Битва Солнц

Легко сказать, да сложно сделать. Мой запал быстро сгорает, в течении еще целого часа волки не появляются. Я устаю их ждать, мое напряжение спадает. Я ужасный охотник. Я не умею поджидать жертву, не знаю как загонять ее. Всю свою жизнь я провела в поле. Да, я хорошо орудую серпом, но и только. То, что за последнюю неделю я научилась метать нож и кое-как стрелять из лука, не делает меня профессионалом. Я могла бы изрубить волка на кусочки, но во-первых у меня нет серпа, а во-вторых волк убил бы меня раньше. Его зовут Трой, парня с выбритыми висками и тремя сережками в левом ухе. Я вижу его словно впервые. То, как он готовится к бою, нащупывая стрелы в своем колчане. Он более подготовлен, чем я. Волков нет еще. И будут ли? Они могут нас пугать, разрывая воздух своим протяжным криком, и это может быть все, чего они от нас хотят. Просто напугать. Но я очень надеюсь, что это не будет «просто». Почему? Нам нужна какая-никакая пища, а мне нужна возможность стать кем-то большим, чем я есть сейчас. Хорошо хоть мы не стоим на месте, а продолжаем двигаться, потому что мы бы попросту потеряли драгоценное время. Между тем мы успели сменить гористую местность подлеском, затем чащей и вот, наконец, я слышу шум бегущей воды впереди. — Вода! — вскидывается Стив. — Не торопись, — остужает его пыл Маркус. — Возле воды могут быть звери. Он говорит, как Блэк. Мне не хватает Блэка. Неделя после его отравления прошла, он должен уже быть дома. Только где этот дом? В районе Серых? Есть ли там телевизор, чтобы следить за нашей Игрой? Есть ли у него время делать это? Волен ли он исполнять свои желания? Возможно ли там вообще существовать? Неожиданно близкий вой разрушает мои мысли. — Они здесь, — Роджер тычет своим луком в сторону, из которой мы пришли. Действительно — двое волков, черный и серый, очень крупные. Они похожи на тех волков, что уже встречались нам, но что-то отличает тех от других. Я понимаю, что именно почти сразу — скорость. Эти волки не стоят в стороне, подбираясь для броска, они бегут, ощерившись. Они собираются нас убить. Прежняя моя цель — убить волка, чтобы заработать очки — испаряется. Теперь мне важно лишь одно — убить, чтобы выжить. Рита свистит в свисток, но этим тварям нет никакого дела до раздающихся звуков. И дело не в свистке, он исправен — волки другие. Маркус заряжает лук тонкой металлической стрелой. Я делаю то же самое, но я не так быстра. Волк будет тут прежде, чем я прицелюсь. Нет, я отбрасываю бесполезное сейчас оружие и выхватываю нож. Он у меня один, у меня есть два варианта — бросить нож наугад, надеясь попасть в какой-то жизненно важный орган зверя, либо же сохранить нож и попытаться отбиться от острых зубов. В обоих вариантах я скорее всего труп, поэтому меня, как это бывало прежде, просто заклинивает. Я стою не в силах сообразить, что мне делать дальше, в то время как две огромных туши подбираются все ближе. Маркус выпускает стрелу, Ламберт, Роджер и Клод тоже. Элиас метает нож. Волки продолжают бежать, у обоих в шеях торчат стрелы, у черного ножом отсечено ухо. Рита кричит, бросая нож в пустоту, он падает прежде, чем достигает волка, Кит защищает ее своим телом в то же время тянет меня за рукав. — Рыжая, сюда. Куда — сюда? За его спину? Прикрыться его телом лишь для того, чтобы умереть на минуту позже? Нет, я на это не согласна. Меня семь дней учили метать нож. Я делала это хорошо, я лишь должна сосредоточиться. Но как же это сделать, когда мохнатая тварь все ближе? Феникс и Стив метают ножи в тот же момент, что и я. Затем летит стрела, пущенная Шерил. Но я слежу лишь за своим ножом. Для меня все происходит и слишком быстро, и слишком медленно. Не знаю, как это может происходить одновременно. Я вижу как нож делает оборот вокруг своей оси, как и Земля совершает ежедневный оборот, а затем лезвие впивается в серую морду, в область между глазом и носом. Стрела Шерил и еще один нож также пронзают серую тушу. Не знаю, чей бросок принёс больше вреда зверю, но тот падает, Маркус в ближнем бою перерезает черному волку горло, в то время, как нож Кита вонзается волку в глаз. Все кончено. Мы спасены. Но почему нет радости и облегчения? Это что — руки трясутся? — Жива? — Маркус трясет меня за плечо, он весь в волчьей крови. Заставляю себя поднять на него глаза, даже это сейчас трудно, и медленно киваю. — Лады, — Маркус хлопает меня по плечу и идет свежевать волка, и в следующий миг я, сама не помню как, оказываюсь в объятьях Кита. Он гладит мои волосы и говорит, что все уже хорошо, и он прав, все хорошо. Я начинаю приходить в себя, колени перестают дрожать. Шерил истерически смеётся, ходя кругами. Нервы сдали не только у меня. Мы разводим костер на небольшом пригорке, парни возводят вокруг нашего лагеря частокол, мы