Я тебя больше не потеряю

— Олег! Вернись! — Её окрик застал его уже в кабине лифта. Он испугался, что что-то случилось, и не стал ломаться, не заставил её повторять дважды, а вышел и направился к ней быстрым шагом. Она сама не знала, зачем позвала его, но наученная горьким опытом, она понимала, что если не сделает этого сейчас, то завтра может быть, слишком поздно. Когда он обнял её, Марина почувствовала, что стало легко и перестало болеть. Она расслабилась и заплакала. Он даже не предполагал, что она может так рыдать, как ребенок, навзрыд. Когда она перестала всхлипывать, он аккуратно отстранил от своей груди её лицо, и заглянул в глаза, полные слез. - Ну, что ты. Что ты. Горе мое, ревнивое. — Он вытирал пальцами слезы на её бледном лице.  — Прости, что ударила тебя. Я сама не знаю, что на меня нашло. — Марина облизнула соленые от слез губы.  — Ничего, переживу, как-нибудь. Знаешь, как говорится, бьет, значит любит. — Брагин достал из кармана бумажный носовой платок, и помог ей высморкаться. – А, теперь давай войдем в дом, и ты, наконец, расскажешь мне, что вчера произошло. - Да, ничего страшного не произошло. Просто небольшая авария. Но я не виновата, это в меня въехали. Вот наложили повязку, ребра все целы, так что не страшно. — Марина уже успокоилась, и говорила это в коридоре, пока Брагин раздевался. Они старались не шуметь, чтобы не разбудить отца Марины, который сегодня не очень хорошо себя чувствовал.  — Снимки тебе отдали? Дай их сюда. — Сказал Брагин, проходя в комнату и садясь на диван.  — Зачем?  — Затем. Дай мне, пожалуйста, снимки. — Он рассматривал их так, как будто ожидал увидеть там множественные переломы всех органов, а не целые ребра Марины. — А с машиной что?  — С машиной тоже все не так страшно, оказалось. Её Денис забрал. — Марина заерзала в кресле.  — Какой Денис? - Ну, тот, что в меня въехал. Он её к себе забрал. Он, не то хозяин, не то директор автосалона. — Быстро заговорила Марина, чтобы поскорее закончить этот разговор. – Вот, сегодня фотографии прислал, чтобы я не волновалась. Брагин, наконец, отвлекся от её снимков, и взял протянутый ему телефон. Машина, на самом деле, мало интересовала его, а вот упомянутый Денис, так очень даже. С фотографии в вайбере на него смотрел молодой мужчина с приятной наружностью и уверенным взглядом. Брагину это не очень понравилось, и он быстро взял инициативу в свои руки.  — Скинь мне его телефон, дальше я сам буду с ним общаться по всем вопросам. Марина сама сообразила, что сейчас им лучше не ссорится по пустякам, после такого трудного примирения, и решила отдать ему на откуп и Дениса, и машину.  — Ты голодный? У нас суп есть. — Она поднялась с кресла и пошла к плите. - Да, давай я схожу в магазин и куплю все, что нужно, — Встрепенулся Брагин, и поднялся с дивана.  — Не нужно. — Сказала Марина, насыпая для него суп в тарелку. — Я уже все купила по интернету. Когда она ставила суп в микроволновку, Олег заметил, что она побледнела. - Иди, ложись, я сам. Тебе нельзя столько двигаться, хотя бы первое время. — Он уложил её на диван и укрыл пледом, сам сел рядом на краешек дивана, и сжал своими большими горячими пальцами её, хрупкие и ледяные.  — Олег, ты можешь сегодня остаться, и подождать пока папа проснется. Мне нужно с капельницей помочь. Я днем, так с ней намучалась, наклонится трудно, еле в вену попала, полчаса его терзала. — Она гладила его по небритым щекам и колючему подбородку, влезла пальчиками под воротник сорочки, и грела их, прижимая к его могучей, но теплой шее.  — Я вообще никуда не собираюсь уходить. — Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, и наслаждался её прикосновениями. — Точно в магазин не нужно сходить?  — Точно. А ты сегодня у нас ночевать собираешься? — Получив больше пространства для своих пальчиков, Марина грела их уже на его горячей груди.  — И не только сегодня. — Олег прижался к ней и зарылся лицом в её шею, совершенно забыв про травму, и про повязку. От боли она напряглась и закусила губу.  — Прости. Тебе больно, маленькая? — Олег сразу отстранился, и только сейчас увидел в вырезе её домашней одежды свежие гематомы. — Давай, я укол сделаю.  — Нет Терпимо. Лучше перед сном, чтобы ночью было легче. — Она гладила его руки, наслаждаясь этими моментами бесконечной нежности.  — Давай, я завтра Куликова пригоню. Пусть тебя посмотрит? — Он осторожно прикасался к синякам на её груди.  — Боже упаси. Иди лучше, поешь, суп уже нагрелся. — Марина прижала к груди плед, и прикрыла свои синяки. Брагин поднялся с дивана и достал тарелку с супом из микроволновой печи. Поднося ложку ко рту, он вспомнил, что последний раз ел вчера, тоже с ней, и тоже еду, которую она готовила. Он уже привык, есть то, что она готовит, и ему это даже нравилось. Он видел в этом заботу, а её забота для него была очень важна. Поев, Олег заметил, что она задремала. Он тихонько поднялся, и поставил в раковину пустую тарелку. Ему хотелось курить, но он боялся, что его активное движение разбудит её, поэтому он уселся, обратно за стол. Через некоторое время зажегся свет в спальне Владимира Сергеевича, Марина сразу проснулась и села в постели. Олег жестом удержал её и сам вошел в комнату её отца.  — Добрый вечер, Владимир Сергеевич. Как Вы себя чувствуете?  — Олег, объясни мне, что вчера произошло? Как такое могло случиться? Вы, что поссорились? — Было сразу заметно, что у профессора к нему много вопросов.  — Владимир Сергеевич, Вы не волнуйтесь. Мы не ссорились, Просто вчера произошло недоразумение. Марина попала в аварию, Но с ней все в порядке, правда. Просто ушиб грудной клетки. Ну, Вы же сами видели. — Олег изо всех сил пытался успокоить Нарочинского. - Да, что я видел. — Махнул рукой отец Марины. — Она мне даже снимки не показала.  — Я видел снимки, Владимир Сергеевич. Переломов там нет. Ну, все в порядке, правда. Ну, зачем мне Вас обманывать? — Брагин осторожно сел на стул у его изголовья. — Давайте-ка капельницу поставим, а? Ну, для разнообразия. После капельницы они все вместе пили чай с пирожными. С появлением Брагина обстановка в их доме стала более непринужденной. Марина стала спокойнее, а профессор так вообще расцвел. Олегу самому все это безумно нравилось. Ему нравилось целовать её каждое утро, перед тем, как пойти на работу, Нравилось возвращаться к ним по вечерам, и ждать, когда она откроет ему дверь, нравилось готовить с ней ужин. У них с Мариной появилась привычка постоянно переписываться, какие-то милые глупости, смешные смайлики. Вот такое общение стало для них совершенно необходимым. Им было легко друг с другом, появилось взаимопонимание и взаимодействие. Для Владимира Сергеевича Нарочинского тоже просматривались одни плюсы от появления в их доме Брагина. Во-первых, любимая дочь была счастлива, во-вторых, ему было проще с Олегом, чем с Мариной в определенных бытовых моментах, они как мужчины на какие-то вещи смотрели одинаково и проще, чем она — женщина. Они даже начали играть в шахматы. Внешне это выглядело довольно комично, но Марина молчала. Брагин, вооружившись Мариной с одной стороны, и старыми школьными знаниями — с другой. И Нарочинский, у которого, конечно, был опыт, но ослабленный болезнью разум, не всегда мог им воспользоваться. Но им обоим нравилось, а это для Марины было главным. И еще Брагин каждый вечер приносил снимки, и истории разных пациентов, чтобы обсудить и посоветоваться с Нарочинским. Для старика это было очень важным, но Марина, почему-то, этого никогда не делала. Вот и сегодня он возвращался домой пораньше, чтобы выгулять Марину. Которая, со дня аварии, а прошло уже пять дней, ни разу не выходила на улицу. Самой выходить на улицу, он ей не разрешил, потому что холодно и скользко, поэтому был найден компромисс, приемлемый для обоих. Она ждет его, он приходит пораньше, и вместе они идут в магазин. Единственное, чего ему не доставало теперь, в его «новой» жизни, ему не хватало её, как женщины. Притом, порой, не хватало так остро, так нестерпимо, Ну вроде бы, подумаешь, всего несколько дней воздержания, что в этом такого страшного, но ему не хватало. Ложась с ней в постель каждый вечер, он был очень сдержан, старался её не беспокоить, но иногда забывался, и ночью прижимался к ней всем телом, вдыхал её запах. Марина видела, что, несмотря на всю браваду, ему тяжело быть близко к ней и не обладать. Этой ночью она повернулась к нему лицом, и обняла за шею.  — Хочешь, я поцелую? Он убрал её руки, и со вздохом отстранился. - Нет, я потерплю. Я хочу с криками. Хочу всю свою девочку. Полумер не хочу. А долго еще, как ты думаешь? - Ну, еще дней пять, Я думаю, и можно будет без полумер обойтись. — Засмеялась Марина.  — Ладно, давай лучше про Нинкин День Рождения подумаем. — Он просунул руку, и Марина положила голову ему на плечо. — Неклюдов меня в союзники позвал, представляешь. Будем план операции разрабатывать. - Ну, давай разрабатывать. — Марина зевнула и прикрыла глаза.