Битва Солнц

Я наверху. Мне даже не верится, что это произошло. Я на скале. Маркус тоже. Кит помогает Рите преодолеть последний метр. Вокруг нас уже кипят страсти и дроны направляют на них все свое внимание. За нами наблюдает только один. Ждет сенсации. Что Кит сбросит Риту в пропасть. Что я воспользуюсь тем, что он сидит на самом краю и пинком ноги отправлю его вниз со скалы. Что Маркус прирежет меня своим длинным ножом. Как бы не так. Такого не будет. Мы, пусть и соперники, но никогда не причиним друг другу вред. — Какого черта ты сделал?! — Феникс держит Декстера под прицелом своего лука. — Избавился от троих соперников, — равнодушно пожимает плечами Декстер и делает шаг навстречу Фениксу. — Не выстрелишь, кишка тонка. — Да неужели? — отзывается Феникс, мешкая. Внезапно он принимает какое-то решение, отводит лук немного вниз и в сторону, и стреляет. Декстер орет от боли, стрела попала ему в колено. Феникс поступает вполне гуманно. Декстер не может продолжать игру, но остается жив. Это больше, чем он сам предложил Тому, Зигу и Колину. Хорошие были ребята. Как и Чарли. Я не успеваю скорбеть по ним, слишком многие выбывают в один день. Да, эта Битва весьма зрелищна, нечего сказать. Но я не могу найти оправдания всем убийствам. Жажда лучшей жизни не должна превращать нас в монстров. Счастье одного не должно строиться на костях других. Вертолет прилетает слишком быстро, команда врачей прилетела за Декстером. — Трое упавших живы? — спрашивает Ламберт одного из них. — За ними прилетали не мы, так что не знаю, — отвечает доктор, избегая смотреть нам в глаза. Декстера забирают. — И что теперь делать будем? — спрашивает Шерил. Вопрос очень правильный, мы в незнакомой части леса, без карты и коммутаторов, среди нас есть те, кто не гнушается убийством. Что нам делать теперь? Куда идти? Чего ожидать? Как выживать? — Постараемся выжить, — отвечает Маркус, обнимая Шерил за талию. Мне этот жест не нравится, но я не могу объяснить почему. Кажется, что Маркус предает нас. Но он сто раз прав, стоит поддерживать мнимую дружбу с врагом. Его «роман» с Шерил может оказаться полезным. Нас четырнадцать. Это все еще много, но в то же время уже и мало. У меня тринадцать соперников. Трое из них мои друзья. Еще одному я доверяю. Феникс. Он, хоть и земляк Шерил, но больше товарищ Маркуса. Также есть Шерил, ей я не доверяю, есть Роджер и Чейз, их я считаю опасными. Насчет остальных я все еще не определилась. Стив вызывает двоякие чувства. Он легкомысленный и пошловатый, но при том дружелюбный и простой. Кажется, он не из тех, кто станет хитрить. Хотя Чейз и Декстер тоже не хитрили. В своих поступках они были весьма прямолинейны. Выбор у меня небольшой, я иду за Маркусом, рядом со мной Рита, по другую сторону от нее Кит. Я стараюсь держаться на расстоянии от него. Несмотря на нашу, вроде как, укрепившуюся дружбу, я чувствую себя немного неуютно рядом с ним. Возможно, от его желания держать меня под своим контролем. Мне так же приходиться терпеть общество Шерил, которая теперь держится рядом с Маркусом. Всю прошлую неделю они уединялись вечерами. Пусть начинались их отношения с желания Шерил насолить мне, а Маркуса — выведать у Шерил секреты, они, кажется, нашли взаимное удовольствие в своем «сотрудничестве». — Просто рядом с Шерил мне не так паршиво, — объяснил мне Маркус. Не знаю, с чего он вообще передо мной оправдывался. Он зовет меня «сестрёнкой», но это вовсе не значит, что он должен, как с сестрой, делить со мной все секреты. Я бы не обиделась, если бы он не обсуждал со мной свои «подвиги». Хотя не сказать, что сильно страдаю от его откровений. Просто… Для девушки, которая впервые поцеловалась с парнем две недели назад, мне сообщают уж слишком много интимных подробностей. Но я рада за Маркуса, с тех пор, как мне каждую ночь снится Бэн, целующий другую, я бы и сама рада была занять себя чем-то, что бы позволило чувствовать себя «менее паршиво». Я не знаю, почему мне до сих пор снится человек, который даже моим парнем