Битва Солнц

Со сцены вся церемония выглядит иначе. А может просто потому, что надо мной теперь не висит груз неизвестности. Я сделала выбор, правильный или нет, посмотрим. Но я уже сделала его, а это главное. Передо мной мелькают ребята из нашего строя, девушка с инициации, она выходит замуж за парня со сломанной ногой. Если бы он не провел это время в лазарете, он бы защитил ее. Ощущаю новый укол вины, что я не вернулась на крик в коридоре. Парень с разрывом селезенки появляется на сцене в инвалидном кресле, которое поднимает специальный подъемник. Он еще не определился окончательно и берёт время до конца Битвы. Двое ребят уходят в район Серых, к Солнцам присоединяется Чарли и еще один парень, я не знаю его. Руперт Мартин, он играет за себя, но Рита говорит мне, что это ради одной девушки из Правых. Наконец, на сцену выходит Бэн. Все чувства, которые может испытать человек, вспыхивают во мне в один миг. Любовь, тоска, страх, отчаянье, боль, тревога. Бэн долго смотрит на меня, хотя Ромулус и пытается привлечь к себе внимание все новыми вопросами. Бэн отвечает односложно, сухо, рассеянно. Он думает о другом, обо мне, и о том, что мы еще можем быть вместе. Наконец, Бэн кивает собственным мыслям и говорит: — Я хочу пригласить на эту сцену Саманту Портер, — он идет к лестнице и подает руку хрупкой блондинке. Она улыбается во все свои тридцать два идеальных Правых зуба. — Нас ждёт свадьба? — уточняет Прайм. — Нас ждёт свадьба, — соглашается с ним Бэн. Меня качает, и если бы не Барри, подставивший мне под спину свою грудь, я бы потеряла равновесие. Как он может! Он настолько не верит в меня, что даже не хочет попытаться подождать? Он ведь знает, что я выбрала игру, и ни при каком раскладе я уже больше не буду Левой, так почему же он женится на своей нетрадиционной девушке? К чему эта фикция? Почему он не хочет быть со мной? — Это же фикция, — шепчу я, Барри берёт меня за руку. — Тебе не должно быть больно, он того не стоит. Все верно, Барри прав. То, как поступил Бэн — предательство, предателей прощать не стоит. Бэн трус, как хорошо, что он мне напомнил об этом. Хочется отомстить ему, больно ударить, заставить ревновать. Я всерьез задумываюсь над тем, чтобы поцеловать сейчас кого-то из своих троих друзей, только чтобы досадить ему. Останавливает меня лишь то, что никто из этих друзей не захочет целовать меня. Я не могу никому нравится. Не могу быть кому-то нужной, если даже самый близкий мне мужчина так просто предает меня. Я просто перестаю смотреть на него, и всеми силами стараюсь сдержать слёзы. — Жизнь несправедлива, — голос Шерил врывается внутрь меня, в само моё естество, переворачивая во мне все мысли и чувства. Та насмешка, с которой звучит ее голос, больно бьет меня в самое сердце, в тот же час приводит мой организм в такую встряску, что я забываю про все свои страдания, и отдаюсь целиком и полностью гневу. — На Битве посмотрим, насколько жизнь несправедлива, — не знаю, откуда столько холодного спокойствия в моем голосе. Для человека, рискующего жизнью и теряющего любовь, я слишком холодна. Это влияние Шерил, она активизировала мои внутренние запасы. Со мной так бывает: первая реакция — гнев, а сразу за ним — слезы. Бывает, что и наоборот. Это как раз тот случай. Бэн проходит мимо меня со своей, теперь уже, женой, но я даже не смотрю в их сторону, я занята Шерил, я глубоко погрязла в своих чувствах к ней. Это не ненависть, это что-то большее. Мне хочется пресечь ее высокомерие, она напоминает мне Правых, с ее манерой вести себя и способностью одним лишь взглядом сравнять тебя с землей, превратить в ничтожество. Для Левой она уж слишком заносчива. И именно это является причиной моей злости: победа над Шерил — важный шаг в победе над Правыми, в победе над системой. Бэн в последний раз оглядывается на меня, я сейчас могу проигнорировать его, и