с Ритой и Шерил закрепляем клеенку между тремя елями. Зеленые лапы и самодельный навес защитят нас от дождя, но не от ветра. Удачливый Урия находит в своем рюкзаке спальный мешок но, разумеется, не станет ни с кем делиться. Мы просто устилаем землю вокруг костра еловыми ветками и мхом, садимся ближе к костру и долго смотрим на огонь, ничего друг другу не говоря. О чем они все думают? Лично я сейчас скучаю, что удивительно, по Чарли. Мне не хватает его «чувак» и его солнышка, восходящего над бровью. Он был добр ко мне, никогда не смеялся надо мной, поддерживал. Его убил Чейз. А если и не убил, то покалечил, отправил в район Серых, в жуткие условия не жизни. Чейз оценил свою победу выше жизни товарища. Как мне реагировать на него? Вероятно, как и на Роджера и Шерил, с опаской. Шерил… Она сидит, прижавшись к Маркусу, а он обнимает её правой рукой. Мне это не нравится, она плохая, она не пара Маркусу. Хотя… С чего это я взялась судить, кто хороший? — Эй, парни, — первым за долгое время, подаёт голос Феникс. Мы все устремляем на него усталые взгляды. — Давайте поклянемся, что больше не будем убивать друг друга. В его голосе усталая обреченность, и он полностью прав. В диком лесу мы все умрем и так, ни к чему еще и предавать друг друга. Когда перед тобой в походном казанке тушатся куски волчьего мяса, а возле костра сохнут шкуры, ты понимаешь необходимость держаться в команде. Но наша сплоченность закончится очень быстро. В тот момент, когда начнем решать, кто возьмет себе шкуры вместо одеяла. — Согласен, — первым отвечает Урия, затем переводит взгляд в нашу сторону. На меня, на Риту? На Риту. — Ты такая маленькая, замерзнешь быстро, — говорит он и хлопает ладонью по спальному мешку, на котором сидит. — Ты можешь спать со мной. Обещаю, приставать не буду. Рита ищет одобрения у нас с Китом, Кит легонько кивает. — Хорошо, спасибо, — соглашается Рита и в момент собирает свои вещи, перебираясь на теплую ткань мешка. Урия накрывает ей плечи уголком спальника и она заметно расслабляется, до этого дрожала, как и все мы. Первый акт доброй воли произошел. Возможно мы действительно сможем сосуществовать. Волчатина жесткая и жилистая, а еще вонючая, но я ем ее с листьями мяты, которую мы нашли неподалеку, и это хоть немного улучшает вкус. — Я подежурю первым, — вызывается Ламберт. Если прежде мы делали это из недоверия друг к другу, то сейчас это жизненная необходимость. Дроны не спасут нас, даже если бы захотели. Мика или Алекс не придут на помощь, как это случалось на битвах в предыдущие годы. Я сама этого не знаю, но Рита рассказывала. В любом случае, этот год первый в наших условиях. Мы играем насмерть. Каждый зажимает в руке нож перед тем, как опуститься на импровизированную подстилку. Ламберт даже не садится, ходит вокруг нас, всматриваясь в ночь. Справа от нас река, вокруг сплошной лес. Медведей мы не видели, но это не значит, что их нет. Мы чудом справились с двумя волками, а что было бы, если бы они напали стаей? Распорядители не хотят нас пока убивать, потому волков было лишь двое. Но даже один модифицированный медведь может перебить нас всех в одно мгновение ока. — Смотри только в огонь не свались, — слышу я комментарий Кита, когда придвигаюсь ближе к огню. — Постараюсь, — я даже не злюсь на шутку Кита, потому что он прав, я могу крутануться во сне. Но если отодвинуться дальше, будет жутко холодно. Я поставила за спину рюкзак, но он не спасает от ночного ветра. Рита греется в мешке, Шерил в объятьях Маркуса уже, кажется, даже уснула, а я лишь слушаю стук зубов. Свой и соседей. — Не сочтешь за домогательство, если я лягу ближе и обниму тебя? — спрашивает Кит тихо, поворачиваясь на спину. Он лег рядом со мной, дальше от костра, а значит, ему даже холоднее, чем мне. Вместо ответа я перекатываюсь к нему лицом и убираю рюкзак, стоящий преградой между нами. Кит тотчас передвигается ближе, стявя оба наших рюкзака себе за спину. Он замерз даже сильнее, чем я себе представляла. Я крепко сжимаю его ладони в своих, на что парень лишь фыркает. — Я собирался греть тебя, а не наоборот. Меня? Зачем? Ему ведь холоднее. Хотя, возможно мальчишки никогда не признаются в своих слабостях. — Предлагаю греть друг друга, — отвечаю я, сильнее прижимаясь к нему всем телом. Поза неудобная, мой нос вжался в его грудь, а его подбородок давит мне на лоб, но мне сразу становится теплее и Кит тоже заметно согревается. — Давай не так, — говорит Кит, приподнимаясь на локтях и расстегивая куртку. Он запускает меня внутрь, ближе к телу и накрывая сверху куском куртки. Мне тепло. Мне спокойно и безопасно. И почти удобно. И еще со мной запах его тела, который всегда действовал на меня расслабляюще. Поэтому ничего нет удивительного в том, что я моментально засыпаю.