перелезем? — я развернулся к задумчивому Максу и хотел иронично приподнять одну бровь его излюбленным способом, но, зацепившись взглядом за кое-что позади брюнета, от шока поднял обе. Да, его я заметил первым. Массивное тело, литые мускулы, перекатывающиеся под гладкой кожей, покрытой короткой шерстью, ровный ряд акульих зубов, обнаженных в кровожадном оскале, и жажда попробовать наши задницы на вкус, горящая в маленьких бульдожьих глазках — все это производило неизгладимое впечатление. Я и впечатлился по самое не балуйся. — Х-хороший мальчик, с-славный песик, — заворковал я, надеясь спасти свой зад от внимания «милой дворняги» и стараясь отмахнуться от своего второго «я», которое бегало в голове и истерично кричало «бля-бля-бля!». — Ты что, опять за свое? Я тебе не собака! — недовольно повысил тон Макс, видно опять принявший мои слова на свой счет. Все, за свой филей я теперь могу некоторое время не опасаться: громкими выкриками мой рыцарь отважно отвлек зверя на себя. И я бы непременно оценил бы его подвиг, если бы мы не были крепко повязаны! Опасаясь спровоцировать псину голосом, я молча указал колючке за его спину. Его душевное «бля!», явно перенятое у меня, было расценено бульдогом как «фас». Коротко гавкнув, борец с нецензурщиной перешел в наступление. На забор я впорхнул аки птаха. Адреналин так вскипел в крови, что я, кажется, мог бы и вовсе перелететь забор, не заметив, если бы не одно «но». И это «но» сейчас умоляюще смотрело на меня зелеными глазами. Собака быстро приближалась, так что выбора не было — сильно отклонившись назад, я рывком потянул парня на себя, и мы вместе рухнули по другую от собаки сторону забора. Раздался синхронный вой — бульдога от огорчения и мой от боли. — Эй, ты живой? — немного испуганный голос Макса вырвал меня из пелены себяжаления. В коротком полете у меня не было возможности сменить траекторию, так что приземление парня прошло более удачно. Прямо на меня. Сморгнув невольно выступившие слезы (у кого-то острые коленки и локти!), я увидел, что он уже поднялся с моего распластанного тела и подал мне руку: — Давай, я помогу встать. — Так вот что означает чувствовать себя подавленным, — вырвалось у меня, и Макс облегченно рассмеялся. Приняв его помощь, я поднялся и тут же охнул, наступив на правую ногу. — Кажется, я ее подвернул. Макс коротко вздохнул и неожиданно поднял меня на руки. — Нам осталось совсем немного пройти до оживленного места. А ты нас задерживаешь, — пресек он мои возражения. Что ж, раз он настаивает, то моя совесть чиста — в конце концов, его спина, ему и с грыжей мучиться. Да и вообще, он сам виноват. Я расслабился и обнял его левой рукой за шею, чтобы немного облегчить ему ношу. Повисло молчание, но оно было не напряженным, а скорее усталым. Мы оба совершенно выбились из сил — слишком много всего свалилось на нас сегодня, так что сил на пустые разговоры просто не было. Глядя на спокойное лицо моего неожиданного знакомого, я впервые за день подумал, что мне повезло, что это оказался именно он. Да, он бывает невыносим. Да, иногда мне хочется ему врезать. Но, когда я готов был запаниковать, он сохранял спокойствие. И я уверен, что на него можно положиться (что, впрочем, я сейчас и сделал — в буквальном смысле). — Чего уставился? Влюбился, что ли? — кажется, у нас сегодня день повторов: недавно (или уже давно?) я слышал от него эту фразу. — Да ну тебя, — устало выдохнул я и отвернулся. Что-то мне романтика в голову ударила. Это все из-за того, что меня несут как девчонку, точно. Идти и правда оказалось недалеко: от цивилизации нас отделяло всего метров сто. И встретила она нас на удивление дружелюбно: — Тьфу, педики уже не скрываются — в открытую ходят. Бесит, — зло сказала какая-то девушка своему парню так, чтобы мы ее услышали. Это она про нас? Макс дернулся что-то ответить, но я его опередил. — Не обращай на нее внимания, милый: это она просто завидует, что