Это не то, что я представлял
9 февраля 2016 г., 16:59
После было трудно сказать, что произошло, когда именно появился Дэдпул, (и почему он вообще был там) и какую роль сыграла бомба.
Но для Питера к тому времени это уже не имело значения, все вокруг него взрывалось, а он пытался унести оттуда ноги и не умереть.
Ну, вы знаете. Обычный вечер вторника.
Он спотыкался чаще, чем прыгал, и в конце концов рухнул на крышу — какую-то крышу, серьезно, в тот момент выбора особо не было, главное, что она была довольно высокой и уединенной, так что он чувствовал себя в безопасности. Все болело. Питер попытался снова встать, но у него не вышло. Он не мог дышать, и на задворках сознания мелькала мысль, что это не очень хорошо, потому как кислород это довольно важная штука для таких глупых мелочей, как клетки мозга или… чего-то еще.
А потом вдруг кто-то рванул его кожу, чувство было такое, будто пытались отделить ее от костей. Но, конечно, это была всего лишь чертова маска.
Питер почувствовал запах горелого спандекса и поперхнулся воздухом. Он издал задушенный звук полный боли, который прервался сухим, надрывным кашлем. Его маску стянули с ужасным, рвущимся звуком, что заставил Питера вздрогнуть (иногда ему казалось, что костюм является частью его тела, поэтому было неприятно чувствовать, как он рвался на куски) и инстинктивно попытаться сбежать. Но он не успел уйти далеко, так как влетел в стену.
Он все еще кашлял. Теперь первоочередной задачей было не задохнуться, поэтому сфокусировать взгляд на размытой фигуре перед ним не представлялось возможным. Она была красно-черной, знакомой и стояла слишком близко.
— …необходимо дыхание рот-в-рот? Я с удовольствием это сделаю! Хотя отсасываю я, наверное, лучше, чем делаю искуственное дыхание, если ты понимаешь о чем я. Кусать мне тоже нравится, ведь девушки от этого просто сходят с ума. Так тебе необходимо дыхание рот-в-рот? Я обещаю не кусаться, конечно, если ты сам этого не попросишь. Спайди? Ты хочешь, чтобы я укусил тебя?
Питер хотел умереть.
— …ухо…ди… — просипел он, уткнувшись лицом в колени.
Он мог справиться сейчас с чем угодно, но не с Дэдпулом. Определенно не с Дэдпулом.
— Эй, да брось, чувак, ты ранишь мои чувства! Это не круто! Я тут совершил геройский поступок, спас твою жизнь.
Питер мог бы многое на это сказать, но он с трудом дышал.
— Бомба…? — выдавил он.
— Эй, она не моя была! А того зеленого чувака! Ты не можешь просто свалить все на меня, знаешь, по крайней мере, до тех пор пока не сможешь доказать мое якобы причастие к убийству Кеннеди.
Зеленый Гоблин. Значит Питер был прав на счет того, что это ловушка. Прекрасно. А будет еще лучше, если все вокруг перестанет двоиться.
Он почувствовал удивительно нежное прикосновение к своей шее.
— Говорят, что нужно уткнуться лицом в колени, когда кажется, что упадешь в обморок, но это херня, если честно — как-то раз я положил свою голову между колен и лучше мне не стало. У меня, правда, на тот момент не было верхней части тела, может, в этом была проблема… Так на чем я остановился? Ах, да. Когда ты задыхаешься, то не лучшая идея утыкать свое лицо во что-либо. Типа контрпродуктивно, я считаю. Так что давай. Соберись. Ну, знаешь. Дыши. Все такое.
Питер поднял голову и взглянул на него, прищурившись. Я как раз этим и занимаюсь, хотелось ему сказать. Что я по-твоему делаю?
Но тогда что-то в лице Дэдпула… маске… изменилось, нечто неуловимое, и Питер забыл все, что хотел сказать.
Потому что… дерьмо.
Вот дерьмо!
Он побледнел и начал паниковать.
Его маска исчезла. Его маска превратилась в кусок тлеющего спандекса, который валялся в нескольких футах от него. Дэдпул не должен видеть его без маски. Никогда в жизни он не должен был видеть его лица.
— Блядь, — медленно произнес Дэдпул. Он смотрел на Питера так, что тому становилось явно некомфортно, и это притом, что Дэдпул и так имел привычку смотреть на него плотоядно в самый неподходящий момент. — Ты шутишь? — наконец выдохнул он. — Тебе сколько лет? Двенадцать?
Питер уставился на Дэдпула. Серьезно? Это все, что его волнует?
— Я пытался тебя прибить несколько раз! Ты сразу сказать не мог?! Черт! Чувак! Я не трогаю детей. Я их просто отбриваю или максимум тычу шоколадным батончиком. Иногда шлепаю, но только если они этого заслуживают. Честное скаутское.
— Ты ведь даже не скаут, — голос Питера сорвался на середине фразы, сменившись сухим, надрывным кашлем. У него кружилась голова, а грудь стеснило до боли; теперь он был уверен, что пострадал от сильного отравления дымом… и разве не забавно, что это даже не входило в его топ «Самых отстойных вещей на данный момент»?
Он крепко зажмурился и постарался сосредоточиться на чем-то кроме дыхания, с которым у него сейчас не ладилось.
Его погладили по голове, несколько неуклюже и слишком сильно. Питер закатил глаза, даже такое простое действие стоило ему сейчас больших усилий. «Дышать», — мрачно подумал он. — «Просто… продолжай дышать.»
Через мгновение прикосновения стали нежнее, почти успокаивающими, и Питер постарался сосредоточиться на ритме, в котором рука гладила его по спине. Это почти помогло.
Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…
Давай, Пит… расслабься… это не так уж сложно…
Странно, но внутренний голос был крайне похож на голос Стива, Капитана Америки.
