Битва Солнц

Оказавшись, наконец, свободными от прицелов камер, Ромулус и его команда заметно расслабляются. Женщина-татуировщица скидывает свои туфли с ног прямо на сцене, и потирает шею. — Молодцы, ребята, отлично справились, — хвалит своих помощников Прайм. Он снимает с уха наушник, и оставляет его болтаться на плече. — А вы, — он подходит к нам и обводит взглядом нашу группу, — либо безумцы, либо храбрецы. И то, и это скверно. Но… Раз уж вы все равно здесь, значит я должен отдать вас в хорошие руки. Иначе, у меня не будет о ком вести репортаж. Он подмигивает, но лучше бы он этого не делал, потому что мне стало жутко еще от одних только его слов, пусть даже сказаны они были вполне дружелюбно. — Погоди, — татуировщица выходит вперед. — Хотела предупредить, чтобы вы пока не подвергали татуировку воздействию воды. Блэк смотрит на свою ладонь, на которой горит солнце. Да, не мочить ее будет трудно. — Спасибо, Марта, они поняли, — Ромулус пытается вежливо оттеснить ее в сторону, она вздыхает и уходит. Осветительная группа идет за ней. На пустой арене каждый их шаг отдает эхом. Прайм ждёт до тех пор, пока его команда не заходит в двери, а затем заговорщицким жестом манит нас за сцену. — Нас сейчас будут пытать? — ржет Стив. — Заткнись, — Чарли отвешивает ему подзатыльник и они начинают шутя бороться. Сегодня они еще друзья. Мы идем по лестнице, заворачиваем за бигборд, и видим то, что мне лично кажется странной, но милой шуткой. У стены стоит два ящика с пивом и несколько пачек жареной картошки. Парни начинают выть, Стив и Феникс поднимают футболки себе на голову, им по душе такое веселье. Но не мне. И если Роджер считает, что «ради этого стоило становится Солнцем», я его не поддерживаю. Дело не в том, что я никогда не пила алкоголь или не люблю его, а в том, что вечер якобы дружбы, завтра обесценится, когда мы начнем бороться за баллы и бонусные очки. Хотя, живем один раз, и тот, возможно не долго. Я позволяю себе присоединиться к общему веселью и подхожу к одному из ящиков. — Ты правда будешь это пить? — не верит Рита. Пожимаю плечами. — По крайней мере, попробую, — отвечаю я и беру бутылку. Арена полностью погружается во тьму, лампочки светят только над двумя дверями вдалеке. Их света, света луны и звезд нам хватает. Мы сидим на лестнице, я, Рита и Кит. Мы давно молчим, каждый думает о своем. — Я тут принёс кое-что, — хвастается Барри, выплывая из мрака. Он идет с той стороны, где тусуются Блэк, Нолан и Маркус. В его пальцах зажат косяк. — Э, не стоит, брат, — Кит встает и пытается выхватить у Барри сигарету. Но Барри выше Кита намного, он лишь слегка поднимает руку вверх и теперь Киту не достать даже в прыжке. — Вчера бы я тоже сказал, что не надо, но сегодня это наше лекарство. Первая ночь — самая паршивая, и я не хочу ее переживать, — признаётся Барри. — Тогда для тебя вторая ночь станет первой, — вставляю я, хотя вряд ли понимаю, о чем говорю. — Вторая ночь будет уже не такой, — говорит Рита. — Сегодня будет хуже всего. Поэтому, Барри, я с тобой. — Ладно, — сдаётся Кит. — хотите — курите, я не буду. Он забирает свое пиво и идет прочь. Рита затягивается. — Будешь, Китти? — спрашивает она, протягивая косяк мне. В нем галлюциногенная трава, ничего особо страшного, но я почему-то ощущаю, что мне не следует этого делать. Хотя, признаться, после двух бутылок пива, соображаю я слабо. И все же я отрицательно качаю головой. — Мне хватит пива, спасибо. Рита пива не пила, поэтому сейчас она самая разумная из нас, но, все же, она продолжает