Метаморф

Хотите острых ощущений? Поприветствуйте в метро ментов: «Аллах акбар!»        Темно и тихо. В доме номер четыре на Тисовой улице на кухню крадётся Петунья, стараясь идти как можно тише. Но предательская лестница всё равно протяжно скрипнула. Женщина замерла с поднятой ногой, нелепо размахивая руками, стараясь сохранить равновесие. Со стороны это выглядит смешно, могу сказать, как наблюдающий за этим всем из тёмного угла. Что я там забыл? Решил попугать тётю. В последние два года это стало моим хобби, от чего страдала семейка Дурсль. Дядя Вернон при моём приближении сжимался, Дадли начал заикаться, а тётя вздрагивала и бледнела, хотя ей доставалось меньше всех. Можно сказать, что ей вообще почти не доставалось. Всё же у нас с ней сложились довольно спокойные отношения        Моя способность, мой талант… Я успел привыкнуть к нему, сродниться с ним. Я уже не представлял жизни без него. Эта сила стала чем-то вроде особо важного органа в моём теле.        Из-за того, что мне лишь десять, без шалостей не обходится. Да и вообще за все свои прошлые года мне мало удавалось урвать. Так что сейчас я веселился и играл, развлекался как мог, понимая свою вседозволенность. Однако, не смотря на это, в свои десять лет в моём словарном запасе намного больше слов, чем у моих одногодок. Возможно это из-за того, что раньше я постоянно прятался от Дадли и его дружков в библиотеке и там читал. Это тоже было время, которое сейчас я вспоминаю с некой тоской. Сейчас, впрочем, я тоже люблю засесть за интересной книгой в кресле или же у себя в комнате, которая раньше использовалась для складирования сломанных игрушек кузена и которую я занял около года назад, когда мои тётя с дядей поняли, что в чулане я уже помещаюсь с трудом.        В то время, как я вспоминал своё прошлое, Петунья уже дошла до угла, где я и прятался. Я мысленно потёр руки и бесшумно вышел из тени, но тётя не увидела этого, прокрадываясь к холодильнику. О да, мой дядя как-то неосторожно обмолвился, что его сыночку пора бы похудеть. С тех пор на диете сидели все Дурсли и я, которому школьный врач назначил особую диету для набора веса и мышечной массы. Сказывалось недоедание и мои постоянные тренировки в Силе. Врач сказал, что у меня слишком маленький желудок и слабая печень, а я боялся менять их сам, пока с точностью не узнаю, что там и для чего.        Вот женщина уже рядом, уже открывает дверцу, заветная колбаса уже в руке… — Тётя, — мой тихий голос гармонично сочетается с обстановкой, пуская по коже мурашки. Петунья вздрогнула, выставив палку вяленой колбасы перед собой, как меч. Я усмехнулся. — Палка колбасы без сомнений прекрасное оружие, но я считаю, что еду следует есть. — О Боже, Гарри, ты меня напугал, — Петунья выдохнула, опуская руку с колбасой и пару раз моргнув, хмурясь. — Только Вернону не рассказывай.        Женщина закрыла холодильник, достав оттуда напоследок пакет сока и налив себе в чашку. — С вас половина добычи, — я улыбнулся. Тётя… Она быстрее привыкла к тому, что я теперь могу изменять внешность и что теперь я не завишу от них, пока остальная часть семейства пыталась приструнить меня, за что и поплатились. Дааа, человек быстро приспосабливается. А особенно тётя Петунья. — Договорились. — Тётя отломала половину палки колбасы, отдала её мне и так же тихо пошла обратно, захватив чашку. Я налил сока и себе, решив, что всухомятку есть колбасу будет слишком жирно. Так что вскоре я пристроился на диване с прихваченной книгой. Тарелка с бутербродами и стакан сока пристроились рядом на столике, а придиванный напольный светильник осветил страницы книги, не вызывая рези в глазах.       За окном прозвучал стук копыт, будто лошадь шагала по асфальту. Странно, конюшня в часе езды от города. Я приподнял голову, однако звуки стихли, и я вернулся к чтению страниц, на которых разворачивалась космическая битва двух разных представителей рас.       Кто-то постучал в дверь. Я вздрогнул, едва не выпустив стакан с соком, который уже подносил к губам. На настенных часах было почти час ночи. Стук повторился уже громче.        Опасаясь того, что сейчас проснуться мои родственники, я схватил нож, которым резал колбасу с хлебом, и пошёл открывать двери. Через секунду я явственно услышал стук падающей челюсти на землю. Передо мной стоял кентавр. Конская часть была белой, с шикарным серым хвостом, а человеческая с бледной кожей, серыми волосами и голубыми глазами. Кентавр сложил руки на груди, ожидая, когда я оправлюсь от шока. — Здравствуй, Избранный, — склонил свою голову кентавр. — Здрасте… — офигеть. На. Пороге. Моего. Дома. Стоит. КЕНТАВР!