Битва Солнц

Острие ножа тычется мне в живот. Меня решили убить пока я сплю? Открываю глаза, ожидая увидеть кого-угодно. Но нет. Это мой собственный нож, зажатый в моей собственной руке. Должно быть среди ночи я опять вооружились. Между ветвей проглядывает серое утро, я ощущаю свежесть росы и слышу далекое пение просыпающихся птиц. Кит все ещё спит рядом, но теперь я повернута к нему не лицом, а спиной. Одна из его рук — под моей головой, вторая — на талии. Это странно, прежде я никогда не спала с кем-то, лишь дважды — один раз с Маркусом, второй раз с Китом же. Но все равно я никак не привыкну к тому, что чужие руки касаются моего тела. Кит теплый, остальной мир вокруг меня свежий и прохладный. Чтобы сохранить тепло мне хочется сильнее погрузиться в его объятия. Но я не делаю этого. Не такие уж мы близкие друзья, чтобы обниматься, а еще я не хочу его разбудить, поэтому как мне не холодно или неудобно, я продолжаю лежать без движения. Костер почти догорел, но Стив, который сейчас дежурит, не виноват. У нас просто закончились заготовленные ветки, а Стив не может оставить свой пост и собрать еще. Да я бы и сама носу не показала в ночной лес. Трой просыпается первым, они со Стивом обмениваются кивками и Трой уходит к реке. В его руке зажат нож, на случай случайного зверя. Теперь я и сама чувствую, что хочу в туалет, но я все еще не хочу разбудить Кита. Для того, чтобы увидеть Маркуса или Риту мне требуется повернуть голову, поэтому я могу только гадать как у них дела. Несмотря на вчерашнего волка, в животе урчит от голода, ведь я смогла заставить себя съесть совсем мало этого ужасного мяса. И все же сейчас я не отказалась бы даже от него. Мои глаза находят казанок полный мясных кусков. Мясо сейчас уже холодное, заплывшее жиром, но я съела бы даже его. — Только меня не съешь, — слышу я тихий шепот Кита за моей спиной, и его рука смещается мне на живот. Я сбрасываю ее и резко встаю. Мое тело ноет от неудобного лежания. Я пытаюсь сказать что-нибудь остроумное, но тут возращается Трой, в его руках зажаты влажные от росы ветки. Будет много дыма, но это лучше, чем ничего. Дрон кружит вокруг, как назойливая муха. Да, ведь это так интересно — снимать людей, растрепанных и растерянных после сна. Лагерь поднимается ото сна, мы умываемся водой из ручья, чистим зубы одним тюбиком пасты на всех. Нам не разрешили взять больше, так что скоро и ее не будет. Шерил садится у воды брить ноги. Не понимаю только зачем, она же в брюках и будет в них ближайшие несколько недель. Или волки не станут есть тех у кого с ногами порядок? Впрочем, это личное дело Шерил. Мы с Ритой успокаиваем пересохшую кожу лица кремом из маленького тюбика, и только после всех процедур, наконец, идем завтракать. Клод к тому времени разогревает волчье мясо и сегодня оно мне уже не кажется таким ужасным. У нас еще сохранился хлеб, и я позволяю себе отломить кусочек. С хлебом мясо вкуснее. — Шкуры почти высохли, — проверяет Элиас. — Через одну ночь кто-то из нас сможет взять себе теплое одеяло. — Нужно убить еще парочку, — жуя говорит Маркус. — Шкуру захотят все, нельзя допустить, чтобы это испортило наши отношения. Он озвучивает мои собственные мысли, и многие кивают, соглашаясь с его словами. Я пью горячую воду с листочками мяты и задыхаюсь от дыма, глаза слезятся. Но в этом есть и плюс — дым отгоняет насекомых, так что в ближайшее время нас не ожидает участь Блэка. Звук вертолета привлекает всеобщее внимание и очень скоро мы видим черную тень. Маркус и Урия вскакивают на ноги. Обеспокоены мы все, потому как никто не говорил о том, что к нам будут прилетать. кто? Вертолет не совершает посадку, здесь просто нет места для этого, но со спущенной лестницы спускается человек. Мы все, огибая частокол, бежим в ту сторону, к реке. Я надеюсь, что это Алекс. Или Блэку разрешили