Привкус колы на губах

Мои руки и дыхание дрожали в то время, как я набирала номер Оскара. С каждой секундой становилось труднее дышать, будто на спине туго-натуго затягивали невидимый корсет. Одно сообщение из нескольких десятков слов лишало меня способности нормально мыслить. Что означало это смс и кто его прислал? Стоило ли воспринимать его серьёзно? Вдруг это просто злобная шутка? Как так вышло, что я вообще сомневалась в своём парне? Мы же с Оскаром должны пожениться после школы... У нас ведь всё серьёзно. Господи, я не хочу находиться в неведении - для меня это худшая кара. - Алло? - ответил чуть сиплый голос, и мне в ту же секунду стало в разы спокойнее. Я сейчас мало чем отличалась от наркомана, который услышал, что ему доставят нужную дозу. - Привет, - так измучено выдавили лёгкие, что мой собственный голос показался мне чужим. Я прикусила губу, чтобы не расплакаться, что наконец слышу вальяжный голос Чикконе. - Как ты добралась? Моя мама не сильно напрягала? Я звонил два раза... - Я знаю, - тут же перебила я, - просто я ужинала с семьёй. Знаешь, какие у нас здесь порядки. - Ааа, ну тогда ясно, - понимающе прохрипел Оскар. Кто, как не он, был в курсе странных замашек моих родителей. Особенно моей правильной мамочки. - Добрались мы быстро - за пару часов... Что с твоим голосом? - поинтересовалась я, присаживаясь на кровать и сжимая потной рукой коленку. Очень хотелось перейти к главному, но я не решалась. Даже не знала, как поднять эту тему. Чикконе немного откашлялся, прежде чем грустно и устало ответить: - Кажется, я заболел... Нет, я уверен, что заболел. И это очень напрягает. У меня сейчас график более напряженный, чем у помощника президента... Из-за этого я и не приехал за тобой. Ты ведь не обижаешься на меня? Запнувшись, я думала, что и как сформулировать, чтобы не казаться, как мне сегодня сказала Аманда, «эгоисткой». - Я не злюсь из-за того, что ты меня не забрал. Я злюсь из-за того, что ты меня не предупредил об этом, - наконец высказала я одну из тех проблем, которые колупали меня целый день. - Ты ведь мог как-то предупредить, что вместо тебя там будет твоя мама. На проводе послышался усталый, протяжный вздох, что меня снова напрягло: - Дафна, ну мы же сто раз говорили об этом. Как ты не можешь понять: есть важные контракты, а есть контракты, от которых зависит вся моя жизнь. Контракты, от которых может произойти огромный скачек в моей карьере. Сейчас я пашу изо всех сил, чтобы подписать один из них. Я забываю есть, я забываю спать, я забываю, извини за подробности, в туалет отлучаться. - А ещё ты забыл сказать мне, что работаешь вместе с Лорис! - честное слово, я не планировала произносить это так громко, но прозвучало почти, как визг маленькой девочки. Разговор снова прервался... Стук моего сердца вместе с ним. Мускулы напряглись ещё сильнее, чем до того, как я услышала заветное «Алло» на другом конце провода. Честное слово, я будто ожидала взрыва или запуска ракеты. - Ааа, так вот в чём дело, - моё ухо заполнил утомлённый смешок Чикконе, но он звучал больше, как насмешка. Насмешка надо мной и моими нервами. - Ты узнала про Лорис и теперь ревнуешь... Парень ещё пару раз неровно дыхнул в трубку, видимо продолжая посмеиваться. А я вот совершенно не была в восторге от его юмористического тона. Как-то мне не до смеха было целый день. - Ты, я вижу, не понимаешь, Даф, но я так устал. Мне только вот этого сейчас не хватало от тебя. Если не можешь поддержать, то хотя бы не заставляй меня нервничать ещё больше. - А как я должна реагировать на это всё? - снова слишком громко спросила я, надеясь, что родители всё ещё находятся этажом ниже. - Я приезжаю: ты меня не встречаешь, не предупреждаешь ни о чём, я узнаю, что ты снимаешься вместе с Болтон. Я... я... я же твоя... - даже слова было трудно подбирать, с такой силой меня загрызало внутреннее возмущение. - Ты-ты-ты, - нервно передразнил мужской голос. - И что, что я снимаюсь вместе с Болтон? Это просто сотрудничество! - в этот раз повысил голос сам Оскар. - Обычное сотрудничество, от которого зависит мой контракт и моя репутация в агентстве, - он помедлил, прежде чем вдруг добавить: - Знаешь, я вот поэтому тебе ничего и не говорил. Вообще не произносил имя Болтон, чтобы не было этих дурацких реакций. Не хочу обидеть, Дафна, но я предвидел - начнутся претензии. Не пора ли уже забыть мою историю с ней? Почти два года прошло. Каждое услышанное слово увеличивало давление в крови. В животе тяжелел камень, который тянул меня на дно, затягивая в пропасть всех накопленных обид. Обычно Оскар вёл себя намного терпеливее и был куда более обходительным со мной. Как он мог требовать, чтобы