курить, передавая косяк Барри время от времени. Минут через десять они оба начинают смеяться над тем, какого цвета звезды, и я ухожу. Возможно, не стоит оставлять двоих невменяемых подростков без наблюдения, но сидеть рядом с ними немного неуютно. Я отхожу подальше ото всех групп. Ближе всех ко мне сейчас трое ребят, которые играют за любовь. Вернее, двое за любовь, а третий, якобы, за себя. Они пива не пьют совсем, просто лежат и смотрят на звезды. Я уже было хочу присоединиться к ним, как из тени вырастает Кит. — Не думаю, что стоит заводить с ними дружбу, рыжая, — говорит он тихо. — Зная тебя, ты захочешь угодить всем своим друзьям. Но всем угодить у тебя, все равно, не выйдет. Будь за себя. Помни, ты можешь доверять только себе, не пытайся проверить мои слова или доказать обратное, это может быть слишком опасно. — Ты запугиваешь меня? — резко осведомляюсь я, он хмыкает. — Я делаю то, чего делать не должен — проявляю заботу. Он разворачивается, чтобы уходить, но потом оглядывается и бросает: — Подумай когда-то и о себе. О своей семье. Не о Рите, не о ком-то из нас. Если у тебя есть хоть крошечная возможность победить и помочь своей семье, воспользуйся ею. Я остаюсь смотреть вслед его удаляющейся фигуре, а его слова все ещё шумят в моем мозгу. Попытаться выиграть? До сих пор я даже не думала об этом. Кит прав, я думала обо всех, кроме себя. Сперва пыталась угодить Бэну, теперь помочь Рите, но почему я совершенно не думала, как будет лучше мне самой, моей семье? Мама перестанет плести корзины, с ее пальцев сойдут мозоли. Братишка сможет получить достойное образование, я смогу подарить ему хоть одну качественную игрушку, о которых он так мечтает, а я сама… Не знаю, мне в голову не приходит, что я выиграю для себя с этих денег. Уж любовь-то я на них точно не куплю. Моя любовь теперь чей-то муж. Вот не понимаю я, для чего Бэну дался этот фиктивный брак, если он знал, что я стала Солнцем? Наверное, я всю жизнь буду задаваться этим вопросом. Жаль, что так вышло, а больше всего жаль, что даже две бутылки пива не выбили эти мысли у меня из головы. Хотя, следует отдать им должное, боль они притупили. Я сажусь на влажную траву и некоторое время просто смотрю в небо. Мой разум плывет далеко в космос, ко всем бесконечным звездам, которые я вижу, и к тем, которые мне недоступны. Мое хмельное сознание начинает утекать, как вода и вдруг дикий нечеловеческий крик разрывает арену на куски. Мы поспешно вскакиваем на ноги, я присоединяюсь к ближайшей группе, нас догоняет Кит, и мы начинаем бежать туда, откуда донеслись страшные звуки. Возле сцены собрались уже остальные. Я замечаю миниатюрный силуэт Риты, а рядом с ней высоченного Барри, и облегчённо выдыхаю, они в порядке. Из-за сцены выбегает Шерил, пытаясь справиться с застежкой на своем платье, за ней появляется Ромулус, поправляющий на ходу ремень своих брюк. Я отмечаю это вскользь, потому что мы продолжаем бежать туда, где воцарилось какое-то подозрительное молчание. Кит пробивает нам дорогу и мы, наконец, оказываемся не просто в гуще событий, а в первом ряду. Здесь, в свете одних только звезд и слабом свечении коммутаторов, я вижу темное тело. Оно неестественно блестит, и я сразу же понимаю, что оно залито кровью. Это жуткое чувство, когда до тебя вдруг доходит, что ты стоишь всего в нескольких шагах от мертвого парня. Парня, который раз или два даже рассмешил тебя. Парня, с которым ты вполне мог бы быть друзьями. Я не перепутаю его ни с кем. Этот блестящий лысый череп с большим черным солнцем на нем. Нолан.