Битва Солнц

Мы всего лишь Солнца, наш обед доказывает это — постная каша, хлеб и чай без сахара. С нами больше не собираются возиться, как с почетными гостями. Мы не выполняем волю Общества, не женимся, чтобы завести детей — мы ставим жизни на кон, мы интересное развлечение, не больше. Тут уж главное, чтобы с голоду не умерли. Что ж, спасибо и на этом. Все равно, в горло кусок не лезет. Кит водит вилкой по тарелке, так и не взяв с нее ничего. Я пью только чай, Рита отщипывает маленькие кусочки от хлеба, но половину не доносит до рта. Возможно, наш организм потребует свое, и чуть позже я пожалею, что не поела, но я не могу делать это, не могу есть, зная, что Барри больше никогда не сделает этого. Не будет сидеть рядом со мной за столом, шутить или просто дышать. Я хочу увидеть его еще хоть раз. Пожалуйста, пожалуйста! Я полна скорби, и есть те, кто замечает это. — Маленькая девочка лишилась папочки? — насмехается Шерил, сидя в паре метров от меня. Не знаю, что движет мной в тот момент, но я бросаюсь к ней прямо через стол, хватая за длинные волосы и со всей силы дергаю их. Шерил вскрикивает, Маркус пытается оторвать меня от нее, а Стив в это время держит Шерил, не позволяя ей пырнуть меня вилкой. Наконец, я разжимаю ладонь, Шерил по инерции отшатывается и едва не падает со стула, в моей руке клок волос. — Я убью тебя, — цедит девушка сквозь зубы. Я нажила себе врага в эту секунду, но я пока не жалею об этом. Мне давно хотелось поставить Шерил на место. Видя ее растрепанные волосы, я не могу сдержать улыбки. — Девочки, после вечернего выпуска вы станете популярными, — говорит Феникс, своим спокойным тоном стараясь разрядить обстановку. — Это моя цель номер один, — ворчу я, складывая руки на груди. — Психованная, — шипит Шерил. — Пусть все видят, какая ты ненормальная. Я пожимаю плечами. Пускай видят. Мне не о чем жалеть, я защитилась, впервые в жизни осмелилась на это. Во мне прилив сил, никак не раскаяние. — Пошли отсюда, — предлагает Рита, чтобы прекратить, наконец, эту стычку. — Идите, пускайте сопли по своему другу, — кричит нам вслед Шерил, с ноткой истерики в голосе. Кит оглядывается. — Я не буду таскать тебя за волосы, стерва, — говорит он без тени эмоций. — Но ты играешь с огнем. Мы уходим. Выйдя из столовой, мы принимаемся искать тренировочную комнату. — Вам помочь? — предлагает тощий парень в больших очках. Бумаги, зажатые у него под мышкой, то и дело норовят выскользнуть из рук. — У нас должна быть тренировка, — говорит Рита. — Но мы не знаем, где. Парень кивает. — Я Джош, компьютерный техник, — представляется он и добавляет. — Сочувствую вашей утрате. — Так ты знаешь, где у нас тренировка? — Кит пытается уйти от больной темы. Ясное дело. Барри умер всего чуть более часа назад, удивительно, как Кит вообще разговаривает. Трогаю кольцо на своем пальце. Оно теперь мое, моя личная связь с Барри. Мне так не хватает тебя, друг. Я представляю себе Люка и Диану, сидящих дома в ожидании вечернего выпуска игры, представляю родителей Барри, ждущих возможности увидеть своего сына на экране. Я представляю боль, которую испытают все они, огромное горе и отчаянье. Мой желудок скручивает спазмом, и я ощущаю, что помочь мне снять эту боль могут только слёзы. Повинуясь порыву, я утыкаюсь Киту в плечо, он сперва дергается, видимо, борясь с желанием оттолкнуть меня, но потом, все-таки, придвигается ближе и гладит меня по волосам. Он молчит, Рита и Джош тоже, у меня есть маленькая минутка, чтобы побыть в своей скорби. Запах Кита успокаивает меня, дарит ощущение того, что все ещё может быть хорошо. Укол совести. Запах Барри я никогда не считала столь привлекательным. Я виновата перед ним, перед Барри. Я все