— Чувак, — сказал Дэдпул, как ему показалось через целую вечность. Его голос прозвучал взволнованно. — Может, мне позвонить твоим родителям или типа того? Им стоит… я не знаю, забрать тебя?
— Мои.? Чт.?! — Питер стиснул зубы, чувствуя себя слегка оскорбленным. — Мне не двенадцать. Мне двадцать один!
Рука Дэдпула замерла на секунду.
— Ну да, конечно, — сказал он. — Еще разок?
Питер вздохнул.
— …не твое дело.
— Слушай, если тебе действительно двенадцать, то у меня проблемы, и я буду чувствовать себя ужасно… ну, я ведь изредка пытался тебя застрелить, взорвать, сбросить с моста, и нельзя не упомянуть, как я однажды…
— …семнадцать! — Питер закашлялся. — Мне почти восемнадцать, ладно. А теперь прекрати это…
Он снова кашлянул, дышать было по-прежнему тяжело, но, по крайней мере, ему больше не казалось, что стадо слонов танцует танго на его груди. Теперь это было больше похоже на медленный вальс.
— Все равно не круто. У меня на тебя член вставал раз или два, знаешь ли, и теперь я чувствую себя старым грязным подонком. Как бы даже у меня есть стандарты. Может, они и низкие, но все же есть, а дети уж точно не входят в мой кинк-список…
Питер застонал. У него болела голова. Все болело, если честно, у него кружилась голова, его тошнило, и он был совершенно точно не в настроении для разговоров.
— …ты хоть бреешься? Потому что, серьезно, судя по твоему лицу, нет, хотя о ногах я молчу… ведь твой костюм настолько облегающий, что…
Дэдпул продолжил бормотать. Питер догадался, что это не очень хорошо. Дэдпул продолжал говорить, даже когда лишался головы, безумный лепет прекращался, только когда все вокруг резко шло наперекосяк.
— …и какого хера костюм настолько облегающий, чувак, если только ты не хочешь, чтобы люди сходили по тебе с ума? Что с тобой не так? О чем думали твои родители, позволив выйти из дома в костюме стриптизерши…
Питер смутно помнил, как Тони тоже жаловался на костюм, но он был уверен, что дело было не в облегании или стриптизе, а по большей степени в «Это просто спандекс?! Ты с ума сошел?! Он же даже не пуленепробиваемый!»
— Погоди-ка… У тебя вообще есть родители? Есть? …не говори мне, что ты сирота, пожалуйста, не надо, потому что это так банально и хреново, я будто больницу для щенков подорвал или что-то типа того, серьезно, чувак, ты должен…
— Ты не мог бы… заткнуться? — несколько безнадежно спросил Питер. — Пожалуйста, — тихо умереть на данный момент казалось наиболее привлекательным вариантом.
— Я не знаком с твоей предысторией, ясно? Я даже не уверен, в какой именно мы вселенной. Я тебя сбрасывал с моста?
— …нет, не припоминаю.
— Ладно, видимо, это не та.
Питер попытался встать, вероятно, чтобы отойти от Дэдпула, однако любая попытка пошевелиться отдавалась сильной болью в ноге и левом боку. В глазах потемнело. Должно быть, он отключился на секунду или две, потому что, когда он очнулся, Дэдпул оказался ближе, чем стоило бы, а Питер лежал на спине, уставившись в небо.
— Ой-ой. Ах. Угх. Это не хорошо, — объявил Дэдпул. — Я не думаю, что твоя кожа должна так слезать, но опять же, что я знаю…
Питер судорожно сглотнул.
— Прекрасно… — прохрипел он. — Меня сейчас стошнит.
Черно-красная маска с любопытством на него уставилась.
— О, привет. Ты меня слышишь?
— К сожалению.
— Не надо так. Друзья ведут себя лучше.
— …не друзья, — Питер закрыл глаза и проглотил подступающую к горлу желчь. — Насколько все плохо…?
Дэдпул замолчал на долю секунды, но этого хватило Питеру, чтобы почувствовать себя не на шутку взволнованным.
— Ну, чики любят шрамы, верно? Я имею в виду, что они любят меня, а я весь в шрамах, так что…
— Насколько все плохо? — упрямо повторил Питер.
Дэдпул выдохнул.
— Чувак. Твоя нога выглядит как стейк. Сырой такой. И подгоревший. Довольно плохо. Это… крайне противно.
— …Боже… — простонал Питер.
Это вполне объясняло невыносимую боль.
Она заживет в конечном итоге и намного быстрее, чем у обычных людей, но даже с его ускоренной регенерацией это займет несколько дней.
Он не собирался в таком состоянии возвращаться домой. Даже мысль о том, чтобы принять вертикальное положение, вызывала у него тошноту. Выхода не было.
— Напомни мне… не подставляться так в следующий раз… хорошо? — просипел он. — Не… так уж весело, как кажется.
— Да. Поверь мне, я знаю.
«Он и правда знает», — подумал Питер. Это была странно утешительная мысль.
Дэдпул кивнул, настроенный решительно, что было плохим знаком.
— Ну, тогда… остается только одно, верно? — он потянулся к Питеру.
— Ты собрался меня добить? — спросил Питер, прикрыв глаза, шутил он лишь отчасти. — Я ведь не смогу тебе помешать…
— Не глупи, — Уэйд, казалось, искренне обиделся. — По крайней мере, не будь глупее чем обычно.
— Нет такого слова…
— Ох, заткнись. Ты кто такой? Капитан Грамматика? Ты здесь, чтобы исправлять ошибки и раздавать тумаки учебником?
Питер улыбнулся.
Затем он потерял сознание. Что, вероятно, было для его же блага.