я просто закрыла глаза на факт, что мой парень тесно общается с девушкой, к которой неровно дышал и из-за чувств к которой страдал ещё множество месяцев? Господи, он даже плакал у меня на плече из-за этой Лорис! Я вытерла подступившие к глазам слёзы, свернувшись в комочек на кровати. Мне стало больно. Мой парень просил меня поддержать его в трудный период, но был совершенно слеп к тому, что мне самой сейчас нужна была его поддержка. Я ведь никогда не требовала от него многого... - Прости, что я не встретил тебя в аэропорту, хоть и я обещал. Прости, что нормально не предупредил ни о встрече, ни о Лорис, но и ты должна понять меня, если хочешь, чтобы эти отношения продолжались, - принялся эмоционально навязывать мне свою "правду" Чикконе, но я перебила его: - Мне пришла странная смс сегодня, будто ты здесь непонятно чем занимался, пока меня не было рядом. Повисла, если не ошибаюсь, уже третья или четвёртая пауза за наш короткий и малопродуктивный разговор. Мне уже начинало казаться, что общаемся мы с Оскаром на разных языках и каждый раз, когда я слышу тишину вместо ответа, Чикконе открывает гугл транслейт и забивает в переводчик мои реплики. - Что конкретно было в той смс-ке? - отозвалось неожиданно осторожным и серьёзеым тоном. - Сообщение было коротким, с неизвестного номера, - заприметив тень, мерцающую под дверью, я перевернулась к стенке и заговорила тише. Похоже, кто-то из родителей поднялся на второй этаж. - Было написано, что я твоя подстилка и ты без меня занят кем-то другим. Ещё было написано, что я жалкая. - Какие-то гадости, и ты сразу поверила и начала сомневаться в нас? - спокойнее заговорил голос на том конце провода, и послышался кашель. - Людям нечем заняться и они пытаются влезть с раздором в чужие отношения. Я надеюсь, ты выше того, чтобы верить каким-то анонимным смс-кам? Ты не забыла, что ты моя невеста? - Иногда мне кажется, что твоя невеста - это твоя карьера, - я знаю, что лучше мне было промолчать, но вырвалось само собой. Чикконе помолчал несколько секунд. Затем виновато ответил: - Не говори так. И не верь всякому бреду, который пишут люди, обделённые личной жизнью. Я не хочу, чтобы это нас разделило. В животе вдруг потеплело, и груз в нём резко уменьшился в объёме. Я представила, что Оскар лежит сзади меня, обнимая своими тёплыми руками, прижимая к себе. Потом шепчет мне что-то нежное на ушко и накрывает нас тёплым пледом... Как же хорошо, как же тепло, когда тебя кто-то любит. Когда тебя кто-то готов утешить. - Я и не верю таким сообщениям, - уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх. - Правильно делаешь, - в трубке послышался какой-то шорох, а затем парень зевнул. - Золотце, я хочу лечь спать. За последние сутки я спал четыре часа. Завтра примерка и подгонка костюмов из новой коллекции Шери, а у меня будет температура... - Когда мы увидимся? - решила спросить я напоследок. Оскар промурчал в трубку: - Через дней пять-шесть, обещаю, у меня появится больше свободного времени, - ответу недоставало конкретики, но я уже привыкла, что даты наших встреч были такими... неясными. - Просто, золотко, подожди немного и будь терпелива ко мне. Я тебе честно говорю, так трудно мне ещё никогда не было. - Тогда я запасусь терпением. - Люблю, - сказал Чикконе напоследок и услышав это же слово в ответ, повесил трубку. Какое-то время я просто лежала, устремив взор к стенке, будто в темноте на ней могли появится какие-то зашифрованные иероглифы. Я вспоминала каждое предложение, которое сказал Оскар; каждое слово, которое сама ответила... И мне постепенно становилось всё легче, тревоги отпускали. Бушующее море эмоций превращалось в тихую, мирную гавань... Ещё немного поёрзав на кровати, даже не смыв макияж и не переодевшись в пижаму, я забралась под тёплое одеяло. Сон быстрым рывком заволок меня в свои тёмные сети, позволяя мышцам наконец расслабиться после этого нелёгкого дня. ****** День обрадовал прекрасной солнечной погодой, а дом - отсутствием отца и матери. В субботу они работали, причём график был такой же, как и в будние дни, - плотный и допоздна. После того, как проснулась, я долго валялась под одеялом, затем на одеяле, потом на ковре... Сначала пролистала все модные и не очень журналы, потом дело дошло и до заказанных мною книг. Дальше пришлось отвечать на сообщения Софи, которая приехала пообедать к дедушке и бабушке по папиной линии. Их дом она уже давно прозвала «Царством вечной пенсии». Кирксон так и писала: «Я даже боюсь с ними здороваться за руку и есть их столовыми приборами. От всего этого несёт старостью. Мне кажется каждые проведённый здесь час я старею на год». Благодаря сообщениям подруги, я даже