это будет последнее, что он запомнит — обида маленькой девочки, или могу уйти достойно. Я киваю ему, прощаясь. Он желает мне удачи без слов. В моем родном районе, когда кто-то умирает или покидает Общество, принято петь одну простую песенку. И сейчас я слышу отголоски ее у себя в голове. — Не прощайся, будет встреча Будет день, и будет вечер Будет солнце над землей И корабль над волной Буду я к тебе идти По далекому пути Я дойду к тебе однажды И засветит солнце ярко Над тобой и надо мною Над землей и над волною Мы пойдем с тобой вдвоем С этих пор одним путем. По моим щекам текут слезы, но это не слёзы разбитого сердца, это слёзы радости. У меня есть моя песня, у меня есть моя надежда. Праздник продолжается, мы со своего угла молча наблюдаем за тем, как арена пустеет, из пяти с лишним сотен ребят, осталось не более пятидесяти. И среди них, как будто окруженный особой зловещей аурой, стоит Мерф. Глядя на него, я невольно вспоминаю события прошлой ночи, свой страх, весь ужас происходящего. Мне хочется сорваться со сцены вниз и бить его чем угодно: руками, ногами, предметами, до тех пор, пока он не перестанет дышать. Я прекрасно понимаю, что не он один несет вину за события прошлой ночи. Но его беда в том, что я знаю его, я знаю его имя, и это имя я приговариваю к смерти. Если вдруг у меня однажды появится возможность отомстить ему, я сделаю это. Я легко бы простила обиду, я бы, возможно, даже простила ему свое изнасилование со временем, но я не могу простить ему ту девушку. Я даже не запомнила ее имя, но никогда не забуду четырех зловещих букв — М Е Р Ф. Не хочу больше смотреть на него, потому что нарастающая злость сейчас ничего не изменит. Опускаю глаза к своему запястью, голубь такой, каким я его себе и представляла, солнце в его когтях почти живое. Внутри пустота, для имен тех, кто меня покинет. Надеюсь, татуировка так и останется пустой внутри. — Милая птичка, — Блэк подходит ближе и берёт моё запястье, разворачивает, рассматривает детальнее. — Я видел уже эту птицу сегодня, — вспоминает он, и добавляет: — Хороший символ, он принесет тебе удачу. Мне не нужна удача, я просто хочу выжить и при этом остаться хорошим человеком. Надеюсь, голубь не даст мне об этом забыть. Я благодарна Блэку за то, что он пытается общаться со мной, со всеми нами. Впрочем, я уверена, что все они хорошие парни, просто у меня не было возможности узнать их. Надеюсь то, что теперь они мои конкуренты, не сделает нас врагами. Хотя, я не стану их винить, если они не захотят петь со мной песни, держась за руки. Это, как-никак, Битва, соревнование, я должна понимать, что здесь впредь будет каждый за себя. Проходит еще час, и солнце медленно клонится к закату. Мы на арене уже целую вечность, Мерф остался далеко позади, теперь он женат; Патриция вышла замуж за сына пекаря; у нас еще двое Солнц, они играют за любовь. Вот уж честно, я не понимаю, зачем подвергать своих любимых риску изгнания, если Битва не дает стопроцентной уверенности, что ты, вообще, ее переживешь? Как по мне, это эгоизм. Раньше в этом был смысл, играть за любовь, но ведь тогда никто не умирал. С этими мыслями приходит и легкая боль в сердце. Бэн просил меня скрыть, что я играю за любовь. Но я и не собиралась подвергать его изгнанию. Мне жаль, что он, несмотря ни на что, все-таки женился. Впрочем, это его выбор, и если так будет лучше для него, пускай. Кто я такая, чтобы судить его? Он не виноват в том, что я глупая влюбленная девочка. Хотя нет, больше не влюбленная. Просто… Я пока не могу забыть его. А уж на Битве у меня, к счастью, не будет времени вспоминать его. Наконец, последняя пара уходит, часть камер гаснет, центральной камере Ромулус говорит свою заключительную речь. «Очень рады, бла бла, это еще не конец, бла бла, оставайтесь с нами, следите за игрой, доброй ночи». Наконец, последняя камера тухнет.