не был. Человек, который сейчас благополучно женат и который даже думать забыл обо мне. Я любила его, вот ответ. Я готова была ради него пойти на Битву. Я пошла на нее, в итоге. Но не ради него. Хотя… Он бы мог ждать меня сейчас. А я бы стремилась к нему всем сердцем, ради него преодолевая все преграды с двойным воодушевлением. А вместо того я ношу на пальце кольцо от парня, который знал меня всего три дня, но все же любившего меня, пусть и как друга. В чувствах Барри было больше искренности, к сожалению. Лишь один день Бэн не снился мне. В тот день у меня поднялась температура, я бредила. Кит сидел со мной всю ночь, держал мою голову у себя на коленях. Так вот, при всем моем бреду Бэн мне в ту ночь не снился. И бабушка не снилась. Вообще, ни один кошмар. Проснулась я отдохнувшей и почти полностью здоровой. Но та ночь была исключением, тогда у меня была температура. Она отогнала моих демонов. Сегодня же ночью, я уверена, я снова буду наблюдать за тем, как Бэн целует свою жену. Ту, которой был готов изменять со мной. Ту, которую не любил, но которую предпочел. Это мой личный ад, ему нет конца. И все же, надеюсь, однажды ночью я перестану видеть его. Когда-то мое сердце и мой разум все же отпустят Бэна. — Интересно, ночи здесь холодные? Рита уже сейчас ежится, а я вздрагиваю от осознания того, что я сама об этом вовсе не подумала. Ну конечно, палаток у нас с собой нет. Но у нас нет и цели. Пожить десять дней в лесу. Мы можем вовсе не перемещаться, сидеть все десять дней на месте. Найти только источник воды и место для охоты. Оставаясь все время на одном месте, мы можем в первый же день, сегодня, построить палатки из ветвей и мха, и жить в этих жилищах до окончания этого этапа. Но что-то мне подсказывает, так просто все не будет. Зрители и так целую неделю смотрели только за тем, как мы метаем ножи да я маюсь с температурой, еще десять дней унылой лесной жизни, пусть и разбавленные четырьмя убийствами, они не перенесут. Нас ждет что-то особенное, странное и страшное. Я должна быть готова к этому. Готова к тому, что лес не будет дышать дружелюбием, а мои сотоварищи — водить со мной хороводы. — Мы согреем друг друга, — уверенно обещаю я, Рита кивает. Она заметно приободрилась, хотя ее все ещё трясет от пережитого. Потерять четверых друзей одним махом не так-то и легко. Еще целых десять дней мы не будем знать, выжили ли они. Надеюсь, Алекс не станет скрывать от нас их состояние. В конце концов, он же передал нам послание от Блэка: «Братцы, я в порядке, это была Чернокрылая Золотница, яд вывели, обещаю прожить сто лет. Вам всем удачи. Вы все достойны». Может быть нечто подобное чирканет для нас Чарли? Или Колин? Зиг? Том? Я надеюсь, мы получим письма от всех четверых. — И что мы будем делать эти десять дней? — спрашивает Рита, поддевая носком ботинка еловую шишку. — Охотиться на зайцев, собирать ягоды, отбиваться от медведей, — с улыбкой отвечает Маркус. Он говорит ужасные вещи, но они пророческие. Нравится мне или нет, но нам придется выживать, борясь с погодой, дикими зверями, ядовитыми насекомыми и голодом. И за всем этим будут наблюдать скучающие Правые. Они будут выбирать фаворита по критериям, понятным лишь им. Люди, оценившие предательство Роджера в высший балл, будут ждать крови и страданий. Чтобы победить, я должна стать лучшей из лучших. Чтобы победила Рита, мы все должны приложить массу усилий. Блэк должен был победить в этом году. Не хорошо радоваться, но уход Блэка дает надежду более слабым игрокам. Возможно ли это, чтобы насекомое контролировалось распорядителями? Могла эта самая Чернокрылая Золотница ужалить Блэка по приказу высшей инстанции? Я не удивлюсь, если так оно и есть. Если распорядители на самом деле направляют игру по нужному им пути? Тогда, как бы я не старалась, победит тот, кого они сами выберут на эту роль. Если, конечно, кто-то вроде Чейза или Роджера не убьет его раньше. Если я права, если победителя выбирают заранее, то я еще могу постараться стать им. Я лишь должна