нашла некий плюс в собственной ситуации: во всяком случае, пока родители молоды, я не боялась здороваться с ними за руку... Тем более с папой - его я любила. Если бы только не мамино влияние на него, её вечный прессинг и вера в то, что Валэри О'Нил видит мир в пяти пространственных измерениях, а не, как обычные люди, в четырёх. Когда доходило до споров, в которых моё имя фигурировало в главных титрах, у отца через пару реплик исчезало личное мнение. Оставалось только «Ладно, Валэри», «Мама разбирается», «Дафна, мама ведь не желает тебе плохого» и так дальше. А сейчас отец и то перешел на новый уровень - молча пожимал плечами, хотя по глазам было видно, что с матерью он редко соглашался. Что сказать... Ни мне, ни Софи особо не повезло с семейным окружением. У Жаклин были набожные родители - они каждый день общались на религиозные темы, молились перед трапезой и соблюдали прочие обряды. Но при этом всём, Жаклин позволяли намного больше, чем, допустим, мне моя мать, которая и Библию-то в руках не держала. Утешив Кирксон, что ей повезло и не приходится обедать в компании с моей матушкой, которая вообще запретила бы Софи писать сообщения за столом, я спустилась на первый этаж. Самой уже давно стоило перекусить, ведь живот разыграл целую оперу. Открыв холодильник, первым делом я потянулась к апельсиновому соку. Налив себе стаканчик, долго раздумывала, чтобы такого съесть, чтобы не морочиться готовкой. В конечном счете я просто решила разогреть сэндвич. Пока микроволновка разогревала долгожданный "обед", я подошла к тумбочке у вешалки. Рано утром в полудрёме я услышала, как мама приоткрыла дверь в мою комнату и попросила разобрать почту, не забыв при этом напомнить, что все ненужные письма я должна выкинуть в специальный контейнер для бумаги. Взяв пачку из конвертов, к своей скуке, я обнаружила, что почти все из них были либо ненужной рекламой, либо приглашениями на вечеринки, которые я пропустила, либо... Один белый конверт выглядел не таким формальным, как остальные. Ручкой было выведено моё имя и адрес. Ничего необычного, кроме того, что письмо вряд ли было доставлено нормальной почтой - не был указан адресант. Хорошо, что я успела поставить стакан с соком на тумбочку, ведь иначе ему было бы суждено разбиться, обливая желтой жидкостью пол и мои ступни... Меня, кажется, ошпарили, а потом толкнули в снег, потом снова ошпарили. И так по кругу... Я не понимала холодно мне, жарко мне, или это какая-то обманчивая, противоречивая смесь чувств. Глаза мои приросли к фотографиям: Оскар и Лорис, Лорис и Оскар... Клуб или бар, или дискотека. Неважно. На одном снимке они обнимались, на другом парень прижимал шатенку за талию ближе к себе, на третьей их лица были на опасной дистанции - опасной для моего сердца, которое с каждой такой фотографией обзаводилось глубоким, кровоточащим порезом. Мне было страшно смотреть следующую фотографию, было страшно заглядывать дальше, но пальцы сейчас жили своей жизнью. Оскар... Лорис... Их носы. Их губы. Их кожа. Всё слишком близко. Прижимаются лицами. Целуются. Трогают друг друга. Изучают. Эта фотография была такой яркой, такой реальной для моего воображения. Словно я стояла там и видела всё собственными глазами. Словно я наблюдала всего в нескольких метрах из темноты, и передо мной не существовало ничего: только эти два человека, чьи губы жарко изучали друг друга. Пальцы нащупали последнюю фотографию, но она мало чем отличалась от предыдущей, если не считать даже большей страсти, которая исходила от изображенных на ней объектов. Я застыла, и кажется мысли стали ни о чём и обо всём одновременно. Они смешались: мои мысли, мои чувства, чьи-то губы, чьи-то тела. Я перевернула снимки и заметила написанные ручкой слова. От них прошибала дрожь: Ты ненужная подстилка. Ты серая мышь. Ты дешевка. Оскар трахает другую. Теперь ты понимаешь, какая ты жалкая тварь? Каждая фотография имела своё послание. Холодно... Жарко... Всё вместе... Я стала понимать ещё хуже. Особенно, когда присмотрелась к почерку и попыталась сконцентрироваться, что сейчас получалось с гигантскими усилиями. Есть такие неаккуратные, ужасные почерки, которые невозможно забыть, как шрам на пол лица или страшное происшествие в детстве. Ещё есть люди, а вернее «ошибки природы», как выражалась Софи, - обладатели этих самый ужасных почерков. Всматриваясь в неровные мелкие буквы, перед глазами вспыхивал образ Гарри. Душа этого человека ничем не отличалась от его манеры письма: корявая, алчная, грязная, мелочная... Не душа, а сплошная закорючка. Такие почерки не забываешь и таких людей, к сожалению, помнишь всю жизнь. Особенно, если Гарри Клайд - твой бывший парень.