Это меняет все
9 февраля 2016 г., 20:55
Питер медленно открыл глаза.
Потолок пришел в фокус. Это был незнакомый потолок с незнакомыми пятнами, на нем не хватало светящихся наклеек в виде звезд, как в его комнате.
Он сонно нахмурился. Что-то было не так, что-то было по-другому, но сейчас он не мог понять, что именно.
— О, привет. Ты жив.
Услышав голос, Питер замер и склонил голову вбок.
Дэдпул.
Он был в комнате наедине с Дэдпулом, и его паучье чутье не верещало.
Он был в комнате наедине с Дэдпулом.
Дэдпулом, который мог наброситься и убить его во сне, что-то красное и липкое стекало по его пальцам… кровь, эта могла быть кровь одной из его многочисленных беспомощных жертв или же… кровь Питера… черт, он собирался…
Питеру снились кошмары, начинавшиеся именно так.
Он подпрыгнул. Он сделал это неосознанно, просто его тело всегда реагировало быстрее, чем он успевал подумать. Только что он лежал на диване, а в следующую секунду оказался на корточках возле дальней стены, судорожно дыша.
— Ого, — медленно протянул Уэйд. — А ты быстрый.
Питер потряс головой, пытаясь прояснить зрение. Он был близок к панике. Что-то было не так с его телом. Оно было тяжелым и медленным. Дэдпул, должно быть, что-то с ним сделал. Он, наверное…
— Не подходи! — приказал он. Его голос звучал угрожающе, но на середине фразы сломался. — Держи руки так, чтобы я их видел!
— Чувак, — произнес Уэйд, пошевелив пальцами. — Мои руки? Серьезно? Почему ты не беспокоишься о тех вещах, которые я могу сделать своими ногами? Не говоря уже о моих зубах.
— Где я? — спросил Пит. Его постепенно охватывала паника. Бросив быстрый взгляд вниз, он заметил, что на нем ничего не было, ничего кроме зеленой рубашки явно не по размеру. — Что случилось? Что ты сделал? Где мои вещи? Стой… стой, где стоишь, не двигайся!
— Как много вопросов, тыковка. Ты хочешь, чтобы я на них ответил в хронологическом порядке, по алфавиту или произвольно?
Питер проморгался, паника слегка отступила. Главным образом потому, что Уэйд так и не сдвинулся с места.
Так… ладно, может, Уэйд и не собирался нападать. Он сидел, развалившись в кресле, с завернутой по нос маской, виднелась полоска его сильно изуродованной кожи. Он ел тако, и красная, липкая жидкость на его руках была… соусом тако? Питер почувствовал себя немного лучше. И гораздо глупее. Но, знаете, это все еще был Дэдпул, а Дэдпул всегда опасен.
— Где я? — повторил он.
— А на что это похоже? — Уэйд склонил голову, глядя с любопытством и небольшой долей забавы. — Это не пещера Бэтмена, если ты не заметил. Теперь я могу продолжить есть? Мое тако остывает. А когда остывает мое тако, происходят нехорошие вещи. Например, люди теряют конечности, головы и все такое.
Питер подозрительно осмотрелся. Вроде это не было похоже на «Секретную подземную пыточную Дэдпула». Какое облегчение. Помещение больше напоминало довольно обычную квартиру, немного грязную и захламленную, но не хуже комнаты Питера.
— Что ты со мной сделал? — спросил Питер, с трудом держась на ногах. У него кружилась голова.
— Ты меня недооцениваешь, паучок. Я здесь — герой! Разве ты не читал примечания автора?
— Уэйд…
— Там была бомба — не моя вина — и зеленый, противный чувак на летающем скейтборде, который, кстати, из годов так девяностых. Он был плохим парнем, а ты девицей, нуждающейся в лихом герое. И вот он я.
Зеленый Гоблин. Взрыв. Точно. Память стала медленно к нему возвращаться. Его маска… Уэйд видел его лицо! Он вспомнил запах горелой плоти и удушье. Его нога…
Питер вздрогнул и внезапно почувствовал пульсирующую боль в нижней части тела. Он заставил себя не смотреть вниз, более чем уверенный в том, что увиденное ему не понравится.
Уэйд откусил тако.
Питер уставился на него, потеряв ориентацию в пространстве, мир кружился вокруг него, а он пытался найти хоть что-нибудь, на чем можно было сфокусироваться, что еще имело какой-то смысл. Но ничего не находилось.
Он был… здесь. И все болело. И Уэйд был здесь. И он все еще не пытался его убить. Это его пугало.
Наверное, его мозг закоротил в тот момент, Питер не был уверен, что случилось, но в одну минуту он стоял (ладно, прислонившись к стене, но все же в вертикальном положении), а в следующую, казалось, весь мир отклонился от своей оси, и он начал падать… а в следующую секунду очутился на широкой груди.
Уэйд поймал его. На секунду перед глазами потемнело, но Питер изо всех сил старался остаться в сознании.
— Ладно. Неожиданно. Не думал, что ты из тех, кто падает в обмороки, но каждому свое, я полагаю. Не мне судить, конечно.
Питер почувствовал низкий рокот его голоса, и потом его… подняли и… ни за что.
— Отпусти меня! — пискнул он. Это был мужественный писк. Очень мужественный. Совсем не как у кастрированной собачонки.
— Мы уже играли в эту игру, разве ты не помнишь? Я притащил тебя сюда. Как маленькую принцессу.
— Ты не мог!