вернуться на игру, или кто-то из упавших ребят уже в состоянии вернуться. Но нет, уже со спины я понимаю, что это не Алекс, не Блэк и даже не Чарли. Это Декстер. Его я ожидала здесь увидеть меньше всего. Феникс достает стрелу. Декстер оборачивается в нашу сторону с сияющей улыбкой на губах. — Ты же не станешь повторять этот трюк дважды, верно? — говорит он весело и стучит по колену, которое Феникс вчера прострелил. Раздаётся металлический звук. — А ведь было больно… какое-то время. Декстер машет вертолету и тот улетает. Возле Декстера крутится персональный дрон. — Зачем ты здесь? — задаёт вопрос Роджер, Декстер ведет плечами. — Разумеется играть, — отвечает он, улыбаясь. — И выиграть. Маркус оглядывается на нас. — А игра все веселее и веселее, — говорит он с усмешкой. Он прав, мы ничего поделать не можем, придется вернуть Декстера в свои ряды, хотим мы того или нет. В лагере остаются трое — Урия, Трой и Феникс, все прочие мы идем вперед, искать интересные места. Возможно нам попадется пещера, в которой мы можем жить эту неделю, или куст ягод, или гнезда птиц. Мы ищем хоть что-нибудь полезное. Надеюсь, наши товарищи, оставшиеся в ночлежке, в безопасности. — Ты видел Чарли? — спрашивает у Декстера Чейз. Что это — сожаление в его голосе? Вина? Декстер кивает. — Да, он жив. Врачи его вовремя заштопали. — Я рад, — искренне отвечает Чейз. — А Том, Зиг и Колин? Декстер молчит. Он может соврать нам сейчас, правды мы не узнаем, может просто промолчать. Но вот он отвечает. — Зиг сломал спину, врачи его оперируют, но ходить он, скорее всего, больше не будет. По меркам района Серых любое увечье обрекает человека на голодную смерть. Вот что ждет Зига. — Том сломал руку и ногу, у Колина перелом щиколотки и сотрясение мозга. Кажется, оба будут жить, не знаю. Я рада, что они живы. Они не были мне друзьями, но я рада, что они не умрут. С моей удачливостью я бы сломала не только спину, но и голову. Спасибо Маркусу, что он помог мне уцелеть. И снова я смотрю на своего друга, который идет впереди за руку с Шерил. Он действительно влюбился в нее? Не самый лучший выбор, как мне кажется. И заведомо проигрышный. Маркус — кандидат в победители номер один, Шерил в таком случае отправиться в район Серых. Им не быть вместе. По той же причине и я не хочу привязываться ни к Рите, ни к Киту. Один из них может победить, и я потеряю их навсегда. — Значит, двое погибших, восемь выбывших, — делает подсчет Ламберт. — И нас, стало быть, пятнадцать. Четырнадцать из нас обречены на поражение. Один победит. Мы находим съедобные грибы и дерево с дикой сливой, Клод и Чейз сбивают с деревьев двух сов. Убийца или нет, Чейз стреляет хорошо, это пригодится в нашем выживании. — У тебя еще есть твои таблетки от давления? — трясет меня за рукав Рита. — Голова кружится. Я даю ей таблетку и немного воды, и остальную часть пути веду ее за руку. — Здесь кабанья тропа, — сообщает Элиас, склонившись над землей. Он пропускает между пальцев листья и землю. — Кабанчики молодые, неопытные, можем убить парочку. Я за мир во всём мире. Я не хочу убивать животных, но мой желудок целиком на стороне Элиаса. — Вооружимся получше, — предлагает Кит. Он нашел в траве длинную прямую палку вроде посоха и принимается привязывать к одному ее концу свой нож. Он делает копье! Да, наверное копье эффективнее против кабана, чем стрелы и ножи. Стив взбирается на дерево и отламывает несколько длинных ветвей, Клод и Ламберт принимаются очищать их от мелких веточек, Маркус и Элиас собирают подходящие ветки с земли. Через час у нас девять копий. Мне, Рите и Шерил копья не дают. Я не уверена, что стоит давать оружие Декстеру и Чейзу, но Маркус вооружает и их. Нас заставляют влезть на деревья, что я делаю, на удивление, более проворно, чем раньше. Наша «важная миссия» состоит в том, чтобы стеречь уже