Битва Солнц

— Привет, — слышу я голос Риты. Заставляю себя открыть глаза. Вокруг меня больше ничего не кружится и не двоится. Мы в белой комнате, сидим на скамейке. Рита держит меня за руку, Кит ходит по кабинету. В момент, когда я открываю глаза, он останавливается и внимательно на меня смотрит. — Неженка, — его голос сердитый. — Простое повышение давления напрочь выбило тебя из строя. Ко мне подходит медсестра и надевает мне на руку тонометр. — Сто десять на семьдесят, — говорит она. — Хорошо. Просто принимай эти таблетки утром и вечером после еды, и таких проблем больше не будет. Она вкладывает пузырек с лекарством мне в руку и уходит в дальний угол заполнять какие-то бумаги. Рита помогает мне подняться. Ноги стоят вполне уверенно. — Берись, — в голосе Кита обреченность, когда он подставляет мне свой локоть. Я, должно быть, уже совсем достала его, и возится он со мной лишь потому, что нас связывает обещание помогать друг другу. И, возможно, воля Барри. Жаль, что мы не можем просто дружить с ним, как с Маркусом. Это бы многое упростило. Ну да ладно, я же не могу нравиться всем. И все же, я берусь за предложенный мне локоть и мы уходим из больничного крыла. На обед мы опоздали окончательно, столовая уже закрыта. С чувством полной обреченности мы волочим ноги в спальню. — Эй, Рэд, ты как? — спрашивает меня Саймон, веснушчатый блондин с зелёными глазами. Прежде он ни разу не говорил со мной. — Все хорошо, спасибо, — говорю я, отпуская Кита. Приваливаюсь к спинке своей кровати, и в тот же миг ко мне подходит Амори. Не ожидала, что он начнет разговаривать со мной. Но он не только разговаривает, он принес нам пакет с едой. — Мы захватили для вас поесть, — говорит он, стараясь не смотреть мне в глаза. — Суп прихватить не получилось, но здесь груши и печенье. А еще немного мяса. Он ставит пакет рядом со мной и, не дожидаясь моей реакции, быстро уходит к своей койке. — Спасибо, парни, — благодарит Кит. Они с Ритой садятся рядом со мной и мы некоторое время молча едим, пока остальные смотрят кино по телеку на стене. Мы можем смотреть только канал фильмов, новости и Битва для нас запрещены, каналы, по которым они транслируются, заблокированы. На часах около двух, не знаю, сколько у нас времени до того, как нас снова позовут на тренировки, поэтому стараюсь воспользоваться каждой оставшейся нам минуткой, чтобы хорошенько отдохнуть. — Так почему она? — киваю в сторону Шерил. — Это нелогично. Он ее друг, как он мог указать на нее? — Они учились вместе, — Кит раздраженно машет рукой на дрона, который подлетел слишком близко. — Знакомы с детства. Но никто не сказал, что они такие уж замечательные друзья. Скорее, она хорошая актриса, показала свою человечность. В голосе Кита слышится явная нелюбовь к Шерил. Рита кивает в такт его словам. — Мой болван-дядя мог ей подыграть, чтобы создать хорошее алиби. Ведь «их выход» из-за сцены видели все. Это очень красивая постановка очень продуманного убийства. Мне не по себе от ее слов. Если это правда, то значит, я совсем наивная. Меня легко обмануть. Я все воспринимаю на веру. Возможно, только возможно, Кит, Рита, Маркус — правы. Но это очень надуманная версия. Это значит, что Шерил заранее спланировала убийство. Решила незаметно убрать одного конкурента. Вряд ли она планировала убить конкретно Нолана, он попал ей под руку случайно. Это мог быть кто угодно. Я, Руперт, Рита… Ей было все равно. Как и все равно было тому, кто испортил трос. — Трос подрезала она, — высказываю свою догадку. — Скорее всего, — кивает Кит. — Дрон это заснял, выберемся с игр, посмотрим запись, узнаем наверняка. А что нам остаётся? И, все же, я не буду ненавидеть Шерил, это опасно. Опасно сбрасывать со счетов всех остальных. Я подозреваю ее, потому что она мне не нравится. И Киту, и Рите, и Маркусу тоже. Возможно, мы просто предвзяты к ней. Но Кит прав, запись покажет. А ведь весь прочий мир это уже знает. По крайней мере, Правые, Левым этот момент могли и не показать. Интересно, в районе Серых тоже смотрят телевизор? Нет, нет, я вовсе не хочу это узнавать. Лучше буду жить в счастливом неведении. Касаюсь кольца на пальце. Милый Барри, твоего убийцу мы все знаем, но что нам с этого проку, тебя ведь не вернуть. Улыбнись мне еще раз, прошу тебя, Барри. Почему ты ушёл, почему твое солнце закатилось? Барри… — Наверное, груша — дрянь, раз ты плачешь, — говорит Кит. — Я вспоминала Барри, — объясняю я, отворачиваясь, чтобы он не видел моих слез. Рита кусает грушу, но не жует, она тоже вся в мыслях. Эти игры оказались более жестокими, чем все мы думали. И дело вовсе не в смертях, а в моральном напряжении, которое держит нас всех, не отпуская. — Я знал его всю жизнь, — говорит Кит. — Мне ли не знать, что твориться у вас внутри. Мы должны держаться. Жить. Выжить. Прошу вас, девчонки, подумайте в первую очередь о себе. Барри уже нет, а вам нужно идти дальше. Без него. Он встает, идет к умывальнику и моет руки от сладкого грушевого сока. Кит больше не смотрит на нас, молча присоединяется к остальным и смотрит фильм. Я чувствую себя виноватой. Кит потерял Барри, в первую очередь. Не я. Не Рита. Я не должна вести себя так, словно мне одной больно. Я знала Барри меньше недели, это так мало. Мне просто нужно отпустить его. Он не был моим любимым, не был моим лучшим другом. Он был хорошим товарищем, и теперь его нет. Я должна воспринимать это так. Быть может, тогда будет не так больно… — Цыплятки, время игр! — объявляет Мика, вырастая в дверях. Его круглые бока заполняют все дверное пространство. На лице его идиотская довольная улыбка. Очевидно, этому человеку доставляют удовольствие все наши испытания, все страдания и потери. Рита вскакивает, как ужаленная, расправляет одежду и застывает рядом с умывальником. Девушка сторонится Мики, мне и самой становится жутко, глядя на него. Я не знаю, кто он. Я не знаю какая роль у него в этих играх и в нашей жизни. Его улыбка напускная. Мне кажется, Мика вовсе не прост, он опасен. Рита тоже чувствует это. — Игра? — ворчит Феникс. — А мы чем занимаемся? — Считайте это игрой в Игре, — смеётся Мика. Не нравится мне его смех. Я встаю, мою руки, Мика следит за мной, ожидая подвоха. Подвоха нет, я не собираюсь бунтовать, какой в этом смысл? Я здесь по своей воле, ради победы. Меня держат здесь не стены, дроны или охрана, а я сама. Путь у меня только один — вперед, и что бы распорядители не задумали, я буду выполнять это так хорошо, как только могу. — Так что это за игра? — спрашивает Блэк, вытирая ладони о джинсы. — О, вам понравится, — улыбается Мика. — Гарантирую.