делала не так. Я не успела сделать его хоть чуточку более счастливым. Нужно было поцеловать его, когда мы играли в «Правда или действие», уверена, что он хотел этого. Я должна была давать ему совсем немного больше внимания. — Эй, рыжая, — Кит, наконец, отстраняется, — поплачем вечером, сейчас мы должны идти. Я согласно киваю и вытираю слёзы рукавом. В носу неприятная влага, но у меня нет под рукой платка, поэтому я тихо шмыгаю носом. — Я покажу, где умывальник, — Джош манит меня за собой, видимо, я выгляжу совсем ужасно. Мои друзья идут вместе со мной, и теперь я стараюсь запоминать коридоры. Они не такие уж одинаковые, каждый из них помечен цифрой, столовая была в третьем коридоре, сейчас мы идем по пятому. — Можешь умыться там, — Джош указывает мне на дверь с надписью «Туалет». Дрон сопровождает меня и туда. Помещение большое, в нем четыре кабинки, три умывальника и одно огромное зеркало над ними. Смотрю на себя. Я и прежде не считала себя красавицей, а теперь, в добавок, мой нос распух и похож на красную картошину. Под глазами темные круги, волосы растрепались. Кое-как, не имея под рукой расчёски, привожу волосы в порядок, умываюсь и стираю потекшую тушь бумажным полотенцем. На Битве макияж, видимо, противопоказан. Дрон вертится вокруг меня, словно бы стараясь через объектив камеры проникнуть в моё сознание. — Ваш сын умер героем, — говорю я прямо в мигающий глаз машины. Надеюсь, они не вырежут это. — И он всегда будет дорог мне. А затем я выбегаю из туалета, пытаясь оставить все дурные мысли позади. Джоша уже нет, Рита и Кит ждут меня на достаточном отдалении друг от друга. Они не разговаривают и не смотрят друг другу в глаза. Мы еще не скоро начнем улыбаться и шутить. Не уверена, что мы теперь, вообще, сможем это делать. — Тренировочная комната за углом, — говорит Кит, и начинает идти, даже не удостоверившись, что мы идем следом. Двери нужной нам комнаты не запреты, даже не прикрыты. Через дверной проем моему вниманию открывается огромная комната с рингом по центру. Вокруг ринга воздвигнуты высокие сетчатые стены, это похоже на клетку, но без потолка. Ринг стоит на помосте, к которому ведет две лестницы с двух его сторон. Прочее пространство комнаты занято разного вида тренажерами — штанга, тир, боксерская груша, стенка для альпинизма, мат для борьбы. В помещении тренируется лишь один парень. Он не из Солнц, и я даже не могу сказать с первого взгляда, к какому строю он принадлежит. На нем спортивные брюки, черная майка и кеды. Кулаки обмотаны полосками ткани. Его плечи, предплечья и спина покрыты ветками татуировок, тело его рельефное, тренированное, но в меру. Без тонны мышечной ткани, которая мне совсем не кажется привлекательной. У парня густые черные, слегка волнистые волосы, но сейчас они мокрые от пота, так что концы вьются чуть сильнее. Наверное, он, все-таки, Правый. Парень не смотрит на нас, продолжает отрабатывать удары, но в промежутке между ударами, говорит: — Советую начинать с растяжки. Да, Маркус тоже с нее начинал. Мы проходим к большому окну и начинаем наклоны в стороны. Дрон застывает на месте, снимая общий план. Странно это, начинать тренировку в своей обычной одежде и раньше остальных. Должно быть, нам выдадут униформу для этих целей, да и к тому времени, как настоящая тренировка начнется, мы уже порядком устанем. Да, это глупо, делать то, что мы делаем. Но это позволяет не думать о нашем горе. И, все же, начиная приседания, я вспоминаю Барри. То, как он подхватил меня, когда я падала. Начинаю тренироваться с большей интенсивностью, пока шум в голове не перекрывает прочие мысли. — Передохни, рыжая, — говорит мне Кит. Я послушно останавливаюсь, помня о предыдущем инциденте. — Вы