— Да, я тоже удивился. Но один из голосов в этой маленькой желтой коробке настаивал, что так будет лучше всего. Поскольку я, по-видимому, типа герой сейчас. Я постараюсь соответствовать стереотипу, понимаешь? Я даже снял кошку с дерева недавно. Выстрелив в нее.
— …ты не должен был стрелять в кошку.
— Эй, я промахнулся. И она сама спрыгнула. Все счастливы, так? — намного осторожнее, чем ожидал Питер, Уэйд опустил его на диван.
Питер тихо зашипел, когда его нога коснулась обивки, на глаза навернулись слезы. Он инстинктивно вздрогнул, когда Уэйд ткнул его в бедро.
— Наверное, тебе не стоит двигаться слишком много следующие несколько дней… ну, часов, но мы уже прошли стадию «сырого гамбургера». Все заживает довольно быстро. Отлично. Не так быстро, как у твоего покорного слуги, но не плохо для героя-ребенка.
— Я не ребенок, мне…
— Шестнадцать, — сказал Уэйд, и Питер захлопнул рот, потому что взгляд Уэйда был удивительно серьезен. — Ты солгал мне. Дважды. Что довольно круто для якобы хорошего парня.
— Я… прости, я… — Питер замолчал. — Какого хрена? Я не должен перед тобой извиняться. Я не жалею об этом. И это совершенно не твое дело.
— Грубо, — плюнул Уэйд, прозвучало почти сердито. — Твое имя — Питер Паркер, ты выиграл ебанный приз за ебанный научный проект в прошлом году в своей ебучей школе, и тебе ебанных шестнадцать лет.
— Как ты…? — у него внезапно пересохло во рту. Дэдпул знал его имя. Это даже хуже, чем то, что он видел его лицо. Было очень маловероятно, что Дэдпул узнает его в толпе, но зная его имя… Зная его имя, он всегда мог его найти.
— Я понимаю, ты думаешь, что у меня есть только мускулы и нет мозгов, но я знаю, как найти информацию о ком-либо.
— Ты не можешь никому рассказать об этом. Никогда!
Уэйд знал. Уэйд знал! Уэйд, который никогда не мог держать рот на замке! Питер мысленно застонал. Боже правый.
— Ты знаешь мое имя, — заметил Уэйд.
— Все знают твое имя! Это другое!
— Может, да, а может, нет.
Питер на мгновение замолчал.
— Мне почти семнадцать. Два месяца осталось. Они не в счет.
— Черта с два, — в словах не было обычной эмоциональности. Что-то было не так. Что-то было не так с Уэйдом, или нет (ведь разве было когда-либо с ним все в порядке), но… что-то было не так. Он вел себя не так как обычно, тихо и почти сдержанно. Но этого хватало, чтобы Питер почувствовал себя не в своей тарелке.
— Что? — спросил он.
— Что «что»? — переспросил Уэйд.
— Что происходит?
— В моей голове? Много всего. Ты не можешь себе представить все те голоса в желтых боксах, постоянно прерывающие мой внутренний монолог, который сейчас крайне важен. В реальности? Наверное, не так много. Должно быть, это твоя вина. Ты кайфоломщик в любом случае.
— Нет, я имею в виду… — Питер сделал паузу, машинально провел языком по губе, не зная, что сказать. — Почему это так важно для тебя?
Уэйд посмотрел на него.
— Догадайся, почему.
— Не то чтобы тебя волновало когда-либо, с кем ты сражаешься! — сказал раздраженно Питер. — Только не говори мне, что в тебе неожиданно проснулась совесть.
Уэйд не ответил.
— Это ничего не меняет.
Одним плавным движением, с быстротой, которой Питер не ожидал от Уэйда, тот пересек пространство между ними и схватил его за рубашку. Питер попытался встать, но Уэйд надавил ему рукой на грудь, укладывая обратно. Другая рука потянулась к лицу Питера. Сильные пальцы вздернули его за подбородок, заставляя поднять голову. Он судорожно хватал ртом воздух скорее от неожиданности, чем от боли.
Хватка вокруг подбородка стала сильнее, а маска Дэдпула неожиданно оказалась слишком близко к его лицу.
— Это меняет все.
Питер почувствовал, как расширились его глаза.
Уэйд смотрел на него сверху вниз. Пальцы впились в щеки, и Питер замер, внезапно почувствовав себя безнадежно разбитым и подавленным. Уэйд провел большим пальцем по нижней губе Питера, его обычно столь выразительная маска оставалась безэмоциональной и непроницаемой.
— Отпусти меня, — тихо сказал Питер, горло пересохло. — Ты должен отпустить меня. Мне нужно домой.
Несколько секунд пока Уэйд не двигался, показались ему часами. Его массивное тело навалилось на Питера, и должно было быть больно, но он так оцепенел, что ничего не чувствовал. Питер будто бы пропустил половину разговора.
Внезапно хватка исчезла и через мгновение тело тоже. Питер судорожно глотнул воздух. С одной стороны, у него кружилась голова от облегчения. С другой, он чувствовал себя так, будто проглотил нечто горящее.
— Уходи, — сказал Уэйд, не глядя на него. Он повернулся спиной к Питеру, плечи были напряжены, он словно защищался. — Я думаю, ты уделил достаточно времени моей проблеме. Кроссоверы быстро надоедают. Оставь себе рубашку. Зеленый — не мой стиль.
Питер ушел. Но всю дорогу домой в его голове звучал голос Уэйда.
«Это меняет все.»
