Битва Солнц

Вопреки всем нашим предположениям, ровно в двенадцать часов в дверном замке раздаётся щелчок, а это значит, что нас выпускают на свободу. Но только лишь для того, чтобы закрыть в рамки, которые крепче дверных засовов. Теперь уже я вовсе не хочу выходить первой. Камеры нацелены прямо на двери, и будет лучше, если я окажусь далеко позади. Не хочу быть в центре внимания. Я хочу быть готовой к любым поворотам, хочу видеть, как справляются с этим другие. Но шансов мне не оставляют. Мы не успеваем отойти в сторону, как двери открываются и один из дронов влетает в помещение, нацеливая свою камеру просто мне в лицо. Крупный план, что может быть ужаснее. — Дамы и господа, жители Правого и Левого строя, позвольте представить вашему вниманию нашу великолепную двадцатьчетверку! — раздаётся далеко впереди голос Ромулуса Прайма. Поприветствуйте же наших Солнц на ежегодной Битве! У них было все, что нужно для жизни, но они поставили все это на кон, чтобы достичь чего-то большего. Любви, денег, славы! Вот они, наши игроки! Дрон отлетает в сторону, берёт общий план, Рита посылает воздушный поцелуй в камеру, очевидно, Калебу. Бэну я ничего слать не собираюсь, он потерял право на мои поцелуи. Как жаль, что я не могу держаться в кадре столь же уверенно, как Рита. Я неестественным шагом иду в сторону выхода, надоедливый дрон летит прямо передо мной. Рядом со мной Барри, возле Риты — Кит. Мы задаем общий ритм, и теперь все идут парами. Нас двадцать четыре, две дюжины. Нас должно было быть двадцать пять. Напрасно родные Нолана прилипли к экрану и высматривают его в наших рядах. Их сын ушёл без объяснений. Он был Солнцем в момент смерти, он не принадлежал ни одному строю, он словно бы и не существовал. Власти, к сожалению, имеют полное право забыть его, стереть со всех списков. Но не из сердец его родных. Им нужно сообщить. Рассказать, что случилось с их сыном. Я собираюсь поднять этот вопрос в автобусе, попросить всех в случае победы навестить несчастных родителей бедного парня и рассказать им правду. Я также собираюсь просить об этом убийцу, кем бы он ни был. Я хочу сделать что-то хорошее для этих людей, которых никогда не видела и, скорее всего, не увижу. Отчего-то я уверена, что они хорошие люди. Они хорошо воспитали своего сына, он не был мне другом, но он никогда и не задевал никого из нас. Коридор подходит к концу, библейские картины, которые вчера встречали меня здесь своим великолепием, сегодня провожают своей суровостью. И если в тот раз я обратила внимание на храбрость Давида, силу Самсона, светлый силуэт голубя, то сейчас я, в первую очередь, вижу непобедимого в своей мощи Голиафа, беспощадные колонны, пожирающие Самсона, и жар Содомского огня. Да, вера победила зло, но цена была велика. Вчера я радовалась тому ощущению надежды, которым окутали меня эти работы, сегодня же я вспоминаю лишь цену, которую мы заплатили — бледного холодного Нолана, с его обритым черепом и большим мёртвым солнцем на нем. Теперь неидеальная форма его головы кажется мне совершенной, самой лучшей. Пускай бы он выиграл, пускай бы проиграл, но он бы жил, и его солнце светило бы. Это несправедливо, вчера ведь даже еще не началась игра. Это должна была быть вечеринка, вечеринки не должны быть плохими. Кажется, я теперь никогда не захочу ничего праздновать. — И кто у нас первый? — Ромулус выдерживает паузу, а затем громогласно возвещает: — Барри Кент и Рэд! Слышать свое новое имя как-то непривычно, но оно напоминает мне одну вещь — Кэтрин Левингтон осталась в прошлом. Ее семья, ее любовь, ее привязанности, это все оторвалось от меня, сделало меня другим человеком. Ассистентка Прайма за спиной у дрона показывает жестом, что мы должны улыбаться. Но ни я, ни Бэн не делаем этого. — Рита Гилберт и Кит Брукс, — кричит Ромулус. Сегодня он одет в жёлтое и красное, очень пестро. Волосы, как и прежде, торчат в жутком беспорядке. Мы с Барри отходим в сторону, давая дрону заснять идущих. Кит и Рита не улыбаются, но оба машут в камеру. К счастью для меня, камера больше к нам не возвращается, она фиксирует идущие пары. — Шерил Венделл и Стив Ирвин! Шерил посылает воздушные поцелуи горстями, она улыбается и крутится перед камерой, умело показывая свои достоинства. В этой паре Стиву достаётся совсем мало внимания, но ему, кажется, все равно. Верно, он здесь не за этим. На его лице читается целеустремленность. — Маркус Вейл и Блэк! Блэк машет, специально выставляя руку так, чтобы в камеру было видно солнце на его ладони. Маркус же делает немыслимое — он складывает пальцы в подобие пистолета, и стреляет в камеру. — Его убьют за это, — комментирует Барри. Впрочем, мы