Битва Солнц

В первые дни в пансионе нас сопровождала женщина, Кристина. Она была чужой, это чувствовалось в каждом ее слове, она была несправедлива к Левым, и я за это не то, чтобы ненавидела ее, я ее не любила. После всех наших злоключений я не была бы рада ей. Но когда из одной из палаток выходит Мика, я чувствую истинную радость. У меня нет повода любить его, но мне спокойно оттого, что он рядом. Что-то мне подсказывает, что он бы не допустил ночи Инициации. — Зайчатки, — он разводит руки в стороны и у меня возникает нелепое желание нырнуть в его объятия. Я не делаю этого, разумеется. Никто не делает. Все-таки странно видеть Мику в походном костюме, но есть в этом что-то знакомое. Я уже видела что-то подобное. Слова вырываются с моих губ прежде, чем я могу их осмыслить. — Миколаш Гудков, Солнце. Мика слышит меня, секунду он в легком шоке, затем заливается поддельным смехом. — О, Вы узнали меня, мисс Левингтон, — он подходит и протягивает мне руку. — Позвольте представиться, Миколаш Гудков, Солнце девяносто пятого. Я пожимаю ему руку, а дальше каждый из моих товарищей повторяет это приветствие. Мика — легенда. Был легендой двадцать два года назад. Он был бедняком, его семья пухла от голода. Мика пришел на Битву в неполные восемнадцать, приложил максимум усилий и победил всех своих соперников за девять дней. Девять! Он выполнил все задания на отлично, и пока его соперники только продвинулись к третьему этапу, он уже возвращался домой, к своим близким. Он пропал на многие годы. Все считали, что Миколаш Гудков уже умер. А он здесь, наш наставник-колобок. Я потрясена. Я обрадована. Я могу доверять ему, правда, могу. Тот, кто пережил все это, легко поймет другого. Мика наш друг здесь. Как и Алекс. Пока парни задают Мике тысячу вопросов, я возвращаюсь мысленно в свое детство. Папа, мама, бабушка, я. Брат еще не родился. Мы сидим за обеденным столом, смотрим новости. — В этом году впервые Битву Солнц выиграла девушка, — замечает мама. — Все равно парни крепче и игры с ними ярче, — папа кивает в сторону тумбочки. В простой деревянной рамке стоит фотография парня, которого я не знаю. Я маленькая, чтобы знать. — Твой Миколаш — исключение, — спорит мама. — А девушка-победитель — это большое достижение. — Тоже исключение, — не соглашается с ней папа. — Первая и последняя. Вот увидишь, ни одна девушка больше не победит на Битве. Я очень надеюсь, что мой отец ошибся. Что у меня, у Риты есть шанс. Мне хочется доказать папе, что девушка тоже может стать победителем Битвы. Жаль, но даже если я или Рита одержим победу, мой отец не узнает об этом. Я думаю о маме. Она всегда «болела» за девушек на играх, но что сейчас? Я ушла, не попрощавшись, не предупредив, не подготовив. Ушла на Битву, в которой могу умереть. Моя мамочка, я совсем не подумала о ней. Смотрит ли она игру? Переживает, плачет, осуждает? Хочется попросить у нее прощения прямо сейчас, на камеру. Дрон летает рядом, но я не решаюсь что-либо сказать. Я трусиха. Успокаиваю себя лишь тем, что, возможно, вернусь домой и лично поговорю с мамой. Обниму брата. Или нет. Больше никогда. Сложно делать прогнозы, я пока в середине списка, не в конце, но и не в начале. Многие лучше меня. Победителем станет кто-то из них. — Давайте я покажу вам ваши спальные места, — говорит Мика, наконец. — Пройдемте. Он идет к правой палатке, за ним летят два дрона, один снимает общий вид, другой летает по кругу. В палатке темно, и я не сразу могу разобрать, что и где. Затем Мика хлопает в ладоши и помещение вспыхивает яркими огнями. От этой вспышки у меня болят глаза, но совсем скоро я уже могу рассмотреть все. Кроватей нет, только спальные мешки. И их явно нечетное число. Пока я соображаю, Стив с силой толкает меня в сторону, я падаю и ударяюсь локтями. — Ничего личного, Рэд, — кричит Стив через плечо и садится на один из мешков. Пока я поднимаюсь, большинство спальных мест занято. Рита стоит в недоумении, не зная как ей поступить. — Беги! — кричу я ей, Кит поднимает меня с колен. — Цела? — он действительно волнуется обо мне. Это приятно. Но это же и глупо. Пока он возился со мной, остальные ребята заняли спальные места. Осталось лишь одно. Нас двое. — Не стоило мне помогать, — говорю я грубее, чем надеялась. — Один будет дежурить, верно? — Кит оглядывается на остальных. Он прав. Мест девятнадцать, но этого