что, встречаетесь? — спрашивает парень, делая очередной удар левой. — С чего ты взял? — интересуется Кит. — Просто, ты сказал, она послушалась, спорить не стала, — парень пожимает плечами. — Я просто имела опыт неосторожной тренировки, — говорю я, пытаясь привести дыхание в порядок. Парень кивает. — Это хорошо. Из всего нужно выносить опыт. Он снова занимается своей грушей, а мы продолжаем выполнять упражнения. — Хотите победить? — снова спрашивает парень, переходя к штанге. — За этим мы здесь, — говорит Кит. — Ну, вас трое, — замечает парень, беря вес на грудь. — Кто-то, так или иначе, проиграет. — Главное, вообще, выжить, — замечает Рита с напряжением в голосе. — Согласен, — парень серьезен, он не шутит на этот счет. Я благодарна ему за это. Уже надоело, что наша жизнь и наша смерть являются предметом всеобщего веселья. — В этом году ставки высоки, — напоминает нам парень. — Я думаю, победить хочет каждый из вас. — Мы не будем делать друг другу пакости, — отрезает Кит. — Если ты об этом. Мы просто попытаемся выиграть, и каждый из нас будет рад победе другого, ладно? — Ладно, — пожимает плечами парень, снова принимаясь за штангу. — Возможно, вы даже сможете победить, в таком случае. Вас же трое, это на два больше, чем будет у каждого из ваших противников. — Нас было четверо два часа назад, — огрызается Кит, отворачиваясь к окну. Я вижу влагу в его глазах, и мне снова хочется плакать. — О… — только и произносит парень, лицо его перекашивает гримасой боли. — Сожалею. Может быть, когда-то прежде, этот молодой человек тоже терял кого-то. Возможно, он знает о боли утраты не понаслышке. В нашем «идеальном» обществе это вполне возможно. — Да, — отвечает Кит, и больше ничего не говорит. Парень делает еще несколько отжиманий, затем встает, отряхивает ладони и зовёт нас присоединиться к нему на стене для альпинизма. — Вам будет полезно научиться брать высоту, — говорит он, закрепляя на поясе трос. — И не в спецодежде, а в чем придется. Давайте я покажу вам, как это делается. — Всегда хотела попробовать, — говорит Рита звучным голосом и бежит к стенке, где наш новый знакомый начинает прикреплять к ней страховку. — Я подожду тренера, — Кит складывает руки на груди. — Через минут пять все остальные придут сюда, и я хочу еще быть на что-то способным. Он, возможно, прав, но мне хочется попробовать себя в альпинизме, тем более, Маркус говорил, что нас, скорее всего, ожидает подъем в горы. Я присоединяюсь к Рите, тросы закреплены и мы начинаем восхождение на наш Эверест. На самом деле, на эту гору уже сотни лет никто не поднимался, но она все так же на слуху, через кино и книги. Мы поднимаемся всего на несколько уступов вверх, когда смех и топот возвещают нас о том, что остальные Солнца, наконец, закончили трапезничать и готовы приступать к тренировке. — Психованная, ты совершенно права, — слышу я язвительный голос моей антагонистки, — с твоей жирной задницей не есть ничего — отличная идея. От ее слов я, чуть ли не соскальзываю со стены. Большинство Солнц ржет надо мной. — То, что ты спишь с моим дядей, не дает тебе права открывать свой поганый рот, — заступается за меня Рита. Но я думаю сейчас вовсе о другом. — Дядей? Одновременно со мной этот вопрос задают Феникс и Роджер. Рита оглядывается на меня. — Ромулус Прайм, — говорит она, и добавляет: — Потом расскажу. Она отпускает руки и мягко съезжает на тросе на землю, я спускаюсь следом, Кит помогает мне отцепить страховку. — Ты не слушай ее, — успокаивает меня он. — Как по мне, все с тобой в порядке. Меня не злят и не расстраивают слова Шерил, нет. Просто нарастает раздражение и неприязнь. И, все-таки, мне приятны слова Кита. Пусть даже он говорит их просто, чтобы