Artificial dream

Тэхен закрыл медицинский справочник и растрепав темные волнистые волосы, прикрыл глаза. Ему нравилась медицина. Он наслаждался каждым днем работы в хирургическом отделении, несмотря на то, что он очень уставал. В комнате Дженни было пусто, так как она была на ночном дежурстве и Тэхен, отодвинув плед на ее сторону кровати, поднялся на ноги. Прикрыв дверь за своей спиной он вышел в коридор, направляясь в кухню, когда услышал приглушенный голос. — Хватит... — раздалось из гостиной и парень, повернул голову. Несколько мгновений он осматривал погруженную в сумрак гостиную, но ничего не происходило. В доме было тихо и он уже решил, что ему послышалось, когда вновь услышал голос. — Не надо. Он нахмурился, дотягиваясь до противоположной стены и щелкнул переключателем. Висевшее над лестницей бра озарило гостиную приглушенным светом и парень увидел Лису. Она лежала на диване с закрытыми глазами, а ее голова металась по подушке. Ее пальцы с силой стискивали плед, а темные волосы прикрывали лицо, но теперь Тэхен отчетливо слышал ее. — Помоги, — сорвалось с губ Лисы, и она вздернула руку, словно пыталась защититься от кого-то. Тэхен сделал к девушке несколько шагов и опустился на колени перед диваном. — Эй, Лиса, проснись, — он осторожно потряс ее за плечо, но она не отрегировала. С ее губ сорвался всхлип и Тэхен убрал пряди волос с ее лица, на мгновение замерев. Из-под ее закрытых век катились слезы. — Пожалуйста, помоги мне, — прошептала она, а затем ее пальцы сомкнулись на запястье парня. Тэхен вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого он накрыл ее руку своей и осторожно похлопал, чтобы успокоить. В психологии это называлось техникой заземления. Во время работы в хосписе он наблюдал, как его коллеги помогали больным справляться с тревогой. Когда пациентов мучали кошмары, им нужно было коснуться другого человека или предмета и тогда они возвращались в реальность. Это продлилось несколько мгновений, после чего ее хватка на руке парня ослабла и она перестала дрожать. *** В последнее время мне очень часто вспоминалось детство. Я остановилась около черного металлического забора, который окружал три двухэтажных корпуса, детскую площадку и небольшую поляну, над которой возвышались деревья. Мы с родителями переехали в Корею едва мне исполнилось пять лет и это была первая начальная школа, в которую я ходила. На кованых воротах были изображены желтые птицы и я улыбнулась, дотрагиваясь кончиком пальца до клюва одной из них. Забавно. В детстве эти ворота казались мне такими высокими, словно окружали замок, в башне которого томилась Рапунцель, а теперь они едва достают до моих плеч. Я перевела взгляд на старые качели, краска с которых немного слезла, на маленький домик в форме улитки, в котором мы часто прятались во время перемен и это заставило меня улыбнуться. Прошло тринадцать лет, а я все еще помню, как играла в прятки с друзьями, а затем мы пили банановое молоко, лежа на траве и мечтали о том, как станем взрослыми. Я грустно улыбнулась, потирая заднюю часть шеи кончиками пальцев. Тогда все было по-другому. В детстве не было ни тревог, ни сожалений. Только беззаботность и вера в прекрасную светлую жизнь. Как бы мне хотелось вернуться в то время. Я почувствовала вибрацию в кармане джинсов, после чего достала телефон и приняла вызов. — Да? — Лиса ты в порядке? — спросила мама. — Ты не отвечала на мои звонки всю прошлую неделю. В ее голосе звучало волнение и я нахмурилась. — Правда? — я остановилась у автобусной остановки, все еще не понимая, как я могла пропустить звонки. — Да, поэтому я говорила с твоей сестрой, — ответила мама. — Дженни сказала, что тебе было плохо этой ночью. — Что? — я была в замешательстве. — Не понимаю о чем ты. Я не помнила