вполне достаточно, ведь один из нас не будет спать. Шерил заходится смехом, Стив смущённо опускает глаза. — Идем, — парень под локоть ведет меня к спальному месту. — Занимай, я сегодня подежурю. — А вот уж дудки! — возмущается Роджер. — Кто сказал, что вам можно доверять? Откуда я знаю, что вы мне горло не перережете, когда я усну. — Гарантий не даю, — отзывается Феникс. — Так, ребятки, — Мика призывает к тишине. — Бросьте паниковать, в моем лагере никому горло не перережете! Вас будут охранять. — И все же, я подежурю, — говорит Кит тихо, ставя рюкзак рядом с моим. Мика пожимает плечами и уходит. Через десять минут нас зовут «на обед». Обед у нас сегодня уже был, но мы с удовольствием съедаем грибной суп и печеный картофель. Тут кормят даже лучше, чем на первой базе, хотя условия для жизни здесь обещают быть хуже. После обеда мы не спеша пьём горячий шоколад у костра и наблюдаем за скворцами, у которых здесь гнезда. Блэк то и дело тянется пальцами к большой красной шишке у себя на шее, его лицо искажено болью, на висках капли пота. Укусы ос могут быть нестерпимыми, уж я это знаю. Рита пытается рисовать на блокнотном листке, но, видимо, не очень довольна работой, потому что-то и дело бросает листки в огонь. — Это безнадёжно, — выдыхает она. — Я не смогу передать нашу историю так, как сделал бы это Барри. — У Барри был талант от рождения, — говорит Кит. — Но если хочешь сохранить эти моменты для потомков, можешь писать прозу. Рита пожимает плечами. — Да, я попробую, — говорит она и закусывает кончик карандаша. — Главное начать, верно? Потом легче пойдет? — Не пробовал, — качает головой Кит и бросает в огонь маленькую ветку. — Думаю, начни с рассказа про себя, — предлагаю я. — Да, так и сделаю, — соглашается Рита, поджимает под себя ноги и уходит в свои мысли. — Чем мы тут будем заниматься, как думаешь? — спрашивает меня Кит. Я не знаю, я никогда прежде не видела Битвы и не имею даже малейшего представления о том, что может нас ожидать. — Научат выживанию, наверное, — говорю я наобум. Мое предположение пространно, так что можно считать, что я вовсе ничего не говорила. — Прости, рыжая, — Кит не поднимает головы, смотрит на свои ботинки. — За что? Кит не сделал мне ничего плохого за все это время, за что он извиняется? — Я предложил тебе пойти на Битву. Ты рискуешь жизнью оттого, что я этого захотел. — Нет! — я даже не замечаю, как подпрыгиваю. — Это только мое решение, Кит! Разговоры вокруг нас прекращаются, я замечаю это, и мне неловко. — Я сама хотела этого, ты знаешь. Сперва из-за Бэна, а потом из-за инициации. Дрон летает вокруг, но мне все равно. — Ты не изменишь мир, даже если победишь, — говорит мне Кит и тянет за руку, усаживая меня рядом с собой. Он прав, конечно, но я не хочу признавать этого. — Если все мы будем говорить: «ничего не выйдет, не будем даже пытаться», то ничего, и правда, не изменится. А я хочу попробовать. — Рыжая, не надо… — Кит кивает в сторону дрона, но я ничего не могу с собой поделать, слова так и лезут из меня. — Я хочу помочь таким, как та девушка с Инициации. — У Кэтрин просто депрессия из-за выбывших, — выручает меня Маркус. Теперь я выгляжу не мятежной, а расстроенной. Они правы, высказывания подобные моим могут быть расценены, как подстрекательство к революции, а от этого могут пострадать мои родные. Почему я сначала говорю, а уж потом соображаю? В этот раз Маркус выручил меня, но впредь я должна лучше следить за своим языком. — Ты прав, — я ухватываюсь за протянутую мне руку помощи. — Просто сейчас выбыл Амори, и я все думаю о Барри и о том, что он сделал для парня, который все равно дальше не прошел… — Амори жив, Барри отдал жизнь за это. Не за победу Амори — за жизнь. Это не было зря. Кит впервые говорит об этом после смерти Барри. Не знаю, насколько он сам верит в то, что только что сказал. Я сильно сомневаюсь, что смогла бы видеть смысл в смерти своего лучшего друга. Смерть вообще не бывает со смыслом. Поэтому-то я и хочу сделать в этом мире хоть что-то хорошее, что-то важное. Хочу хотя бы в жизни видеть смысл. Что я сделала важного на сегодняшний день? Присматривала за братом? Работала? Все так живут, в этом нет ничего особенного. А я хочу чувствовать, что сделала нечто… Спасающее, что ли. Но пока я лишь смотрю, как чьи-то жизни рушатся, но не сделала ровным счетом ничего, чтобы помочь. Я не