говорить и делать то, чего они хотели бы. Должна быть Правой в их глазах. Долой разговоры о несправедливости и ущемлении. Я смогу думать об этом потом, получив силу что-то изменить. До тех пор я должна стать милой и во всем согласной. Только как это сделать, если из меня так и брызжет презрение и несогласие? Восхищаться мудростью нашего правительства? Мою неискренность сразу почувствуют. Нет, это не вариант. Легче влюбить в себя публику, заработать высшие баллы в их голосовании. Или показать Алексу, что я заслуживаю хорошей оценки. Только вот ничего я не заслуживаю. Я не самая сильная, не самая смелая, не самая ловкая, не самая умная. Я не веселая, не остроумная, не влюбленная. Я не вызываю вообще никаких эмоций. Не даю пикантных кадров, как Шерил, не вызываю симпатии своей добротой, как Рита. Я не интересная, не красивая. Я яростная и грубая. Нет, мне никогда не стать фаворитом ни у распорядителей, ни у публики, ни у Алекса. — Ставлю яблоко на то, что Чарли выживет, — говорит Стив, нарочно подойдя ближе к Чейзу. — Кусок хлеба на Колина, Тома и Зига, — подхватывает Роджер. — Не-а, Том падал с большей высоты, чем остальные, ставлю свой хлеб на то, что Том разбился насмерть, — Урия трясет свой рюкзак. — Том летел с большей высоты, но колышек Колина его придержал. Когда колышек вылетел из скалы, выше всех был Колин, а Том, как раз-таки, был ниже всех. Так что ставлю три стрелы на то, что Том выжил, — спорит Элиас. Мне не по себе, предмет их спора ужасен. Я надеюсь, что все четверо выжили, но ставить на это кажется отвратительным. — Ставлю свой нож на то, что если вы не заткнетесь, делать ставки будет некому, — это Маркус, прекращает их жуткие торги. Чарли был его товарищем, с остальными тремя Маркус тоже общался. Если эти ставки неприятны мне, Маркусу они, наверное, вовсе невыносимы. К счастью, его слова заставляют всех замолчать. Судя по солнцу над нашими головами, время близится к обеду, а мы пока даже не нашли источника воды. Если так пойдет и дальше, мы вынуждены будем останавливаться на ночлег прямо посреди леса. Неплохо бы построить себе на ночь жилище, но может статься так, что на это не будет времени. — You one in a million, — заводит Стив, подобравшись ближе к Рите, она смеется. Не знаю, внимание со стороны Стива вызвало бы у меня напряжение, но Рита, кажется, смеётся искренне. — Надо же, ОНО опять поет, — закатывает глаза Шерил. Стоит заметить, что для Риты он выбрал совсем другую песню. Интересно, если бы Стив пел для меня, что бы это было? Я, по крайней мере, довольна, что для моей подруги он выбрал более приятные слова. Одна на миллион, Рита правда такая, особенная. Хрупкая. Милая. Добрая. Ее маленькая ладошка дает мне ощущение безопасности, защиты. Я рада, что судьба посадила меня именно в тот автобус, а потом привела именно в ту комнату. Мне жаль, конечно, что Рита рискует жизнью на этой безумной Битве, но я так же ощущаю и эгоистичную радость, что она рядом. — Мы поняли, Стив, она одна на миллион, — устало тянет Кит, вытесняя Стива из нашей компании. Он что, ревнует? Влюбился в Риту? Да, ее, конечно, есть за что любить, но она здесь борется за счастье со своим парнем, так что у Кита нет шансов. Мне жаль, если это так. Я сама не по наслышке знаю, что такое безответная любовь, так что такой участи Киту не желаю. — Я не против, — смеётся Рита, подпевая Стиву. У нее очень красивый голос. Знает ли она, что сейчас поднимает свой рейтинг в глазах зрителей? Пой, Рита, пой. Пой громче, пусть тебя слышит весь Юнкрой! Но, к сожалению, в эту секунду к их пению примешивается голос волка. Рита умолкает, Маркус достает свисток. — Не нужно, — останавливает его Ламберт. — Пусть подойдут ближе. Сейчас мы при оружии. Подстрелим одного, будет нам обед. Есть волка? Все равно, что есть собаку. Гадость, как мне кажется. Но это может быть единственная наша еда на сегодня, так что может быть Ламберт и прав. Вой повторяется, и я понимаю, что должна делать. Чтобы поднять свой рейтинг, этого волка должна убить я.