утешить меня. — Между прочим, он обещал мне жениться, после моей победы, — высокомерно продолжает Шерил, подходя к Рите ближе. — Для начала ему нужно развестись с женой, — говорит Рита громко. — Чего не случится, потому что у них вполне счастливый брак. Счастливый? Муж изменяет жене — какое же это счастье? Возможно, я чего-то не понимаю, и у Правых это норма? Ромулус Прайм… Дядя Риты. Правый. Как? — Твой дядя был Солнцем? — возможно, не к месту спрашиваю я. Рита кивает. — Десять лет назад. Позже поговорим. Я соглашаюсь с ней, тем более, нам пора начинать тренировку. — Хорошо, команда, — говорит наш новый приятель, — постройтесь, я хочу взглянуть на вас. — Вы… — Кит прищуривается. — Наш тренер? Парень смеётся. — Это проблема? — Никаких проблем, — сухо отвечает Кит, и идет в строй. Мы с Ритой идём следом. Я чувствую себя обманутой. Нет, конечно, тренер не лгал нам, он просто забыл упомянуть, что он не просто посетитель тренажерного зала. И все же, мне кажется, он здорово потешался, пока мы воспринимали его как обычного парня. — Не вы трое, — догоняет нас голос тренера. Мы оборачиваемся. — Работайте над подъемами, — говорит он, кивая на стенку. Хоть это хорошо, нам не придется повторять все упражнения по второму кругу. Между тем, пока мы прикрепляем тросы, тренер представляется. — Меня зовут Александр Род. Для вас, просто Алекс. Это имя кажется мне знакомым, видимо, не только мне, так как Феникс присвистывает, Чарли ухает, а Стив начинает кричать: — Алекс Род, тот самый паук Алекс! — Вы и правда он? — спрашивает Руперт. Алекс закладывает ладони в карманы брюк. — Да-да, тот самый. Буря оваций, аплодисменты, будем считать, что все это было, и приступим, наконец, к тренировке. Паук Алекс. Что-то вертится у меня в голове. Это было лет шесть назад, Битву Солнц запрещают смотреть детям до четырнадцати, так что я лишь слышала разговоры взрослых. Парень, который вытянул пустой рюкзак при восхождении на гору. Из двадцати с лишним рюкзаков со снаряжением, Алекс вытащил рюкзак без страховочного троса. Это означало проигрыш, он не мог подниматься дальше, выбывал из игры. Но он играл за любовь, и ради своей возлюбленной он без троса поднялся на нужную высоту, а затем выиграл Битву того сезона. За его отважный поступок и за умение лазать по стене без снаряжения, его назвали пауком. Это все, что я помню о нем. Он легенда, но я никогда не интересовалась особо легендами. Теперь сожалею, потому что знание всех нюансов может спасти мне жизнь. Вот, например, сейчас я вспомнила о пустом рюкзаке. Такой рюкзак могу вытащить и я, а это значит, я должна изо всех сил тренироваться, чтобы быть готовой брать любую высоту без страховки. К сожалению, легко сказать, да сложно сделать. Пока остальные Солнца выполняют разминку, мы трое снова и снова пытаемся подняться по стене. Получилось это только однажды, у Кита. Мы с Ритой едва поднимаемся до половины. Еще этот вездесущий дрон лезет прямо в лицо. Надеюсь, при реальном восхождении, он не будет столь назойлив. — Значит, дядюшка Ромулус? — пыхтя, спрашиваю я. Мне не терпится услышать эту историю. — На самом деле… — Рита хватается за уступ над своей головой. Она маленькая, уступы для неё расположены слишком высоко. Однако, отдаю ей должное, справляется она хорошо. — Его звали Роман Яновски. Лет триста назад мои предки жили в Польше. — Значит, Ромулус Прайм — псевдоним? — спрашиваю я очевидную вещь. — Имя, которое дядя выбрал себе на игре, — отвечает Рита, переводя дух. — И за кого он играл? — спрашивает Кит. Едва ли ему интересно, но этот разговор нужен ему, чтобы не думать о Барри. — За себя, — отвечает Рита с некоторой долей презрения. Я не могу объяснить ее нелюбовь к дяде. — А