и сами недавно пестрили дерзкими надписями. Мы все уже мертвы, так или иначе. — Феникс и Чарли Рок! Чарли умело играет татуированной бровью, Феникс демонстрирует свою тыльную сторону ладони. Одни улыбаются, другие машут, третьи демонстрируют свои татуировки, и только мы с Барри прошли на свое место, как каменные. Вот почему я и не хотела быть первой, мне не суждено быть публичным человеком. — Руперт Мартин и Амори Чейз! Руперта я еще кое-как запомнила, но имя Амори мне не знакомо. Хотя именно возле них я и сидела вчера в столь злополучный час. Руперт высокий и худой, с черными не слишком густыми волосами, но очень густыми бровями. Чейз чуть выше меня, примерно одного роста с Китом, рыжий, как морковка, и очень дружелюбный. Он машет всюду — Ромулусу, в камеру, нам. Я не видела в нем прежде этой беззаботности, наверняка, просто слушает советы ассистента. Если бы меня не окружали друзья, вероятно, я бы тоже поступала так, как мне говорят. Мне бы не хватало смелости пойти против их показов. Все таки, это удивительное чудо, что я встретила именно их в заполненном до отказа холле. — Фил Милтон и Колин Гуд! Оба парня играют за себя, они готовы к этому. Они не машут и не улыбаются, просто присоединятся к нам. Мне только предстоит их узнать. Я не знаю, бояться их или нет. В любом случае, если убийца Нолана еще не найден, бояться нужно всех. Еще минут пять уходят на представление всех участников Битвы, наконец, дрон берёт общий план. — Напоминаю, первое условие Битвы — успеть добраться до тренировочного центра до двух часов дня. Итак, у наших игроков еще полтора часа. Пожелаем же им удачи. Ромулус Прайм отходит в сторону, предоставляя дрону заснять нас всех. — И где автобус? — недовольно тянет Шерил. Автобуса нет. — Мы так опоздаем, — злится Стив. — Где чертов автобус? — Игра началась, парни, — говорит Блэк. — Автобуса не будет. — Что за шутки?! — Шерил на своих высоченных каблуках в панике мечется по дороге. — Короче, я пошла ловить тачку. Она переходит через дорогу, волоча за собой тяжелый чемодан, выставляет вверх палец. Три машины проносятся мимо, даже не притормозив. — Короче, кто хочет выиграть, идемте со мной, — говорит Блэк, закидывая рюкзак на плечо. — Автобус приедет, — возражает Амори. — Терпеливые доедут с комфортом. — Или с комфортом отправятся в район Серых, — резко отвечает Маркус и достает своей коммутатор, сверяется с картой. — Тренировочный лагерь в семи километрах, выйдем сейчас — успеем. — Пошли, — я оглядываюсь на своих друзей, они кивают. Мы берем свои вещи и подходим к Блэку и Маркусу, следом подходит Руперт, за ним Чарли, Роджер и Стив. Фил и Колин. Феникс. Дрон летит к нам, другой кружит вокруг Шерил, третий облетает оставшихся. В результате, еще семеро ребят догоняют нас. Шерил не идет. Амори тоже. Еще двое явно мешкают. Но вот и они вскидывают на плечи рюкзаки, и идут в нашем направлении. — Черт с вами! — сдается Шерил и сбрасывает с ног свои шикарные туфли. Она переобувается в кеды и бежит за нами, оставляя позади себя одного только Амори. У нас больше часа, но если мы хотим успеть, мы должны идти быстрее. — Не стоит бежать, — говорит Блэк. — Берегите силы на финальный бросок. Идите быстро, но в меру. Пейте воду время от времени. Не отставайте, собьетесь с пути. Он идет впереди, сверяясь с коммутатором время от времени. Пока что мы идем через город. Дорога пыльная, дышать трудно. Машины, которые встречаются на нашем пути, проезжают мимо, несмотря на все попытки Шерил их тормознуть. — Гадство, — ругается она, поливая пересохшую кожу водой из бутылки. На третьем перекрестке нас догоняет Амори, мы все в сборе, две дюжины Солнц на пыльной дороге. Все это время мы находимся под неустанным вниманием троих дронов, еще двое летят над нашими головами, снимая вид сверху. Мы на экране, нас видят. Левым из наших приключений сделают нарезку и покажут, как двухчасовой фильм сегодня вечером, у Правых есть канал, где трансляция будет идти круглые сутки. Мы должны привыкать, теперь даже про каждый наш чих будет знать весь Юнкрой. Жарко, под августовским палящим солнцем кожа, будто бы, плавится. Легче становится лишь тогда, когда город оказывается позади. Впереди лес, что тоже не очень хорошо, потому что там могут быть разные ловушки для нас, либо дикие звери. — Значит так, — оборачивается к нам Блэк, его кожа блестит от пота, в глазах тревожное волнение. — Идём рядом, насколько можем близко, смотрим под ноги, на деревья, слушаем. Малейший признак опасности, оповещаем о нем всю группу. Мы все киваем, всем хочется жить. Я буду смотреть и слушать. Лесу нас не одолеть. По крайней мере, очень на это надеюсь.