меня носят на руках, а ее нет, — я крепче прижался к парню и показал оторопевшей девушке язык. Я хотел еще что-то добавить, но тут моим вниманием безраздельно завладела табличка на высокой желтой многоэтажке. Не веря, я достал из кармана чудом не потерянную бумажку с адресом и сверил написанное. Дошли? О боже, неужели мы дошли?! Я радостно подпрыгнул на руках парня, чуть не свалившись: в последний момент он успел меня перехватить. От избытка чувств я готов был расцеловать эту надпись, но, так как она была высоко, я нашел достойную замену в лице Макса. А точнее, сначала его в щеках, а потом и в губах, к которым я на радостях быстро прижался в поцелуе. Ура, мы скоро будем свободны! Макс стоически перенес мои восторги, лишь однажды обозвав истеричкой. Но я видел, что он и сам рад тому, что мы нашли нужный дом. Когда первые восторги немного поутихли, мы устало опустились на лавочку возле подъезда. Уже вечерело, становилось прохладно, и я невольно поежился. — Даже не верится, что, несмотря на все твои старания, мы остались живы и добрались до места! — продолжал я делиться радостью с парнем. — Мои старания? — тут же возмутился колючка. — А кто от девчонок драпал так, что аж пятки сверкали? Между прочим, это из-за тебя мы заблудились! — А из-за тебя нас чуть не сожрали! — не остался в долгу я. — Ничего не бойся, там милые дворняжки! Мы возмущенно уставились друг на друга и… неожиданно рассмеялись. — Мы друг друга стоим. — Это точно. Но согласись, было весело. — Но повторить бы мне не хотелось. Я согласно кивнул и опустил взгляд на наши руки. Наручники весело поблескивали, притягивая к себе внимание — люди обходили нас стороной, и даже бабушки не просили уступить место. — Слушай, я насчет того поцелуя… — неожиданно произнес Макс. Неужели он все еще из-за него переживает? — Я же уже сказал, что ничего не было, — поспешил я его успокоить, но он неожиданно разозлился. — Ты всегда все за других решаешь? А, может, я хочу, чтобы это было! — выпалил он прямо в мое ошарашенное лицо. Это что еще за финт ушами? — Хотя, конечно, кто я и кто ты? Разве будет великий Князь обращать внимание на обычного парня вроде меня? И какая разница, что ты мне давно нравишься, и поэтому я не пропускал ни одной вечеринки, где был ты, и даже принял участие в тех дурацких конкурсах, лишь бы ты только обратил на меня внимание? Но нет, ты даже имя мое не запомнил бы, если бы не это! — он встряхнул наручниками. Повисла напряженная тишина. Я лихорадочно соображал, что можно было бы ответить, но от такой шокотерапии все мысли спешно покинули мою голову, как крысы тонущий корабль. Осталось только ощущение требовательного взгляда зеленых глаз, в которые я боялся посмотреть. И, в отличие от собаки и толпы фанаток, убежать от него было нельзя. Но тут громкий хохот прервал затянувшуюся паузу. Мы вздрогнули и повернулись к источнику шума. — А я-то думала, кого имели в виду соседи, когда звонили и говорили, что у меня подозрительные личности рядом с домом ошиваются, — отсмеявшись, произнесла Дашка. — Ребят, что у вас случилось? — Это, — первым очнулся я и показал ей наручники. Чем вызвал еще одну волну хохота с ее стороны. Тоже мне, клоунов нашла! — Ой, простите ребят, я не со зла, — весело улыбнулась девушка. — Просто я сегодня весь день их искала — думала, что влетит от начальства. Но я никак не могла подумать, что они будут у вас! — Не надо благодарности за доставку. Сними их уже. Видимо, поняв, что мы сейчас не в радужном настроении, Дашка быстро достала ключ из кармана, сняла оковы и, попрощавшись, ушла. Мы снова остались одни, но теперь нас больше ничего не связывало. Я потер руку — без браслета было непривычно. Макс прервал неловкую паузу. — Подумай над моими словами. Увидимся в школе, — и оставил меня. Так он что, серьезно? — Вот бля, — тихо обронил я, глядя в темноту, в которой растворился Макс. Да, это было достойное завершение этого дня.