в чем проблема? Почему ты не любишь его? Рита кривится. — Так заметно, да? Просто, как человек, готовый умереть ради любви, я не могу понять, почему дядя бросил свою невесту из Левых. Она любила его, а он просто захотел денег, вот и все дела. Он победил тогда, женился на Правой, исполнил долг перед обществом. Сейчас у него двое детей. — Давно это было? — интересуется Кит, опускаясь на один уступ ниже, чтобы лучше слышать. — Да лет десять назад, может одиннадцать, не скажу точно. Но я тогда точно была маленькая. Помню только, что мама показывала его на экране, вспоминала, как они вместе росли, плакала. Перед глазами всплывает разговор Ромулуса и Риты на сцене. Он заметил, что Рита похожа на отца, а она огрызнулась, что у нее мамины глаза. Это не был разговор двух далеких знакомых, это был разговор двух рассорившихся родственников. Рита не смогла простить своего дядю за то, что он отрекся от семьи, от всего, чем он дорожил, ради денег и славы. — А где они с Шерил могли снюхаться? — как ни странно, этот вопрос задаю не я, а Кит. Рита качает головой. — Не знаю, дядя Роман не сидит на месте, он любит путешествовать, снимать репортажи в разных потаенных местах Юнкроя. Видимо, в одном из путешествий он и встретил эту стерву. Ноги у нее от ушей, грудь что надо, думаю, дядя Роман думает исключительно об этих частях тела. Чувства он продает и покупает, все в этом убедились много лет назад. Дрон записывает наш разговор, возможно, транслирует его Правому строю. В Левый строй эта запись наверняка не попадет, но я рада, что хоть какая-то часть общества узнает Ромулуса Прайма с его темной стороны. Мы снова начинаем подъем и я в сотый раз убеждаюсь, что из меня не выйдет паучиха Рэд. Мои ноги соскальзывают, я сдираю локоть в кровь, больно ушибаю колено. Мне хочется уже все бросить, когда ко мне подходит тренер и берёт мою ладонь. Он ставит мои пальцы на уступ, фиксирует мою ногу в выемке. — Когда лезешь вверх, не принимай весь вес на пальцы рук, так они быстро устанут. Он кладет ладонь мне на щиколотку. — Почувствуй напряжение в мышце, сократи ее, а потом передай это напряжение мышце бедра. Он хлопает меня по указанному месту. — А теперь собери все это напряжение подобно пружине, и вытолкни себя наверх. В момент толчка ты должна напрячь брюшной пресс и спину. Руки — лишь средство подтягивания. Отталкиваться изначально нужно ногами. Алекс смотрит, как я выполняю его инструкции, получается у меня плохо, но он не может тратить все время лишь на меня, неумеху, поэтому он начинает работать с Ритой, а я повторяю его советы вновь и вновь, пока у меня не начинает получаться. — Хорошо, команда, — Алекс отходит от стенки. — Заканчиваем разминку, все приступаем к подъему! И мы делаем это, опять и опять, пока у меня не начинают дрожать ноги и трястись руки. Наконец, паук Алекс отпускает нас. — Надеюсь, эта штуковина не полетит с нами в душ, — Чарли кивает на вертящегося вокруг нас дрона. — Полетит, — от голоса Мики я подскакиваю, он так неожиданно вырастает позади нас, что даже жутко. — А вдруг вы решите вскрыть себе вены в душевой кабине? Публика должна быть в курсе всего. Единственное, о чем вы можете быть спокойны, запись с этой камеры увидит только один человек, профессионал своего дела. Ему все равно, как вы выглядите, и чем вы там занимаетесь, если это не несет важной информации, касательно самой игры. Он просмотрит видео и, если сочтет его неинтересным, просто удалит. Супер! Я теперь буду ходить в туалет под присмотром какого-то человека. Это так здорово, всегда мечтала разделить этот интимный момент с кем-то еще! Главное при этом не кончать с собой, чтобы не сделать это достоянием всего Юнкроя. Как же я люблю эти игры!