Я тебя больше не потеряю

Они разминулись всего на несколько минут. Марина с помощью Дениса медленно, но уверенно добралась до своей квартиры. Заплатив сиделке её недельный заработок за внеурочное время и испорченные планы, Марина с благодарностью проводила её, и аккуратно улеглась на диван. В телефоне было 80 пропущенных вызовов от Брагина, и два десятка сообщений от него же. Она даже не стала их читать, все это уже не имело для неё никакого значения. Он уже полчаса стоял на крыльце и курил. Их смена началась час назад, а её все еще не было. Наконец, Нина не выдержала и вылетела на крыльцо в наброшенной на плечи куртке.  — Михалыч, ты совсем обалдел что ли? Я тебе машу, машу, кричу, кричу — ноль эмоций. Ты работать вообще собираешься, нет? Ваша смена началась час назад. У меня мужик в смотровой уже час с острым животом мается. Ночная смена его брать не захотела, вам оставила. - Нин, ты Марину не видела, случайно? – Он, наконец, обратил на неё внимание.  — Господи, кто о чем, а вшивый о бане. — Нина закатила глаза. - Нет, не явилась еще твоя ненаглядная. Мужика возьми, а. - Да, беру я, беру. — Олег бросил окурок в урну, и вошел в здание вслед за Ниной. Мужик увлек Брагина своим диагнозом аж, на целых два часа. У него был острый гнойный аппендицит, и Брагин провозился с ним в операционной дольше необходимого. Выйдя из операционной, он прямиком направился в ординаторскую, надеясь найти там Марину, но нашел там одного Пастухова, который заваривал чай.  — Петя, ты Нарочинскую не видел, сегодня?  — Кстати, Олег, да. Её сегодня не будет, так что придется поднапрячься. — Отозвался Пастухов, отхлебывая из чашки. - А, что случилось? — Брагин старался не подавать виду, как это его волнует. - Она, вроде, вчера в аварию попала. — Пастухов удивленно всматривался в лицо друга, которое стало белее халата. — Но я подробности не знаю. Она Зименской звонила.  — Где она? — Выдавил из себя Брагин.  — Кажется дома. Ты не волнуйся так, Олег. Там, вроде, ничего серьезного. Раз она дома. — Быстро уточнил Пастухов, прибывая в недоумении от такой реакции Брагина. Олег, тем временем, снял халат, и пошел к своему шкафчику.  — Слушай, Петруччо, я уйду на пару часов, ладно? — Он скорее не спрашивал, а просто ставил Пастухова в известность. - Нет, Олег! Прости. Я не могу тебя отпустить. Здесь только я, ты и Салам. У меня через полчаса плановая. Останется один Салам. А к нам везут проникающее в живот, и бабушку с черепно-мозговой. — Пастухов встал в дверях, не пропуская Брагина. — В два часа придет Костик, и я тебя отпущу, обещаю. Но только не сейчас. Брагин не ожидал такой реакции Пастухова, и стоял перед ним уже одетый и с ключами от машины в руках.  — Олег, послушай. С ней все в порядке, ну, правда. Там какие-то незначительные травмы и все. — Пастухов подошел, и встряхнул друга за плечи. – Ну, хочешь, позвони ей. Брагин, молча, переоделся, надел халат и вышел из ординаторской. На Нинином посту было тихо, он тяжело привалился к стойке, и глухо сказал.  — Нина, позвони Марине, а?  — А самому не судьба? — Нина копошилась в анализах, не поднимая головы.  — Она не ответит. Нина сразу отвлеклась, и испытывающе, посмотрела в глаза лучшего друга.  — Что так? Поссорились?  — Не спрашивай. По его лицу Нина поняла, что ему не до шуток. - Да, звонила я уже. Дома она. Там всего лишь ушиб грудной клетки. Не боись. Скоро приметесь за старое.  — Не смешно. — Он резко развернулся, и пошел прочь. Уйти сегодня пораньше, ему действительно была не судьба. Он, сцепив зубы, доработал до конца своей смены, и только тогда поехал к ней. По дороге к её дому, он дал себе слово не уходить, пока они до конца не объяснятся. Но поднимаясь в лифте на седьмой этаж, он заметно нервничал, он не знал, как себя вести, не знал чего ждать от неё. Он долго звонил в дверь. С каждым нажатием на кнопку звонка надежда улетучивалась, а волнение возрастало. Наконец, за дверью послышались медленные шаги, щелкнул замок, и Марина появилась в дверном проеме. Ему показалось, что за сутки, которые они не виделись, она изменилась внешне. Во-первых, выглядела она теперь на свой возраст, Во-вторых сильно осунулась, и даже подурнела.  — Что тебе здесь нужно? — Она не пустила его во внутрь, а наоборот вышла и прикрыв за собой дверь, оперлась на неё.  — Что случилось вчера? — Олег сразу понял, что легко ему с ней не будет.  — А ты, как вчера хорошо поужинал? Понравилось? — Она скрестила руки на груди, и посмотрела на него своими ясными голубыми глазами. Под её взглядом ему стало холодно.  — Марина, послушай, у меня с ней вчера ничего не было, и быть не могло. Она просто ждала меня около подъезда. Но у меня голова была занята этим потопом, я должен был быстрее подняться домой, и перекрыть воду. Мне вообще не до неё тогда было. Она со мной пошла, стала помогать. Потом ты вернулась, и вы встретились. Это все. — Олег попытался взять её за руку, Но Марина жестом остановила его.  — Скажи мне, Брагин. С чего ты взял, что все это мне интересно? Особенно после вчерашнего. — Марина прижала руку к горлу, ей вдруг стало больно дышать.  — Я тебе вчера весь вечер звонил и писал. Что мне нужно было делать? — Он оперся рукой о дверь, и навис над женщиной.  — Брагин, зачем ты сейчас пришел? А, прости, — Она взмахнула рукой, будто догадавшись о цели его визита. — Сегодня же моя очередь тебя ублажать. Ну, извини. Ты можешь списать меня в связи с профнепригодностью. — Марина повернулась к нему спиной, и хотела открыть дверь, чтобы вернуться обратно в квартиру. Но Брагин держал дверь рукой, и не собирался отступать.  — Что ты такое говоришь? Ты обалдела?  — Это ты обалдел, Брагин. — Она резко развернулась к нему, забыв о своей травме и фиксирующей повязке. От острой боли в груди, она потеряла равновесие, и подалась вперед. Он поймал её, и прижал к своей груди осторожно, боясь сделать ей еще больнее.  — Пусти меня! — Марина стала вырываться. — Что ты о себе возомнил, Брагин? Ты думаешь, что можешь вот так, после вчерашнего, прийти и предъявлять мне?  — Я просто хочу, чтобы ты включила мозги и подумала, зачем мне это нужно. Ведь у нас все было хорошо с тобой, аж целую неделю. — Он продолжал держать её в своих объятиях.  — Это тебе нужно чаще думать головой, Брагин, а не тем, чем обычно. И всем тогда будет счастье. — Марина все еще продолжала вырываться, но уже с меньшим энтузиазмом.  — Что у тебя за характер такой дурацкий, Нарочинская? Ты даже не поговорила со мной, не спросила. Сама все решила. Если ты мне не веришь, если можешь, вот так, на пустом месте, вычеркнуть меня из своей жизни, наплевать на мои чувства, на мои переживания, то зачем тогда все это? — Олег разжал руки, и отступил назад, отстраняясь и выпуская её.  — Ты хочешь сказать, что тебе можно верить, и что у меня нет никаких оснований делать поспешные выводы? Короткая у тебя память, Брагин. — Она глухо засмеялась и поморщилась, смех и кашель вызывали боль в груди.  — Если ты не будешь мне верить, у нас ничего не получится. — Он произнес это, как можно мягче, и прикоснулся рукой к её щеке.  — А у нас и так с тобой ничего не получится. — Марина резко убрала его руку. — Конечно, тебе было удобно. Две женщины под боком. Надоела одна, бери другую. Не жизнь, а песня. Зачем заморачиваться чьими-то чувствами. Но я так не могу. — Она чувствовала, что вот-вот заплачет. События прошедших суток здорово подкосили её.  — У меня нет никакой другой женщины. Мне нужна только ты. И, когда ты перестанешь быть ревнивой дурой, то поймешь, что я ни в чем не виноват. Это просто стечение обстоятельств… — Он не успел закончить, звонкая пощечина обожгла щеку.  — Пошел вон, дурак! Кретин! — В её глазах были только злость и отчаянье. Брагин прижал пальцы к покрасневшей щеке, затем резко развернулся на сто восемьдесят градусов, и быстро пошел в сторону лифта.