ничего из этого. Утром я обнаружила себя не в своей кровати, а на диване в гостиной, но не придала этому большого значения. В детстве я часто ходила во сне, и я читала, что во взрослом возрасте люди испытывают такие же проблемы при длительном стрессе или усталости, что, судя по всему, подходило под мою ситуацию. — Так как ты, дорогая? — от тепла в голосе мамы я вновь ощутила вину. — Как ты себя чувствуешь? — Мне лучше, — кивнула я. — Сеансы с доктором Ким мне помогают. Но это не было правдой. Я не хотела говорить маме, что мне плохо, ведь знала, как тяжело ей было после развода с отцом. Мне не хотелось нагружать ее еще и своими проблемами. Я справлюсь со всем сама. По крайней мере я очень надеялась на это. *** Я сделала глубокий вдох, чувствуя запах мокрого дерева и соленого ветра, который развивал волосы. Я сидела на ступенях деревянной лестницы и наблюдала за тем, как солнце медленно заходило за горизонт, ощущая невероятную свободу. В тот момент я не представляла, что меня ждет, когда я вернусь с пляжа Инчхона обратно в Сеул несколько часов спустя. Автобус прибыл на конечную остановку в половине двенадцатого ночи и я узнала об этом только когда включила телефон и обнаружила двенадцать пропущенных звонков от Дженни. Я ощутила тревогу, а сердце забилось быстрее, и я вышла из автобуса, набирая номер сестры. Знакомая мелодия звонка раздалась за моей спиной и я обернулась. Дженни направлялась ко мне быстрым шагом, а когда между нами осталось меньше фута, она подняла руку и ударила меня по щеке. Я застыла на месте, распахнув глаза от неожиданности. Удар не был сильным, но меня никогда раньше не били и я почувствовала как на глаза навернулись слезы от обиды. — За что? — спросила я, прижав ладонь к горящей щеке. — Что ты, черт возьми, творишь? — выкрикнула она, и в тот момент я заметила, что она тоже плакала. — Ты представляешь, что я испытала? Ее губы дрожали, глаза были красными, и она выглядела безумно. Ее темные волосы растрепались, плечи обтянутые медицинским халатом тряслись, а на ногах была больничная обувь. — Мы искали тебя пять часов. Знаешь, что я почувствовала, когда не смогла найти тебя? Я боялась, что ты снова... — сестра осеклась, а я почувствовала, как сердце рухнуло вниз. — Говори, — прошептала я, не сводя с нее пристального взгляда. Горло сжалось от подступающих слез и я прикусила губу. — Ты снова можешь навредить себе, — ответила Дженни, но я знала, что это была ложь. Я покачала головой, быстро моргая, чтобы не заплакать. — Нет, ты решила, что я могу покончить с собой. Дженни замерла, будто это я дала ей пощечину. На мгновение вспышка молнии осветила ее наполненное ужасом лицо, а затем прогремел гром и начался дождь. — Лиса... — она сделала шаг ко мне, но я отступила. Для меня вдруг стало совершенно ясно, почему родители так настаивали на моем переезде. Тепло, которое подарил это день будто смыло дождем, и я вновь ощутила себя разбитой на мелкие кусочки. — Я не понимала зачем ты предложила мне пожить у тебя, — сказала я, кусая губу. — Но теперь я, кажется, поняла. Этого хотела мама и тетушка Ким. Чтобы я была под присмотром. Чтобы вновь не навредила себе, ведь все они считают, что я настолько слабая, что не могу справиться без чьего-либо участия. Ради всего святого, Дженни решила, что я совершу с собой что-то ужасное лишь потому, что я не брала трубку несколько часов. Кем она меня считает? Ответ был очевиден. Жалкая, слабая, создающая всем проблемы девчонка. Я — проблема. И так было всегда. Я выдохнула, подняв лицо к небу. В горле встал ком, и я выдохнула, вонзая зубы в нижнюю губу, задыхаясь от недостатка кислорода. В тот момент мне казалось я виновата во всем. В каждой чертовой мелочи, которая происходит на Земле. И я безумно устала от этого.