добытую пищу. Парни один за другим исчезают в густых кустарниках. Я беспокойно провожаю взглядом Маркуса и Кита. С нами остается один дрон. — Как вы думаете, — говорит Шерил, откидываясь спиной на широкий ствол. — Если кабан перебьет их всех, какова вероятность, что мы сможем вернуться к лагерю? — Сорок процентов, — отвечает Рита на удивление спокойно. У меня этот вопрос вызвал шок, а Рита, кажется, и сама думала о чем-то подобном. — Есть вероятность, что на нас по пути нападут дикие звери, это процентов тридцать, и еще тридцать на то, что мы просто не найдем дорогу обратно. Так что — сорок процентов. — Но они вернутся, — добавляет она поспешно. — Все они. Парни, действительно, возращаются все, но Клод тянет ногу, штанина порвана и в крови. Роджер и Чейз несут двоих поросят, перекинув их через плечи. Кабанчики не сильно крупные, но двоих нам хватит на пару дней. Надеюсь, их мясо вкуснее волчьего. — Что произошло? — спрашиваю я Маркуса, оказавшись на земле. Он сразу понимает, что я имею ввиду Клода. — У них была грозная мамаша, — отвечает он, сжимая мои пальцы. Он давно не прикасался ко мне. С тех самых пор, как вернулся ночью вместе с Шерил. Я и забыла, как успокаивают меня его прикосновения. Хочется задержать его ладонь подольше, но он уже отстранился. Ко мне подходит Кит. — Ты цел? — срывается с моих губ, парень морщится. — Разумеется я цел. У Маркуса ты этого не спрашивала, я уверен. Он прав, я и не сомневалась, что Маркус сможет защитить себя. Теперь Кит злится, что я не верю в него. Мне бы извиниться и похвалить за то, что он придумал сделать копья, но вместо этого я начинаю злиться. Я просто проявила беспокойство за него, почему бы ему нормально не ответить? — Если тебе так хочется, я могу вообще с тобой не разговаривать, — рычу я. — Вот и не разговаривай, — бросает мне Кит и уходит в сторону Риты. Я чувствую себя брошенной. Сперва у меня был Барри, потом Маркус, потом Кит, была Рита… Вместо этого теперь у меня не осталось никого. Кит с Ритой теперь отбились в дуэт, Маркус предпочел мне Шерил. — А что мне спеть для тебя? — слышу я голос Стива за своей спиной. Невольно улыбаюсь. Может быть на Битве просто невозможно остаться в одиночестве? — Что захочешь, — отвечаю я, оглядываясь на Стива. Он пожимает плечами и затягивает: — Lonely, I am so lonely I have nobody… — Замолчи, — смеюсь я, но мне не смешно. Стив точно описал мое внутреннее состояние. Я одинока, я так одинока, и никого нет… Стив уходит, оставляя меня одну. Рядом вырастает Шерил. — В любой слабости находи повод для силы. Она роняет эти слова словно бы в пустоту, потому что даже не смотрит в мою сторону. Она проходит мимо, а я остаюсь с ее словам в голове. Она мне не подруга, но она права. Одиночество не должно сломить меня. Это повод стать сильнее. К закату мы возвращаемся к ночлежке, и я отмечаю, что мясо дикого кабана намного вкуснее волчатины. Сов мы тушим с грибами и диким луком, но оставляем на завтрак. Мы не обедали сегодня, но это даже не чувствуется, день был насыщен настолько, что я даже не вспомнила о голоде. Солнце стоит еще высоко в зените, но ближе к земле уже холодно. Кит сидит рядом, но не говорит со мной, а я с ним, Рита смеётся от какой-то шутки, рассказанной Урией. Клод чешет бинты. Он прижег рану горящей палкой и замотал бинтом, теперь это место, я полагаю, чешется. Шерил гадает Маркусу по ладони и он целует ее в висок. Вдалеке воет стая, но частокол плотно окружает нас. К этой ночи мы готовы лучше — у дозорного вместо ножа копье, а хвороста в два раза больше, чем было. Мы также растягиваем волчьи и кабаньи шкуры по периметру, вдалеке от огня они будут дольше сохнуть, но хоть защищают от ветра. Сегодня для того, чтобы согреться, мне даже не будет нужен Кит. Он игнорирует меня весь вечер, что-то мастерит из совиных перьев, повернувшись ко