Битва Солнц

— Смотрите, кровь, — ржет укуренный Стив, Маркус в один прыжок оказывается возле него и бьет кулаком в нос. Стив орет и матерится, размазывая по лицу кровь и сопли. — Как это случилось? — задаёт вопрос один из парней рядом со мной. — Он только на минуту отошел по нужде, — голос Блэка немного дрожит, но движения его уверенны. Он садится на корточки перед своим другом и проверяет ему пульс уже в который раз. Тщетно. Охотничий нож, который торчит из его спины, говорит о том, что Нолан уже не встанет. — Началось, — шепчет Кит и берёт меня за руку. — Ты теперь от меня ни на шаг, рыжая. Я киваю, потому что мне и в голову не приходит спорить с ним. Я плохо знала Нолана, я не скорблю. Но мне грустно и страшно. На его месте могла быть я. Или Рита. Или Кит, Маркус, Барри. Мне не безразлична их судьба, и сейчас мне страшно за всех нас. — Кто из нас это сделал? — я озвучиваю свои мысли, впрочем, не надеясь, что мне ответят. — Явно не я, — фыркает Шерил, выставляя вперед руки. Руки. Кровь Нолана, скорее всего, попала убийце на руки. Хотя, это не обязательно. Но можно попытаться: я перевожу взгляд с одного на другого, всматриваясь в пальцы рук. В темноте ничего не разобрать. И все же, я ведь вижу, как блестит кровь на пальцах Блэка, так может, я увижу ее и на ком-то другом? — Роджер. — Кит легонько сжимает мои пальцы. Все верно, у Роджера едва заметное пятно на большом пальце. Я могу с большой долей вероятности сказать, что именно Роджер убил Нолана, как своего соперника. Нолан мог быть сильным противником. Чувство самосохранения подсказывает мне, что не стоит мне открывать рот. Условия игры предусматривают смерть, Роджер даже не понесет наказание. Но я перейду ему дорогу и подпишу себе смертный приговор. Нет, я знаю, Кит знает, Барри, Рита, Маркус и Блэк тоже узнают. Этого мне достаточно. Мне холодно и страшно, я начинаю дрожать, и это больше нервы, чем холод, но все же, когда Кит отдает мне свою куртку, я начинаю чувствовать себя лучше. Дело даже не в тепле, а в его запахе, который успокаивает меня. — Так, вечеринка окончена, — громко говорит Ромулус. — Сейчас я должен буду вызвать службу безопасности, а вам лучше пройти в помещения и попытаться заснуть. Завтра начинается игра, вам потребуется силы. Роджер, помоги мне здесь прибраться. Возможно Ромулус тоже знает? Или он случайно выбирает Роджера из всех прочих? О чем они будут говорить, если что? На эти вопросы мне никто не ответит, потому я позволяю Киту увести себя. Мы снова вместе — я, Кит, Барри и Рита. Они как-то резко протрезвели и больше не смеются. Мы забираем из гримерной свои вещи и бездумно идём за женщиной-проводницей, которая ведет нас в жилые комнаты. Опять же, здесь проживание общее, как для парней, так и для девушек, но в этот раз комната одна на всех, кровати двухъярусные. Шерил, Стив и Чарли уже заняли себе спальные места, ребята, которые играют за любовь, топчутся на пороге. — Занимаем крайние койки, — говорит Кит, быстро бросая на ближайшую кровать свой рюкзак. Рита подходит к нему. — А почему сюда? Вместо ответа он перекладывает ее рюкзак на верхний ярус и кивает Барри. Тот занимает место по другую сторону от прохода, забирает мою сумку, и бросает ее наверх. — А почему так? — спрашиваю я его. Барри садится на койку и хлопает по ней рукой, приглашая меня сесть. Я сажусь и он наклоняется ближе. — Крайние, чтобы в случае опасности успеть выбежать в коридор, а вас, девчонок, на второй ярус, чтобы мы снизу могли вас охранять. Мимо нас не пройдут, не бойся. Как будто я смогу после случившегося заснуть. — Да я и сама буду ко всему прислушиваться, — говорю я, парень хлопает меня по плечу. — Это правильно. Но ты просто знай, что я тебя в обиду не дам, и готовься в случае чего бежать. Еще час назад я даже не думала, что все может быть именно так. Глупая, я даже не представляла, что кто-то намеренно может причинить мне вред. Это будет сложнее и опаснее, чем я думала. Время тянется до бесконечного медленно. Нас не вызывают на допрос, очевидно — смерть одного из нас не такая страшная провинность, как кража яблок. И все же, мы все напряжены, как перед казнью. Верно, власти не собираются наказывать нас, но ведь мы и сами запросто может перебить друг друга, как показал недавний случай. Даже Шерил, такая уверенная в себе и бесстрашная, не спит, замерла и не двигается, но не спит. Несколько часов назад нас было двадцать пять, я была одиннадцатая. Теперь нас на одного меньше. Он нравился мне, Нолан. Он не был задирой. Я, конечно, не против победить, чем меньше конкурентов, тем лучше, но меня вовсе не устраивает такая цена. Пожалуйста, пожалуйста, не убивайте больше друг друга! Моя подушка становится влажной от соленых слёз, которые текут по моим щекам, по носу, по губам. Я ждала слёз этой ночью, но думала — это будут слезы по Бэну. Если честно, я о нем вообще забыла на длительное время. Так всегда бывает: когда тебе кажется, что тебе плохо, с кем-то происходит что-то еще более ужасное, и ты понимаешь, что у тебя вообще нет оснований жалеть себя. Нам нельзя связываться с внешним миром, но если бы было можно, я бы написала маме письмо. «Мамочка! Надеюсь, у вас сейчас тепло и уютно, вы здоровы и сыты. Пишу тебе, чтобы рассказать о том, что нам пришлось пережить. Только, прошу тебя, не переживай, я в порядке. Просто, сегодня после отбора, мы с ребятами пошли прогуляться. Ромулус Прайм, да, тот самый ведущий, притащил два ящика пива и мы пили и веселились. И вокруг было очень темно, и мы разделились на группы. И там был один мальчик, тот, которому нанесли татуировку на череп, он вдруг закричал, и мы побежали смотреть. Его убили, мама, зарезали кухонным ножом. И мне очень жаль его, мама. Прошу тебя, помолись за его душу. И за всех нас. Я очень хочу увидеть тебя снова. Прости меня. Рэд.» Да, все-таки, хорошо, что нам запрещено переписываться с родными.