помогла девушке с Инициации, не помогла Нолану, Барри. Я слабачка, трусиха, я вовсе не боец, да ко всему прочему полная дура. Треплю языком, подвергая опасности свою семью. Не знаю вообще, как мои друзья водятся со мной-непутевой. — Блэк, ты как? — меняю я тему, парень тычет указательным пальцем в огромный шишак. — Ощущение, словно эта оса в меня своих личинок всадила, — он пытается смеяться, но ему явно больно. — Уверен, здесь есть врачи, — говорит Феникс, кивая в сторону двух остальных палаток. Мы мало кого видели: Мику, Алекса, повара, парней из охраны. Уверена, доктор здесь тоже есть. Но Блэк лишь качает головой. — Пройдет само, не впервой. Зря он так, очень зря. Шишка на его шее, правда, очень страшная. Вот оно! Вот мой шанс сделать в этой жизни что-то хорошее. Я не доктор, вылечить его я, конечно, не смогу, но я могу подтолкнуть его к лечению. — Блэк, а ты уверен, что это была оса? — спрашиваю я. Посеять в нем сомнение, убрать уверенность, заставить задуматься. Наступает минута молчания. — Ну, я не видел, что это было, — говорит он, наконец. — Может быть и не оса. Я не знаю. Так и есть, Блэк не уверен. Теперь его будет легче убедить в необходимости лечения. — Сходи-ка ты к врачу, — говорит Чарли, поднимаясь. Протягивает Блэку руку. Да, я рассчитывала именно на это. Блэк сдается, принимает руку Чарли и они бредут в сторону палаток. Я тоже встаю. — Рыжая, перестань играть в спасителя, — говорит мне Кит. — Оставайся здесь. С чего он вообще решил, что я встала для того, чтобы пойти за Чарли и Блэком? Ну да, я поднялась именно поэтому, но откуда ему было об этом знать? И с чего он вообще решил, что может мне указывать?! — Не волнуйся, меня не съест злой и страшный серый волк! — я злюсь на него. С чего он вообще взялся меня контролировать? Не верит в мои силы? Больно мне нужна его вера! Я ухожу не оборачиваясь, Блэк и Чарли как раз скрываются внутри одной из палаток. Я захожу следом, а несколькими секундами позже входит Маркус. — Кит велел за тобой пригядывать, — говорит он тихо. Я закатываю глаза. Есть забота, а есть контроль, и я ощущаю именно контроль. В палатке помимо нас еще четверо. Трое совсем молоды, возможно, чуть старше нас. Два парня и девушка. Они сидят за столом и что-то пишут. Четвертая, женщина в больших очках в синей оправе, направляет на шею Блэка свет переносного светильника. — С чего вы решили, что за мной нужно присматривать? — спрашиваю я тихо. — Многие из нас не погнушаются убийством, — Маркус берёт меня под локоть. — Кит просто хочет знать, что с тобой все в порядке. Пока я думаю, что бы ему такое ответить, женщина с обеспокоенным лицом отстраняется от Блэка. — Я не знаю, что укусило Вас, — говорит она, — но оно было ядовито. После ее слов остальные трое отрываются от своей писанины и окружают Блэка. Они что-то шепчут друг другу, затем один из парней отходит к стене и открывает аптечку, набирает странную зеленую жидкость в металлический шприц. — Мы вколем Вам лекарство, которое очистит вашу кровь настолько, чтобы Вы могли прожить еще один день, — женщина говорит мягко, дружелюбно, но ее слова вызывают ужас. Один день? Всего один день?! Блэк, такой большой и сильный, напуган. — Не волнуйтесь, — успокаивает его женщина. — Вас доставят в столичный госпиталь, а там уже определят, какое именно насекомое вас укусило и подберут подходящее лекарство. — Он вернется на Битву? — Чарли задаёт очень правильный вопрос. — Боюсь, что нет, — качает головой женщина. — Ему потребуется неделя реабилитации, Битва ждать не будет. Блэк криво улыбается. До него дошла вся глупость ситуации. Не враг, не зверь, не рейтинг. Его победило простое насекомое. Это ужасно, самый несправедливый уход. Блэк был нашим негласным лидером, у него были высокие баллы, справедливо высокие. Он мог бы победить. А теперь он уходит. Просто потому, что маленькая букашка укусила его. Рука Маркуса ложится на мое плечо. Интересно, теперь нашим лидером станет он? Хотя, неважно. Важно лишь то, что большой крепкий парень передо мной плачет. Плачет и смеётся. Это жутко, я не могу больше смотреть на это, прячу лицо у Маркуса на груди. На месте Блэка могла быть я, любой из нас. Сила и ловкость еще не самое главное на игре. Важна удачливость. Стража по периметру базы не спасет от таких насекомых, неделя в лесу может оказаться более страшной и опасной, чем мы думали.