мне спиной, а я рисую огонь. Получается скверно. Раньше я считала, что хорошо рисую, но по сравнению с работами Барри мои зарисовки обычная детская мазня. — Предлагаю лечь спать пораньше, — говорит Элиас, растягиваясь на сосновом ложе. — Никто не знает, когда нас ждут новые испытания. Он дело говорит, но я не знаю, как можно уснуть, когда над головой еще светит солнце. И все же мы все ложимся, только Кит вызывается дежурить. Лишь бы быть подальше от меня, как я понимаю. Я ошиблась, солнце вовсе не помешало мне уснуть. Более того, я спала, видимо, часов тринадцать, потому как когда я снова открываю глаза, уже утро. В моей руке зажато что-то мягкое. Разжимаю пальцы — это ожерелье из перьев. То, что вчера мастерил Кит. Кит, где он? Перекатываюсь на спину. Кит рядом, спит. В лесу уже достаточно тепло, но он дальше от огня, чем я. Накрываю его своей курткой и иду к реке, где уже собрались некоторые из нас — Рита, Ламберт, Феникс, Урия и Трой. Они стирают одежду и я, прихватив сменное белье, переодеваюсь в кустах и присоединяюсь к ним. Мою шею щекочут рыжие и бурые перышки. — Как спалось? — Рита жестом подзывает меня к себе. Я сажусь рядом с ней, опуская ноги в воду. Не прогретая солнцем вода еще холодная, почти ледяная, но я словно и не замечаю этого. — Вырубилась на всю ночь, — отвечаю я, опуская белье в воду. Мы стираем камнями, мыло экономим. — Я тоже, — признаётся Рита. — Когда тепло, сон приходит быстро. Ну да, она же ночует в спальном мешке вместе с Урией. На берегу спокойно. Элиас даром несет дежурство в лагере, нападать никто не собирается. Здесь на берегу вахту несет Трой. Он стоит на камнях, выше по течению, и бросает встревоженные взгляды во все стороны. Этой ночью, наверное, я вызовусь дежурить. Я не делала этого давно, как и Шерил. Признаюсь, когда однажды дежурство выпало ей, я не сомкнула глаз. Даже когда дежурил Роджер, мне было спокойнее. Чейза и Декстера, к нашему общему счастью, к дежурству не допускают. — Чем сегодня займёмся? — спрашивает Феникс, выуживая из реки свои трусы. — Вынесем шкуры на солнце, просушим, — говорит Ламберт голосом не терпящим возражений. — Нам нужны одеяла. — По-моему и так нормально вышло, — замечает Феникс. — Сегодня ночью было тепло. — По периметру построим стены из сосновых веток и глины, — Ламберт поднимает с земли большой круглый камень и подбрасывает на ладони. — Это тоже можно использовать для строительства. Это отличная идея, если мы возведем стены, получится настоящий дом, в котором нам не будут страшны ни хищники, ни ветер. Хотя, что-то мне подсказывает, что если волк или медведь захочет на нас напасть, стены его не остановят. Получится что-то вроде сказки о трех поросятах, где постройка разрушится просто от того, что большой серый волк на нее дунул. К реке подтягиваются остальные. Шерил с Маркусом, хромающий Клод, Кит. Заметив украшение у меня на шее, он едва заметно улыбается, но ничего на этот счет мне не говорит. Сперва мне хочется поблагодарить его, но затем я решаю промолчать. Если он делает вид, что ничего не произошло, я поступлю так же. Следующие два дня мы строим почти настоящий дом. Парни таскают камни и ветки, мы закрепляем это все глиной. К концу дня потные и грязные мы лезем в реку в одном белье и плещемся, как дети, окатывая друг друга брызгами. Кабаньи шкуры не годятся для одеял, слишком уж малы, но мы сшиваем обе шкуры вместе и натягиваем на скрепленные рядочком доски, делая прочную дверь. Мы даже укрепляем крышу, добавив сосновых веток и камней. Оставляем лишь небольшое окошко в крыше, куда выходит дым от костра. Потом начинаются дожди и мы рады, что к перемене погоды мы готовы. Через четыре дня заканчивается мясо. Мы в лесу уже неделю, остается продержаться три дня и мы получим свой рейтинг, перейдем к новому этапу или даже закончим игру. Но даже эти три дня нам нужно что-то есть. Мы снова оставляем троих из нас охранять дом, а сами, натянув капюшоны до самого носа, выходим в дождь. Кит проверяет сети, но они пусты. Рыба ушла. Нам приходится углубиться в лес, держа наготове копья и ножи. В луках сейчас толку нет, дождь стоит стеной, даже трудно открыть глаза. Если к нам подберется медведь, мы даже не заметим его. Остается надеяться, что медведи сейчас тоже не разбирают пути. Хромающий Клод, не вызывающий доверия Декстер и Трой сейчас в тепле, за прочными стенами, возле жаркого огня. Как бы я хотела остаться с ними, но Рита захотела пойти с остальными, а я не смогла бросить ее. Я обещала помочь ей победить, я все еще пытаюсь это сделать. Эти дни я почти не разговаривала с Китом, но сейчас он идет рядом со мной, а ночами мы греем друг друга. Шкур нам не досталось, одну забрали Маркус и Шерил, другую мы все не сговариваясь отдали раненому Клоду, а с ним заодно и Элиасу, который спит рядом с ним. Руки Кита обнимают меня ночью, но днем мы даже не смотрим друг другу в глаза. Наверное, он ждал, что я поблагодарю его за ожерелье, оно и сейчас на мне, под тонной одежды, которую я нацепила. Но сейчас пытаться поблагодарить его тем более бессмысленно. Если я и смогу открыть рот, не захлебнувшись при этом водой, то едва ли Кит услышит меня. Копье Маркуса летит туда, где мне кажется ничего нет, но когда Маркус возвращает его, я вижу упитанного зайца. Первая добыча за сегодня, а из меха выйдут теплые рукавицы или один носок. Поймаем еще одного братца-кролика, носков будет пара. Из-за дождя темно, как ночью, и мне кажется, что мы можем легко потерять друг друга в потоках дождя. Кто-то берет меня за руку. Рита. Я крепче цепляюсь за ее пальцы. Только бы не отпустить. Отпущу и Рита исчезнет среди тьмы и воды. Время ползет, наверное. Как по мне — прошла целая вечность, но на деле, скорее всего, не более часа. У нас один заяц и дохлая белка, которую мы прихватили не из-за мяса, а ради шкурки. Над деревьями сверкает молния и тотчас гаснет. Повезет, если мы сегодня найдем дорогу к лагерю. Дорога становится до жуткого скользкой, грязь налипла не только на ботинки, но и на голени. Брюки на мне становятся тяжелыми, а вода нашла себе дорогу мне за шиворот. Еще часа два мучений и одну дикую индейку спустя мы решаем, наконец, вернуться к ночлежке. Носков не выйдет. Но нашего улова хватит на ближайшие сутки. А потом, надеюсь, погода прояснится. Становится совсем темно и очень холодно, когда, наконец, мы возвращаемся к нашему пригорку. Сквозь дождевую стену видно плохо, но сразу ясно, что что-то не так. Дом разрушен. Я пока еще не понимаю всех масштабов разрушения, но, видимо, дождь размыл почву и стены расползлись. Темные бурые потоки глины и камней утекают к нашим ногам. Товарищей, оставшихся стеречь дом, я не вижу. — Клод! — Ламберт захлебывается дождем, когда пробует позвать друга. Обломки дома шевелятся. Ламберт бросается туда, в то время как Элиас опускается на колено и пробует землю. Выглядит это гадко, и я не понимаю, чего Элиас этим пытается добиться. Но Элиас знает, что делает, потому как он резко вскакивает и встревоженно зовёт Ламберта. — Вернись! Медведь! Его крик утопает в шуме дождя, Ламберт не слышит предостережения. Он уже возле обломков дома, касается упавших веток, и в этот миг дом оживает, поднимается вверх, высвобождая огромного медведя, который залег в завале. Ламберт делает рывок в сторону, но медведь резким ударом сбивает его с ног. Ламберт падает на колени, и кажется, что он стал ниже. Пока я пытаюсь разобраться в причинах этой метаморфозы, к ногам Риты скатывается какой-то предмет, она нагибается его поднять, истошно кричит, а затем ее рвет. Мне не нужно опускаться на колени для того, чтобы понять, что она увидела. Я и так это знаю. В метре от меня лежит голова Ламберта.